Чтение онлайн

***

«Похоже, желающих достать меня стало больше. Еще бы! Я ведь теперь так уязвима! И как не воспользоваться шансом поставить меня на место!?» - с усмешкой подумала девушка.

Делы среди злорадствующих не было: она бросала в сторону Камилы пристальные и задумчивые взгляды, немного хмурила брови, но не позволяла себе ни единой насмешки. Соседка по парте толкнула Аделину локтем и, улыбаясь, кивнула в сторону полукровки. Но та осадила ее одним взглядом и заставила отвернуться и притихнуть.

Прозвенел звонок, оповещающий об окончании пары, и голоса недовольных стали громче, а улыбка Фарейста шире в два раза: маг разве что в предвкушении руки не потирал.

«Я, определенно, задолжала этому Доновану хорошую-прехорошую пакость! Хм... может, ректор простит мне кастрацию собственного сына, если я приведу в свою защиту несколько веских аргументов?» - мечты о предстоящей мести поначалу радовали, а потом в голове стали всплывать неприятные воспоминания о случившемся, и в горле, словно ком встал, а пальцы рук предательски задрожали.

Из неприятных мыслей пришлось вырываться в не менее неприятную действительность, где, судя по самодовольной физиономии, к ней навстречу с не самыми благородными намерениями спешил Дирс. Камила выпрямилась в полный рост и с вызовом встретила его взгляд, но парень не успел ничего ей сказать или сделать, неожиданно наткнувшись на Грова, который молчаливо, но очень красноречиво осадил одногруппника.

– Собираешься бегать за ней, как тот сторожевой песик из людей?!
– нагло заявил Дирс.

– В данный момент я собираюсь хорошенько тебя отделать, если ты не передумаешь лезть, куда тебя не просят!
– грубоватым, но вполне будничным тоном ответил Гров.

Блондин замешкался, явно не желая вступать в эту схватку и откровенно не понимая причин заступничества Мерика: все они совсем недавно поверили в то, что Камила сильный маг и может находиться с ними почти на равных, и осознание того, что они так сильно ошиблись, казалось молодому студенту крайне досадным.

Мерик явно действовал на большинство недовольных и возмущенных «успокаивающе», и это не могло не подкупать, хотя никаких намеков и попыток отблагодарить его хотя бы добрым словом магичка не предпринимала.

Напротив, к концу третьей пары девушка чувствовала себя крайне вымотанной как морально, так и физически.

«Надо будет подумать на досуге чем «отблагодарить» Фарейста за проявленную заботу и понимание!»

– Крайне досадно, что я чуть было не принял тебя за равную, - со злостью в голосе признался Дирс, решивший таки поделиться с Камилой своими «переживаниями».

– Хм, действительно печально, я вот никогда бы не приняла ТЕБЯ за равного!
– уверенно ответила она

Наверное, другая на ее месте ни за что бы не смогла сказать эту фразу так, чтобы всем и каждому было совершенно понятно, кто из них двоих находится на ступень ниже.

Дирс застыл и даже не нашелся, что ей ответить, задаваясь вопросом, откуда у безродной девочки-полумага из детского приюта столько самообладания, гордости и манеры высокородной особы, способной показать свое превосходство окружающим, не прилагая к этому никаких видимых усилий!?

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она гордозашагала прочь, отчего-то абсолютно точно уверенная, что парень не осмелится ударить в спину.

Голова немного болела, и Камила даже не замечала, когда подсознательно выбирала наименее людные коридоры, где в это время дня спокойнее и тише. Было решительно наплевать на последнюю пару по естествознанию: хотелось только перевести дух прежде, чем вернуться в общежитие. Да и Дик мог обидеться, не застав ее на условленном месте.

Наверное, из-за этой усталости она и не заметила подкравшегося со спины парня, нагло ухватившего ее за талию и увлекающего куда-то под лестницу.

Марис навис над ней, устроив руки по обе стороны от лица девушки и одарив ту не самой приятной улыбкой.

– Я надеюсь, ты уже успела по мне соскучиться, детка?
– елейным голосом осведомился он.

Камила попробовала дернуться, но парень оказался сообразительным и выбрал весьма удачную позицию, сводя все шансы вырваться на нет.

Можно было рискнуть и ударить его стихией, но разве он не такой же маг как и она, с той лишь разницей, что Марис старше, опытнее и совершенно здоров?

– Прости, дорогой, еще не соскучилась, может, погуляешь денек-другой, а там и поговорим?
– стараясь не поддаваться панике и не показывать своей злости раньше времени, так же ласково проговорила девушка.

– Боюсь, что я не из тех, кто любит ждать!
– с сожалением произнес он.

То, что она пыталась вырваться, Марису, определенно, не нравилось: он наивно предполагал, что целительнице-недоучке все же не удастся развеять такой сильный приворот полностью - очевидно, что он заблуждался.

– Ну же, не упрямься, вспомни, как тебе хорошо было рядом со мной!? Разве не ты висла на моей шее, отчаянно стремясь слиться со мной в страстном поцелуе?
– с усмешкой спросил он.

– И часто тебе приходится опаивать девушек, чтобы добиться от них взаимности?
– не осталась в долгу Камила.

Марис скрипнул зубами и со злостью ударил по стене, совсем рядом с ее лицом - впрочем, Камила даже не моргнула при этом.

– Лучше не зли меня и будь хорошей девочкой: сделаешь все как надо - отпущу тебя на все четыре стороны!
– резко произнес он.

– А если я не хочу быть хорошей девочкой?
– нагло спросила магичка.

– Что ж, тогда мне придется отпустить тебя и ни с чем уйти восвояси!
– с тоской признался Марис.

– Хотя есть вероятность, что при таком раскладе твоя рыженькая подружка тут долго не продержится - вылетит с позором, да так, что ее даже полы мыть в харчевню никто не возьмет! И прошу тебя, только не думай, что я бессердечен - нет, я обязательно найду пару-тройку желающих утешить девчонку перед отчислением, - убедительно заверил парень.

– Мразь!
– прошипела Камила, краснея от злости.

По ее мнению, этот урод не имел права даже плохо думать о целительнице, не то что строить против нее свои планы!

«И ведь не блефует: каждое слово произносит спокойно и хладнокровно, упырев выродок !»

Она не могла с этим мириться: справедливо рассудив, что уж лучше драться до последней капли крови, чем подчиняться и унижаться перед ним. Да и Шай этот мерзавец не оставит в покое – это читалось в его взгляде и не вызывало сомнения.