Чтение онлайн

– Знаю только, что она увлекалась плаваньем. Она часто говорила, что часами не вылезает из воды.

Мегрэ поднялся на четвертый этаж и минут пятнадцать рылся в ящиках стола и в стенных шкафах, перебирая одежду, белье, различные безделушки, так часто раскрывающие характер и вкусы владельца.

Вещи были недорогие, но изящные. В столе он нашел письмо из Гренобля, которого не заметил утром. Написанное мужской рукой, шутливое и нежное, оно походило на письмо возлюбленного, и лишь по последним фразам комиссар догадался, что писал отец Маринетты.

"...Твоя сестра снова беременна, а ее инженер гордится этим, словно выстроил самую большую плотину в мире. Мать по-прежнему воюет с полестней малышей и приходит домой вся пропахшая запачканными пеленками..."

А вот и свадебная фотография, сделанная, судя по надписи, несколько лет тому назад. Чья же это свадьба, ее сестры? Рядом с новобрачными их родственники в напряженных, неестественных позах, как всегда на таких фотографиях. Слева молодой человек с женой и сыном, мальчуганом лет трех-четырех, и совсем с краю - миловидная девушка с живыми лучистыми глазами, по-видимому, сама Маринетта.

Мегрэ сунул фотографию в карман. Выйдя из дома, он взял такси и вскоре был уже на Кэ-дез-Орфевр в своем кабинете, из которого вышел сегодня под утро, поставив, наконец, точку на затянувшемся деле "мотогангстеров".

Не успел он снять пальто, как в дверь постучал Жанвье.

– Нашелся ее брат, шеф. Я был у него в страховой компании на улице Ле-Пелетье. Он там важная птица.

Мегрэ протянул ему свадебную фотографию.

– Он?

Жанвье без колебаний показал на отца мальчика.

– Он в курсе дела?

– Нет. Газеты только сейчас вышли. Сначала он меня уверял, что произошла ошибка, что не в характере его сестры убегать или прятаться.

– "Она, - говорит, - у нас прямая, открытая душа, слишком резка с людьми, я часто ругаю ее за это. Людям это не всегда нравится..."

– Как по-твоему, он не старался что-то скрыть? Перебрав несколько трубок, Мегрэ выбрал одну, и, усевшись за стол, начал медленно ее набивать.

– Нет. Мне кажется, он человек порядочный. Сразу же рассказал все об их семье. Они из Гренобля. Отец преподает английский язык в лицее, а мать заведует детскими яслями. У них есть еще одна дочь - живет там же, в Гренобле, замужем за инженером, который каждый год делает ей по ребенку...

– Знаю.

Мегрэ не сказал, что узнал это из письма, найденного им на квартире Маринетты.

– Окончив школу, Маринетта уехала в Париж. Сначала устроилась секретаршей к одному адвокату. Эта работа пришлась ей не по душе, и она поступила на курсы косметики. Теперь, по словам брата, она мечтает открыть свой косметический салон.

– А что с женихом?

– Она действительно была помолвлена с неким Жан-Клодом Тернелем - сыном парижского промышленника. Маринетта познакомила парня со своим братом и даже собиралась свозить его в Гренобль - показать родителям.

– А брат знает, что этот Жан-Клод не раз ночевал у нее?

– Он не особенно распространялся по этому поводу, но дал понять, что как брат он этого, вообще говоря, не одобряет, но как человек современных взглядов не склонен осуждать Маринетту.

– В общем семейка для рекламы, - пробурчал Мегрэ.

– Нет, в самом деле он мне понравился. Квартира на авеню Жюно, где каждая вещь говорила о Маринетте, понравилась Мегрэ не меньше.

– А разыскать и допросить девушку все-таки надо и как можно скорее! Брат виделся с ней в последнее время?

– На позапрошлой неделе. Когда Маринетта не уезжала по субботам за город, она проводила воскресный вечер у брата и невестки. Они живут в пригороде Ванв, у тамошнего муниципального парка. Далековато, но Франсуа Ожье - так зовут брата - говорит, что это очень удобно для детей.

– Она им ничего не говорила?

– Сказала как-то, что познакомилась с одним занятным человеком, и пообещала вскорости рассказать необыкновенную историю. Невестка еще поддразнила ее: "Новый жених?"

Жанвье, казалось, и сам был огорчен, сообщая столь мирные, обыденные подробности.

– Только она в ответ поклялась, что ни боже мой - с нее, мол, и одного хватит.

– Кстати, почему она порвала с этим Жан-Клодом?

– Раскусила она его. Парень он никчемный, пустельга и лодырь, И к тому же он сам был не прочь от нее отделаться. В школе дважды проваливался на выпускных экзаменах. Отец послал его в Англию к своему компаньону. И там у него дело не шло. Теперь его пристроили здесь на отцовской фирме, где он опять бьет баклуши.

– Узнай, пожалуйста, когда были поезда на Гренобль вчера вечером или сегодня утром.

Это ничего не дало. Если бы Маринетта уехала с ночным поездом, она бы уже была у родителей. Но ни ее отец, которому Мегрэ в конце концов позвонил в лицей, ни мать не видели своей дочери.

Повесив трубку, комиссар повернулся к Жанвье.

– Сегодня утром Лапуэнт разговаривал с девушками из института красоты.

Они понятия не имеют, где Маринетта бывала по воскресеньям. Из дому она ушла ночью, под проливным дождем и ничего с собой не взяла - ни чемодана, ни даже смены белья. В любой гостинице ее сразу взяли бы на заметку - это, я думаю, она учла.

Где же она может быть сейчас? У одной из своих подруг, которой вполне доверяет? Или в каком-нибудь укромном уголке, где ее хорошо знают, например в пригородной гостинице? Говорят, она увлекается плаваньем. Каждую неделю ездить к морю, ей, конечно не по карману. Да и зачем? На Сене, Марне или Уазе прекрасных пляжей сколько хочешь.

Так вот, разыщи Жан-Клода и постарайся выведать у него, куда они с ней обычно ездили...

В соседней комнате давно уже дожидался Мере. Он принес небольшую картонную коробку с пулями и тремя гильзами.

– Эксперт того же мнения, что и мы, шеф. Калибр 7,63, пистолет - почти наверняка маузер.

– А отпечатки?

– Странное дело, в гостиной почти всюду отпечатки Лоньона, даже на ручке радио.

– А на телевизоре?

– Не обнаружили. На кухне он открывал холодильник - брал жестянку с молотым кофе. Его же отпечатки и на кофейнике. Чему вы улыбаетесь? Я несу вздор?

– Нет, нет, продолжай.

– Лоньон пил из стакана и чашки. А на коньячной бутылке отпечатки пальцев обоих, инспектора и девушки.