Чтение онлайн

— Они уже вернулись?

— Ньюберг — под вечер; видно, угасал после бурной ночи, они остановились передохнуть в семидесяти километрах от города. В одиннадцать вновь были в пути и несколько минут назад приехали к дому Свена. Наблюдение установлено непрерывное, все выходы перекрыты, они никуда не могут деться.

«Так думала и контрразведка, но они улизнули у них из-под носа. Впрочем, уж больно неуклюже действовали люди Хансена на сей раз. Можно подумать, что они нарочно выпустили ребят из поля зрения».

— Хорошо, — сказал он в трубку. — Оставь кого-нибудь на Маркетгассе, пусть ребята спокойно спят до утра. А утром дай им знать по телефону или как-нибудь еще, что я их жду здесь. Когда? Назначь сам время, я еще не знаю, что будет завтра.

Штромсен положил трубку и отвернулся к стене. У этих двоих алиби. Но не ради этого они уезжали в Хавен, да еще на чужой машине и под чужими фамилиями? Надо с ними потолковать. Если они и причастны, то как-то очень косвенно.

Он вернулся к своим мыслям.

Итак, отношения между супругами Норденами были далеко не простые. У каждого из них были свои близкие приятели и друзья, что естественно при ее широких литературных связях и его политической деятельности.

В ведомстве Хансена Штромсен видел стенограмму беседы Норденов, состоявшейся десять месяцев назад в его служебной автомашине.

Шарлотта: Да, кстати, я хотела тебя предупредить. О твоих встречах с Ингрид уже говорят. Вчера мне на это весьма недвусмысленно намекала Анет Ларсен. Я превратила все в шутку, сказав, что ты продолжаешь консультировать Ингрид по университетской теме. Не думаю, что Анет поверила. Я даже не помню названия темы. Так что она легко сможет установить, что я солгала. Ты знаешь о моем отношении к твоим увлечениям. Я признаю право каждого на личную жизнь. У нас, кажется, на этот счет полное взаимопонимание. Но дело в том, что у Ингрид завелись подозрительные друзья, некоторые из них, как мне сказали, связаны с террористами. Если она окажется втянутой в какую-нибудь авантюру, это может сыграть роковую роль в твоей карьере.

Его молчание длилось больше минуты. Так было сказано в стенограмме. Интересно, куда контрразведка прикрепила радиопередатчик? Под крыло или в кабину? Должно быть, под сиденье. На какой частоте они работают и шифруют ли передачи? Так мы все свои секреты — и личные, и государственные — раскроем иностранным разведкам, не только нашим молодцам.

Норден: Ингрид очень умная, честная и тонкая девушка. Я совершенно уверен: она не имеет никакого отношения к террористам. У нее сильно развито чувство социальной справедливости, она слишком близко к сердцу принимает несовершенства нашего общества. А мне как политическому деятелю совершенно необходимы контакты с простыми людьми, не зачумленными нашими идеологическими штампами.

Шарлотта: Я знаю, она тебе нравится. Это продолжается уже несколько лет. Встречи ваши носят интимный характер, и именно так их начинают воспринимать мои светские знакомые. Для деятеля твоего калибра это не очень прилично.

Норден: Я бы обошелся без лекций о морали.

Шарлотта: Скажу одно. Если так будет продолжаться, дело станет достоянием гласности и тебе придется уйти в отставку. Ты готов к этому?

Норден: Ты выбрала неудачное место для разговора. Но вечером я тебе отвечу. А пока было бы лучше помолчать и настроиться на предстоящий прием.

Неудачное место для разговора!.. По-видимому, он знал, что их разговор могут прослушивать. Он не доверял ни своей охране, ни контрразведке. Непростая это штука — быть премьер-министром.

Что он ей сказал вечером, не известно. Регулярные встречи с Ингрид кончились. Но Шарлотта, должно быть, внимательно следила за мужем, потому что вслед за последней встречей с Ингрид, накануне убийства, она опять вернулась к этой теме — на сей раз по дороге в загородную резиденцию финского посла.

Шарлотта: Ингрид опять была у тебя. Ты решил восстановить связь. Это легкомысленно. Особенно сейчас, когда политические страсти накаляются.

Норден: Ты ошибаешься. Она приходила просить за своего приятеля. Я отказался ей помочь, она рассердилась и ушла, должно быть, надолго, если не навсегда. Давай отложим разговор до дома, здесь нас могут услышать. Прошу тебя.

Он все время был начеку. Быть может, его шантажировали этой связью, причем не Шарлотта, а другие — те, кто больше знал и имел возможность слушать и фотографировать.

Шарлотта: Ты вечно всего боишься, но не того, чего надо бояться. Это просто невыносимо. Ну хорошо, хорошо (видимо, это — в ответ на его жесты). Но вечером я тебе еще кое-что скажу.

Норден: Поговорим. У меня тоже есть что сказать.

Хансен не дал Штромсену досье Шарлотты, и о возможных претензиях мужа он ничего не знал. Придется строить собственные догадки. А надо ли? Да, надо. Шарлотта была в доме в момент убийства, так же как Кристиансен. Только вряд ли они были союзниками.

Опять этот зуммер. Надо бы радоваться: дела продвигаются! Он же злится, что не дают дремать и видеть профессиональные сны криминалиста. Он повернулся на спину и взял трубку.

— Это Йозефсон, — послышалось в ней. Ульф Йозефсон возглавлял отдел по убийствам на почве наркомании. Сейчас он мобилизован, как и все. Со вчерашнего дня собирал информацию о ближайших сотрудниках премьера.

— Готово? Приноси.

Штромсен положил трубку и, кряхтя, поднялся с кушетки.

Йозефсон принес несколько тонких папок. В одной из них были данные о Нильсене. Ничего особенного. Кончил университет. Преподавал право. Недолго. Приглашен на работу в министерство иностранных дел. Референт в отделе развивающихся стран. Хорошо знает английский и испанский. После поездки с премьером в Южную Америку переведен в его канцелярию. Последние четыре года — старший помощник. Практически руководит аппаратом канцелярии. Каждое утро докладывал премьеру сверхсекретную сводку о внешней и внутренней обстановке. На многих бумагах из министерств стояли резолюции Нильсена: «Премьер поддерживает» или «Премьер сомневается», или «Премьер просил доработать то-то». Близкий, доверенный и, должно быть, преданный сотрудник. Такие всегда привлекают к себе повышенный интерес нечистых сил.

Штромсен перевернул страницу. Шел перечень лиц, с которыми Нильсен систематически встречался. В основном это были политические деятели, депутаты, высшие чиновники министерств, иностранные дипломаты.

Еще одна страница: дело, в котором Нильсен особо отличился и за которое получил благодарность от премьера и даже лично от короля. Это дело о незаконных операциях фирмы «Булвер». Она первой еще три года назад начала тайно поставлять оружие на Ближний Восток. Нильсену было поручено заняться этим делом. Он сумел проникнуть в дебри хитроумной сети связей «Булвера» с арабскими, израильскими и другими фирмами, благодаря которым ей удавалось не только посредничать в экспорте оружия из третьих стран, но даже вывозить продукцию иксляндских заводов. Тогда делу не придали широкую огласку. Руководство «Булвера» подало в отставку, фирма добровольно заплатила большой штраф. Эта история была провозвестником нынешнего колоссального скандала с экспортом оружия. До сих пор все бумаги по делу «Булвер» шли к Нильсену по личному указанию покойного премьера.

И наконец, последняя страница. Цветная фотография. На пляже Нильсен и ярко-рыжая девица с потрясающей фигурой. Она в модном купальнике, широко улыбается ему. Подпись на обороте: «Снято в Сентивере прошлым летом». Нильсен провел там дней десять во время отпуска. Она — Лесли Фоун, личный секретарь американского посла в Иксляндии.

— Это что, случайная встреча? — пробурчал Штромсен.

Йозефсон замялся.

— Фотографию передал мне Майкл Брайт из «Лондон курир». Он был в Сентивере в то время и снимал подряд всех красивых женщин. Я взял у него несколько экземпляров для своей коллекции. А сегодня обнаружил эту с Нильсеном. Я позвонил Брайту и проверил. Да, это было прошлым летом.