Чтение онлайн

Белла

Сколько помню свою жизнь, я никогда не была такой, как все. Даже будучи маленькой девочкой, я опережала по развитию своих сверстников. Раньше научилась читать и считать, читала разные книжки — от сказок до общеобразовательных. Однако в школе я была отдельно ото всех не поэтому… у меня проснулись невероятные для человека способности. Я не могла их контролировать, поэтому многие одноклассники пострадали от меня и, как следствие, боялись и ненавидели. Позже я научилась контролировать свои силы, но момент был упущен — крайне нетерпимое отношение ко мне уже сложилось. Со временем я смирилась с этим… но пришли Они и перевернули мой мир…

***

Я готовила себя ещё к одному невыносимому и скучному году в школе. Слава всем богам, какие только есть, и каких нет, последний год в этом Аду, гордо именующим себя единственной школой города Форкс. На самом деле, папа не раз предлагал мне переехать туда, где нас никто не знает, и где я смогу выстроить нормальные отношения с окружающими. Но я проявила невероятную упёртость, не желая соглашаться. Я тогда была совсем ребёнком, и мне казалось, что я создаю отцу огромные проблемы. Я и так была виноватой, и мне не хотелось ещё больше усиливать это чувство. Сейчас, повзрослев, я понимаю, что для папы переезд — не такое уж сложное дело, он занимался этим уже много столетий подряд. Но какая-то часть меня всё равно не даёт мне согласится на папино предложение. Я сама точно не знаю, почему. Кажется, я до сих пор испытываю вину за произошедшее… хотя, казалось бы, за столько лет уже расплатилась за всё сполна. Может, у меня особая форма мазохизма? Но удовольствия я от этого определённо не получаю…

Однако все ученики перешептывались не обо мне. Они обсуждали новеньких, сумевших всех поразить своими машинами и внешностью. Я не придала значения этим разговорам — людям только дай повод, перемоют косточки всем, кто хоть как-то выделился на фоне «серой толпы».

Придя в столовую, я заняла привычное место за столиком «для ботанов и уродов». Последним словом нередко именовали меня.

— Странные они, — передернул плечами Ричард, обращаясь к своему приятелю. Даже среди изгоев меня не любили.

— И не говори. Но красивые… словно члены королевской семьи Тюдоров, — ответила Элен — ботан-фрик, обожающая историю.

Я не удержалась и обернулась. За столиком возле окна, где раньше сидели «королева» школы и её «фрейлины», обосновалась незнакомая семья. Я мысленно согласилась с Элен — семья очень красива. Они все такие разные… но очень похожи — кожа бледная, глаза желтых оттенков. Интересно, почему Лорен не пошла возмущаться к ним?

Моргнув, я невольно перешла на рентгеновское зрение… Вот это поворот! Вместо среднестатистического «внутреннего мира» из костей и органов я увидела пять сплошных белых пятен в форме человека… я вообще не видела сквозь них, тогда как человеческие кости слабо, но просвечивались — следовательно, их тела были гораздо, гораздо плотней. Я такого ещё не встречала!

Один из них почувствовал мой взгляд и обернулся. Я смогла его рассмотреть — спутанные бронзовые волосы, жилистое тело. Он удивленно нахмурился и несколько раз сморгнул, будто увидел что-то невозможное. Рядом с ним сидел здоровяк, который тоже обратил на меня внимание. Они переговорили и отвернулись. Меня начало съедать невероятное по своей силе любопытство…

Биология. Я села на свое место и записала тему урока, а потом принялась рисовать на полях, не переставая думать о необычных новеньких.

— А, Эдвард Каллен, добро пожаловать! — добродушно протянул учитель. Я осознала, что в моем классе учеников с таким именем не было. Подняв глаза, я заметила того неряшливого парня, с которым мы переглядывались.

***

Следующие пять дней мы наблюдали друг за другом. Эта семья, Каллены, была похожа на людей в той же мере, что и я — внешностью. Я окончательно решила, что они не люди. А отец подтвердил мои догадки, но открывать их тайну отказался, и мне запретил рассказывать им о себе. Но я не могла перебороть своё любопытство, не могла перестать рассматривать неизвестных, а оттого таких интересных существ — и как только Каллены появлялись в поле моего зрения, мои глаза, будто заимев свою волю, устремлялись на них. Уши я тоже напрягала, вот только они разговаривали настолько тихо и быстро, что разобрать даже я практически ничего не смогла, но это само по себе дало мне новую информацию — слух, реакция и скорость у них тоже далеко за пределами человеческих возможностей. Люди бы даже не заметили, что те губами шевелят.

Вот только в пятницу на ленче произошло событие, охладившее моё любопытство, будто ведро жидкого азота, выплеснутое на голову. Азота — потому что на нечто более тёплое в сжиженном состоянии я бы даже не заметила. Во взгляде и на лице Эдварда, который смотрел на меня чаще остальных Калленов, внезапно, всего на долю секунды, проявилась самая настоящая злость, после чего он резко отвернулся от меня. А затем я уловила в их разговоре что-то про мигрень.

Эта эмоция мне была хорошо знакома. Слишком хорошо. И я обладала слишком быстрым восприятием, чтобы убедить себя в том, что мне показалось. Внезапно я осознала, насколько неприятно им было моё повышенное внимание. Ну кому понравится то, что на него систематически пялятся, да ещё с таким, мягко говоря, нездоровым интересом? Стыд заполнил меня до краёв. Я дала себе твёрдое общение больше не смотреть в сторону таинственных Калленов. И вполне успешно следовала ему на последующей географии, где присутствовал другой член их семьи — Джаспер, насколько я помню.

Идя по парковке, я уже собиралась уезжать, когда заменила Их, что-то обсуждающих. Повинуясь внезапному порыву, я направилась к ним и, сгорая внутри от стыда, извинилась. Было непросто выдержать неприветливые взгляды золотистых глаз, но мне отчаянно не хотелось, чтобы меня ненавидели ещё и они. Может, они примут извинения, и просто забудут обо мне, как забывают о занозе, успешно вынутой из пальца?

Вот только следующий понедельник показал, как сильно я ошибалась…

Я входила в кафетерий, но стоило мне переступить порог, как Тайлер грубо толкнул меня плечом. Глупые выходки одноклассников уже давно не задевали меня, но были нудными и неудобными. Мне не улыбалось каждый раз собирать учебники, тетрадки или ручки с пола, но отвечать я себе запретила.

И вот сейчас — я смогла удержать учебники, но ручки разлетелись по полу. Тайлер заржал, как конь. Я вздохнула и хотела наклониться за своими принадлежностями. И вдруг рядом со мной, как из-под земли, выросли двое из Калленов — здоровяк и высокий блондин, чья кожа местами испещрена белесыми шрамами. Первый собрал мои вещи, тогда как второй подошел к Тайлеру и стал с весьма внушительным видом что-то говорить ему. Удивительно — в тихом серьезном голосе медового блондина я услышала рычащие нотки. Его брат, тем временем, протянул мне мои ручки.

А затем произошло ещё более невозможное — они пригласили меня за свой столик. Все, кроме Эдварда, смотревшего мимо меня с каким-то отсутствующим видом, приветливо со мной общались, и им невозможно было не ответить взаимностью. Я с трудом верила, что простое извинение с моей стороны могло исправить первую неделю нашего, хм… знания друг о друге, так сказать. Из очевидных причин я видела только одну: Каллены хотели проникнуть в мою тайну не меньше, чем я — в их. О чём я без обиняков им и сказала. Но, как мне показалось, мои новые знакомые на это нисколько не обиделись.

Минутой позже удивил и Эдвард, нагнав меня и извинившись за своё поведение в пятницу. И, похоже, был вполне искренен. Я его виноватым на самом деле не считала, так что инцидент был исчерпан.

Мы дошли до класса, немного переговорив. Он открыто признал, что хочет меня разгадать. Но я не собиралась никому открываться. У папы наверняка есть причины запрещать мне рассказывать им о себе.

***

Весь следующий месяц они отсутствовали в школе. Через пару недель, убедившись, что Каллены не собираются появляться, мои одноклассники решили сделать то, до чего никогда не опускались. Ведомые завистью, они решили избить меня. Это грозило им трещинами в костях и ушибами, если бы я не владела в совершенстве своим телом. Мне удавалось двигаться так, что они ощущали, будто бьют меня, но сами не страдали от ударов об моё тело, о которое даже пуля бы сплющилась без вреда для меня. В принципе, сейчас я владела собой достаточно, чтобы вполне правдоподобно, на уровне человеческих возможностей, раскидать их и поставить пару фингалов, но это лишь усложнило бы ситуацию. Данный инцидент разозлил отца, и он разрешил мне оставаться дома. Знакомый врач выписал мне больничный.