Чтение онлайн

Аналитический зал был просто большой комнатой для заседаний. Стол и кресла здесь были расположены полукругом — так, чтобы участвующие могли видеть не только Друг друга, но и большой экран, на который, должно быть, проецировалось изображение предмета, подлежащего обсуждению. На этот раз присутствовало только трое: Штромсен, сам Свен Хансен, его помощник Стелберг, хранивший молчание и оперировавший на пульте управления.

— Позвав вас сюда, дорогой Кнут, я отнюдь не хотел вас поразить и продемонстрировать свое материальное превосходство. — Хансен говорил размеренно и, казалось, искренне. — Кстати, для вашего сведения: хотя мы и не входим в НАТО, но наши коллеги из Брюсселя проявляют о нас заботу. Оборудование, которым мы пользуемся здесь. — их подарок. И мы им весьма признательны. Хотя мы и нейтральная страна, но Брюссель заинтересован в нашей обороне не меньше, чем, скажем, в обороне Норвегии или Греции.

«Чем же вы расплачиваетесь с ними?» — мысленно спросил Штромсен, но вслух лишь пробурчал:

— От Интерпола и жареного телефона в подарок не получишь.

Хансен великодушно усмехнулся полицейскому юмору гостя.

— Итак, — продолжал он, — я бы хотел искренне и с применением всех наших ресурсов помочь расследованию злодейского убийства Нордена. Быть может, вы этого не знаете, но покойный премьер сделал для наших вооруженных сил столько, сколько не сделали пять его предшественников. Наши военные видели в нем верного союзника, и мы готовы помочь вам найти и наказать его убийц.

— Вы считаете, что их несколько? — спросил Штромсен.

— У меня нет пока законченной концепции, — возразил Хансен. — К тому же мы не криминалисты, мы не знаем всех деталей, относящихся непосредственно к убийству. Тут вам все карты в руки. Думаю, что наша помощь выразится в другом. У нас есть некоторые данные, которые, надеюсь, могут вас заинтересовать и, возможно, навести на след. Заранее оговорюсь, все это — лишь весьма косвенные данные. Насколько они относятся к убийству, вы сможете судить сами. Впрочем, если вы этого пожелаете, мы можем порассуждать вместе.

— Что же у вас есть? — мрачно спросил Штромсен, закуривая очередную сигарку.

Стелберг нажал на кнопку. На экране появилось изображение девушки. Штромсен не преминул заметить, что проекционная установка была необычной: она работала при нормальной освещенности, но изображение было хорошим и четким. «Лазерная, — подумал он. — Ее выпускают в Англии лишь с прошлого года. Эти черти действительно пользуются самой новейшей техникой даже для того, чтобы демонстрировать симпатичных девушек. Достаточно было бы прислать мне фотографии».

Одно изображение девушки сменялось другим. Затем она ожила, задвигалась, заулыбалась, пошла по аллее парка навстречу высокому мужчине средних лет. Вот они встретились, он поцеловал ей руку, они присели на скамейку спиной к камере, но камера их обошла с другой стороны, приблизилась и показала крупным планом. Мужчина средних лет — покойный премьер Берт Норден. Девушка — Ингрид Сьоберг. Она говорила быстро, оживленно, смеялась, и Норден смеялся вместе с ней.

— Это кадры пятилетней давности, — сказал Хансен. — Норден знал ее еще ребенком. Она часто бывала в их доме. У нас нет снимков того времени, мы заинтересовались их отношениями сравнительно недавно.

— Даже личная жизнь главы правительства, — пробормотал Штромсен, — стала объектом интереса контрразведки. Должно быть, и нам, полицейским, нельзя без свидетелей провести интимный вечерок?

Вопрос был риторическим, Штромсен не ждал на него ответа.

Дальше Норден и девушка уже ехали в открытой машине по горной дороге. Одной рукой он держал руль, другой сжимал руку спутницы. На ее лице сияла счастливая улыбка.

— Это было три года назад, — сказал Хансен. — Она уже поступила в университет, у нее появилось много новых друзей. Некоторых из них вы увидите позже. Но встречаться с Норденом она продолжала, чаще всего на уик-эндах.

— Часто? — спросил Штромсен.

— Одно время — почти каждую неделю. Это было еще до убийства Пальме и до строгостей по охране, введенных после его смерти. Норден тогда легко уходил от своих немногочисленных опекунов. Я имею в виду его официальных охранников. Конечно, нашим долгом было продолжать наблюдение, и вы легко поймете, почему. Премьер-министру нашей маленькой страны известно то, что очень интересует разведки многих стран. Но мы старались не портить ему настроения. Думаю, он не знал о нашем наблюдении.

Штромсен вздрогнул. Кудрявая белокурая девушка, казалось, с годами не менявшаяся, подходила к боковому входу в резиденцию Нордена. Штромсен все утро провел, осматривая место убийства, и все ракурсы дома и прилегавших к нему лужаек четко и надолго запечатлелись в его памяти.

— Когда начались охранные строгости, — говорил Хансен, — она иногда приходила к нему домой. И всегда пользовалась входом у кухни. К сожалению, мы не знаем, что происходило внутри. Эту границу нам не удалось пересечь.

Штромсен подумал: «И слава богу. В противном случае контрразведка оказалась бы в числе подозреваемых в убийстве».

— Кто же ее впускал? — спросил он.

— В том-то и дело, — тихо отвечал Хансен. — Ингрид Сьоберг — племянница Кристиансена, дочь его младшей сестры, умершей вскоре после рождения ребенка. Ингрид воспитывал отец, инженер Ганс Сьоберг. Они были знакомы с Норденом. Ингрид девочкой часто бывала в доме Норденов, а одно время, когда отец уехал на несколько месяцев за океан, жила в их семье. Ей было тогда пятнадцать. На скамейке в аллее вы видели ее уже восемнадцатилетней, а в открытой машине — двадцатилетней. Когда она входила в резиденцию, ей было уже двадцать два. Это — год назад. Вскоре она перестала приходить. Регулярные встречи кончились. Во всяком случае, нам их зафиксировать не удалось. И я бы не стал вам демонстрировать эти материалы, если бы не одно обстоятельство. За два дня до убийства она вновь была в резиденции.

На экране вновь шла Ингрид, шла уверенно, размашисто. Штромсену показалось, что ее походка изменилась. Она явно шла не на свидание, как пять лет назад, а на деловой разговор. Вышла через полчаса, казалась сильно расстроенной. Видимо, она о чем-то его просила, а он отказал. «Все это только догадки», — одернул себя Штромсен.

— В ночь убийства ее в доме не было, — мрачно сказал он вслух.

— Но был ее дядя, — возразил Хансен. — Мы не знаем, что ее расстроило. Быть может, внезапная холодность Нордена, отказ помочь ей вывели ее или дядю, или их друзей из равновесия?

— Этим придется заниматься, — сказал Штромсен. — У вас есть ее координаты?

— Мы знаем только, где она была до позавчерашнего вечера, — ответил Хансен. — На квартире своего дружка Свена Ньюберга. Но со вчерашнего дня их нет ни там, ни в других известных нам местах. Они исчезли из-под наблюдения, надеюсь, что лишь временно.

Свен Ньюберг… Штромсен знал это имя по газетным сообщениям и полицейским донесениям. Он был аспирантом университета, одним из руководителей левой группировки, часто устраивавшей бурные демонстрации у американского посольства. Несколько раз его арестовывали за участие в беспорядках, но серьезных обвинений ему не предъявлялось. Агенты доносили, что друзья Ньюберга создавали тайные склады оружия. Несколько складов было действительно обнаружено, но улик против Ньюберга не было.