Чтение онлайн

Всё разрешила Элис, с широченной улыбкой заявив, что всё будет в порядке, но при этом скрывая видения от меня. Я знал, что она была рада любой возможности воспользоваться своим даром, особенно с того момента, как в нашей жизни появилась Белла. Она, как и все мы, очень привязалась к девушке, но всё же ей было досадно, что наша подруга недоступна для неё. Предвиденье было для неё таким же естественным, как зрение, и без него сестра чувствовала себя неполноценной.

Джас доверял своей любимой, да и Эммету было этого более чем достаточно. Розали осталась при своём мнении, называя нас в мыслях беспечными дураками. Я, в общем, мог её понять — она переживала за семью… но можно же дать Виктории хотя бы шанс, ведь она уже и так немалого добилась?

На следующий день у нас с Викторией оказалось четыре совместных урока. И каждая секунда, проведённая рядом, увеличивала взаимное притяжение. Я, слыша её мысли, тоже осторожно проявлял свой интерес к ней во всяких невинных жестах, вроде «случайных» прикосновений и красноречивых взглядов. Она мысленно этому удивлялась, но не отторгала.

В конце концов, уроки кончились, и мы все были на парковке. Виктория, борясь с сильным внутренним протестом, уже собиралась уходить, когда я выдал ей своё предложение. Её мысли наполнились недоверием, когда она это услышала. Вампирша была склонна отказаться, но тут мне на руку сыграл уже её дар — никто из нас не желал ей зла, даже Розали, которая хоть и была против, настоящей агрессии к Виктории не испытывала — следовательно, «чувство опасности» кочевницы молчало. Она несколько минут рассматривала моё лицо, взвешивая все «за» и «против», после чего у неё в голове пронеслось весьма громкое: «А, к чёрту всё!» — и Виктория приняла приглашение.

Дома её принимали радушно, кроме, естественно, Роуз, что та показывала холодным отношением. Но Виктории было искренне плевать. В конечном итоге они просто друг друга игнорировали, хотя в мыслях у кочевницы нет-нет, да и проскакивала мысль запустить чем-то тяжёлым в мою надменную сестрёнку. Я этому про себя усмехался — у всех, кроме Карлайла и Эсми, тоже не раз возникало подобное желание…

Сначала Виктория чувствовала себя неуютно, однако, ощущая расположение большей части семьи, довольно быстро свыклась. Со временем у неё начали проскакивать мысли о том, что она, привыкнув за свои две с лишним сотни лет к жизни на дикой природе или в каких-нибудь заброшенных помещениях, совсем забыла, что такое уют жилого дома. Раньше её это не беспокоило, но сейчас она остро почувствовала, что ей этого не хватало. Я, в свою очередь, радовался, что ей среди нас комфортно.

Стоит отметить, что первоначальный план Виктории включал попытку увести меня из семьи и убедить питаться человеческой кровью, когда я к ней достаточно привяжусь… но через пару дней близкого общения со всеми нами она поняла, что ничего из этого выйдет. Моя семья и мои принципы значили для меня слишком много, и я бы не смог строить близкие отношения с вампиршей, убивающей людей, как бы сильно её ни любил. И я постарался мягко подвести Викторию к этой мысли. К моей огромной радости, у меня это получилось: она смирилась, а со временем даже решила, что хочет быть не только со мной, но и частью моей семьи — больше, чем людской крови.

Не сказать, чтобы Виктория сильно раскаивалась в старом образе жизни… однако для меня это не было проблемой. На самом деле, я поражался уже тем, что ради меня вообще решилась на смену питания. Далеко не все члены нашей семьи придерживались диеты из любви к людям. Если совсем честно, то только Карлайл и Эсми были действительно сострадательными. Для Джаспера основной причиной отказа от крови людей был его дар — он чувствовал всё, что чувствовали его жертвы, и это сводило его с ума. Тем не менее, он ни капли не тяготился отнятыми во времена до знакомства с нами жизнями — только несколькими срывами уже при жизни в семье. Розали, так же, как и я, ненавидела свою вампирскую сущность (хоть и по другим причинам), настолько, что не хотела поддаваться зову крови и быть монстром просто ей назло. Однако я никогда не жалел тех, кого убил за десять лет существования вдали от семьи — они были чудовищами. За что я действительно ненавидел себя — так это за то, что от каждого убийства я получал удовольствие. Удовольствие от убийства людей было частью нашей природы, и от этого невозможно было скрыться… Эммет и Элис придерживались диеты скорее ради своих половинок, чем ради себя. Полагаю, при иных жизненных обстоятельствах они вполне могли бы питаться людьми без особых угрызений совести. Тем не менее, я любил их всех. И прошлое Виктории меня не заботило, пока оно оставалось прошлым.

К тому же, если быть до конца честным… я понимал, что сделало её чудовищем, любившим мучить своих жертв. Подсматривая всплывающие порой воспоминания о её человеческой жизни, я осознавал, что без особого зазрения совести свернул бы шеи нескольким скотам, которые превращали жизнь девочки (а впоследствии — девушки) в сущий Ад. Более того, те недостойные звания людей уроды не умерли бы легко…

Мы с ней быстро сближались. Проводили много времени вместе, она с интересом расспрашивала обо мне и моей семье, а я узнавал о ней понемногу из её мыслей. Мы даже сходили вместе на охоту. Виктория металась меж деревьев на такой скорости, что я задался вопросом — а не сможет ли она соперничать со мной в этом? Рыжая копна волос при быстром беге была похожа на пламя. После этой охоты я в мыслях стал нежно называть её «Огонёк».

На третий день, после школы, Джаспер и Эммет решили размяться на заднем дворе. Первый, как и всегда, победил, затем ещё раз. Когда они сошлись в третий раз, Виктория из любопытства вышла понаблюдать за моими братьями. Я подтянулся следом. Когда «гризли» в третий раз был вывалян в грязи, вампирша прыснула в кулак, подумав при этом, что Эмм слишком полагается на силу, о навыках Джаспера же она думала весьма уважительно. Это не ускользнуло от внимания большого брата. Он, будучи на взводе после трёх поражений, предложил «нахалке», как он назвал Викторию в мыслях, побороться с ним. Она хмыкнула, и стала напротив Эммета…

Что тут сказать, у него не было ни шанса. Огонёк была очень быстрой, гибкой и искусной, она с лёгкостью уклонялась ото всех выпадов противника, и братишка даже не понял, как оказался на земле лицом вниз, а пальцы Виктории слегка сжали его шею. Он встал, отряхиваясь и обиженно бормоча, что ей просто повезло. Но я и Джас так не считали — на самом деле, братишка дерётся не так уж плохо. Но Огонёк являлась действительно опасным противником, «порхаю, как бабочка, жалю, как пчела» — это определённо про неё. Очевидно, что, несмотря на дар, от драк она бегала далеко не всегда. Не уверен, что мне бы сильно помогла телепатия — она почти не думала о своих действиях, что говорило о далеко не маленьком боевом опыте. Джаспер думал о Виктории со смесью уважения и зависти — первым он проникся, оценив её боевые навыки, причиной второго чувства был самоконтроль, которого сам он не смог достичь за несколько десятилетий.

Последние три дня мы вели себя практически как пара — везде, где это было возможно, держались рядом, а пересекаясь взглядом, буквально терялись друг в друге. Несмотря на небольшой срок нашего общения, у меня уже не осталось ни малейших сомнений — я люблю Её! Я уже полностью принадлежу Ей! Мне просто физически плохо находится не рядом с Ней, не иметь возможности каждую минуту смотреть в эти золотистые глаза, не видеть эту слегка смущённую улыбку, не касаться этих огненных кудрей… И я знаю, что это чувство взаимно!

Но вот тут то, что до этого так мне помогало, моя телепатия, обернулось другой стороной… Виктория, скорее всего, уже и сама бы догадалась о моём «маленьком» секрете, не будь так поглощена своими новыми чувствами… и мной. Но она, рано или поздно, узнает. И я очень боялся её реакции. Что, если она оттолкнёт меня? Никому не понравилось бы, что у него копаются в голове… к тому же, без его ведома и согласия. Что, если её зародившееся нежное чувство обернётся ненавистью?

И вот, я стою в лесу, ошарашенный словами её бывшего парня. Но внезапно на смену шоку пришла решимость. Может быть, Джеймс и ошибся в описании реакции Виктории, но в одном он прав — чем раньше я расскажу, тем лучше будет. Оттягивая неизбежное, я лишь всё усугубляю. В любом случае, я не могу позволить впредь этому стоять между нами!

Учебный день я провёл, как на иголках. Я старался не подавать виду, но Джаспер не мог не заметить моего состояния. За ленчем он мысленно спросил, в чём причина, но я лишь отрицательно качнул головой — неважно, мол. Тогда он просто стал иногда посылать мне волны спокойствия, за что я был ему благодарен.

С Викторией у нас были только два последних общих урока. Судя по её мыслям, она тоже уловила моё волнение. И сама начала нервничать, но спросить не решилась. «Если это что-то важное, он сам мне скажет», — подумала Огонёк. Эх, я-то скажу, но что будет после?..