Чтение онлайн

Вина моего отца перед тобой огромна, но ведь нам не суждено выбирать своих родителей, а у меня больше никого не осталось... только ты! Но и тебя я пока не решаюсь увидеть: знаю, что могу сорваться и наговорить лишнего, знаю так же хорошо, как и то, что потом придется об этом сожалеть. А ты ведь такая же гордая и настырная, как и я! Ну и как долго мы потом будем расхлебывать эту кашу?

Надеюсь, тебя не слишком огорчило мое письмо, поверь, я этого не хотел: напротив, я желаю хоть как-то сгладить неприятное впечатление от нашего с тобой последнего разговора.

И помни, ты по-прежнему моя невеста, и ничто этого не изменит!»

Медленно, очень медленно она отложила листок в сторону, подтянула колени к груди, приложила к ним голову и закрыла глаза. Казалось, пальцы подрагивают, все еще ощущая бумагу. Но это было неправдой: причина странного покалывания в осознании того, что ОН прикасался к листу, выводил эти слова своим пером, вкладывал в конверт, ставил свою личную печать, а она за каких-то три дня так соскучилась по его прикосновениям и взглядам, что даже страшно стало за себя.

Зажмурилась, заставила себя думать не о его руках и поцелуях, а о словах, заключенных в листе бумаги.

«Лин мертв...» - боль просачивалась в сердце тонкими ядовитыми струйками. Она не хотела в это верить и отчетливо понимала, что не хотела этой смерти. Любила его, как брата, и теперь твердо знала, что в нем никогда не было лицемерии и лжи, а были две разные противоположные сущности, и всего одно тело на две души: темную и светлую... Казалось, сцена, где он осознает свою натуру и пытается побороть собственную природу, врезалась в память: искаженное болью лицо и глаза, в которых было столько отчаяния, беспомощной злости на самого себя и прямая вера в то, что он сможет это контролировать и остановить превращение.

«Я тебя не забуду!» - подумала про себя, а потом произнесла вслух, чтобы данное только что обещание сдержать и всегда помнить.

Валерия снова заставила себя отвлечься, вспомнила про бедную сестру своей подруги, сначала угодившую в лапы нелюбимого мужчины, а потом к Максу, парню, который всегда заботился только о себе и своих интересах и плевал на желания и чувства всех окружающих, для которого никогда не существовало никаких моральных принципов.

«Говоришь, я могу сама помочь ей? Покинуть университет и решить эту проблему на правах принцессы - тогда я так и сделаю! Шай пришла в себя, значит, можно все ей рассказать и взять с собой: пусть повидается с сестренкой! Как знать - может, им удастся тем самым поддержать друг друга!» - в мыслях она выстраивала план дальнейших действий по спасению девочки, а еще не без удовольствия представляла, как сделает отбивную из ее муженька: стоит посмотреть на этого упыря и заставить его раскаяться в том, что обидел столь юное и невинное создание.

Но и эти суждения незаметно ушли на второй план, снова оставляя ее наедине с принцем, будущим императором и... человеком, с которым ей суждено провести остаток своей жизни.

«Вчера хоронили отца...» - вспомнилась строчка из письма. «Надо же, а я ведь вроде бы и слышала об этом, но мозг, словно целенаправленно игнорировал все мысли и чужие слова об этом человеке!»

Невозможно было не испытывать облегчения от его смерти и невозможно простить, даже после смерти: ей не хватало на это сил, добросердечности, да она и не собиралась лицемерить и обманывать себя. Гордон Мрадов был жесток и до того, как стал рабом своего проклятья - ведь он изнасиловал ее мать и лишил сына женского тепла еще в младенчестве.

Наверное, поэтому Рей рос таким угрюмым, раздражительным и нетерпеливым ко всему мальчишкой. Еще будучи маленькой девочкой, Валерия убеждала себя, что он такой злой и обиженный, потому что всегда один, а на нее срывался, потому что завидовал - ведь принцесса всегда была горячо любимой дочерью. Смерть Гордона принесла ей только облегчение, хотя Рей теперь стал еще более несчастным и одиноким, но она ведь постарается заглушить эти страдания в его сердце: со временем, если ей достанет сил это сделать.

«Завтра коронация», - так быстро! И он не хочет меня на ней видеть: о да, он прав - сплетен и усмешек в мой адрес будет много! Достаточно, чтобы я их всех возненавидела и начала убивать особо рьяных или нет? Может, все-таки стоит пойти? Сомнительно, что он осмелится выставить меня при всех со двора!? Но для чего мне это? Чтобы просто увидеть? Выкрасть один только взгляд, а возможно, и прикосновение? Когда моя зависимость стала невыносимой болезнью? А если мне так плохо, значит, страдает и он, но почему же в таком случае продолжает отталкивать!?»

Она опустилась на мягкую подушку и расслабила мышцы, утопая в приятном пушистом пледе.

«Три дня без тебя кажутся вечностью...» - с досадой подумала девушка.

Она не знала, как пишут любовные послания: «Наверное, в них бывает много романтической чепухи? А в конце что-то наподобие: «люблю», «целую», «скучаю»?» - в этом письме таких слов не было, но от него все равно веяло теплом, а это казалось девушке большим, чем безудержная и слепая страсть...

Валерия запретила себе хандрить и печалиться, запретила себе быть слабой и думать о нем: завтра она встретится с Шай, выслушает ее, поделится своими тревогами, а потом они вместе спасут ее сестренку и придумают, как обезопасить бедняжку и получше устроить, а потом...

Она подумала, что Зелиуса Рейтон обязательно пригласит на завтрашнюю церемонию, но сомнительно, что старик слишком там задержится: получается, у нее останется время найти мага и попросить проводить ее...

Стыд и досада заставили ее нервно прикусить губу. Она и впрямь стыдилась того, что не знала, где именно покоятся тела родителей, но хотела их навестить, с того момента, как окончательно осознала, кто она. С того момента, как пребывание здесь стало для нее тошнотворным - только воспоминания о семье, папе и маме, так гордящихся своей маленькой принцессой, заставляли принимать свое происхождение и положение в обществе.

Старик не сможет ей отказать, она знала это и потому была уверена, что уже завтра вечером окажется рядом с мамой и папой, сможет прикоснуться к надгробным плитам и почувствовать хоть и крохотную, но частичку их тепла.

«А коронация... что ж, на завтра у меня слишком много дел, чтобы думать о каких-то там условностях: подумаешь, официально наденут корону и назовут новым императором Миартании - мелочи!» - с легкой полуироничной улыбкой на губах Валерия снова задремала, сморенная действием выпитого недавно обезболивающего.

Утром Валерия решила не идти на занятия: какой смысл, если все уверены, что ты будешь на коронации - сегодня она вполне может оттянуть неприятный момент общения со своими злорадствующими одногруппниками.

Первым делом девушка собиралась навестить подругу и нетерпеливо барабанила в дверь комнаты Ропотова, ожидая пока целители соизволят открыть дверь.

Через пару минут в комнате кто-то ожил и, явно спотыкаясь после сна, пробирался к двери, чтобы впустить нагрянувшую в такую рань гостью.