Чтение онлайн

На письменном столе поднос с графином и рюмками.

"Присаживайтесь. Слушаю вас", - сказал он без малейшего акцента.

Чувствовалось, что роскошная обстановка, бесценные картины и учтивость представительного хозяина произвели сильное впечатление на участкового инспектора Шинкье.

– По правде говоря, я не знал, с чего начать.

Спросил его про выстрелы, он ответил, что ничего не слышал, потому что окна его спальни выходят в сад, а стены толстые, за ними с улицы ничего не слышно. "Не выношу шума", - говорит и налил мне рюмку ликера. Такого я еще не пробовал. Очень крепкий, с привкусом апельсина.

"Но вы, наверное, знаете, что произошло вчера ночью на улице перед вашим домом?" - спрашиваю. "Карл мне рассказал, когда принес завтрак около десяти утра. Это мой камердинер, сын одного нашего арендатора. Он сказал, что на улице собралась толпа - ночью гангстеры напали на полицейского".

– Как он держался?
– прервал Мегрэ, уминая табак в трубке.

– Спокойно, улыбался все. Редко кто так ведет себя с незваными гостями.

"Если вы хотите спросить Карла, - говорит, - я охотно пришлю его к вам, но в его комнате окна тоже выходят в сад, и он говорил мне, что ровно ничего не слышал".

"Вы женаты, господин Йонкер?" - спросил я еще.

"А как же, - отвечает.
– Жене чуть дурно не стало, когда она узнала, что случилось в двух шагах от нашего дома".

Тут Шинкье умолк ненадолго и, помявшись, продолжал:

– Не знаю, может, я дал маху, господин комиссар. Я еще много о чем хотел расспросить, да как-то не решился. В конце концов, думаю, самое важное - это как можно скорее ввести в курс дела вас.

– Вернемся к старому ревматику.

– Вот, вот. Ведь если бы не он, я бы не пошел к голландцу. В самом начале нашего разговора Маклэ сказал: "Что бы вы делали, инспектор, если бы вашей женой была одна из красивейших женщин Парижа? Молчите? Хо-хо! А ведь вам не седьмой десяток! Ну ладно! Поставим вопрос иначе: как ведет себя человек в этом возрасте, владея столь очаровательным существом?

Ну так слушайте, у господина из дома напротив, по-видимому, свои взгляды на этот счет. Я, изволите знать, сплю мало: бессонница. Ни политика, ни катастрофы разные, о которых галдят по радио и пишут в газетах, меня не волнуют. Зато люблю подумать. Это мое единственное развлечение. Понимаете?

Смотрю так в окно и думаю. Какое это увлекательное занятие - кто бы знал!

Взять, например, этого голландца и его жену. Они мало выезжают, один-два раза в неделю, она - в вечернем платье, он - в смокинге, и редко когда возвращаются позднее часа ночи. Стало быть, это просто ужин у друзей или театр.

Сами они званых вечеров не устраивают, к обеду никого не приглашают и обедать, кстати сказать, садятся не раньше трех.

Да! Так вот я и развлекаюсь. Наблюдаю, анализирую, сопоставляю, догадываюсь...

И вот вижу я, что два или три раза в неделю хорошенькие девушки звонят в парадное напротив по вечерам, часов около восьми, а выходят из дому поздно ночью, а то и под утро..."

Мегрэ все больше сожалел о том, что ему не пришлось лично допросить старого чудака.

– "И это еще не все, дорогой вы мой блюститель порядка! Признайтесь, что навострили ушки! А то небось думали: "Что за вздор несет старый хрыч!" Это еще что - я вам больше скажу: девицы-то всегда приходят разные!

Обычно они приезжают на такси, но иногда приходят и пешком. Из моего окна видно, как они всматриваются в номер дома, словно еще не бывали здесь. Это тоже имеет свой смысл, как по-вашему? Значит, кто-то вызывает их по этому адресу. Да в конце концов я не родился калекой и не всегда жил, как старый больной пес в конуре. И поверьте, я знаю женщин.

Видите напротив фонарь, в пяти метрах от их парадного? Светит он ярко, и мне отсюда все видно. Вы полицейские и, надо полагать, с .первого взгляда отличите порядочную женщину от потаскухи, для которой любовь - профессия. Но и таких, кто этим, так сказать, промышляет от случая к случаю, вы определите без труда. Ну, там, певичек из кабаре или статисток из кино, которые всегда не прочь подработать таким способом, хотя и не выходят на панель".

От сонливости Мегрэ не осталось и следа.

– Ну, Шинкье, вам понятно?

– Что понятно?

– Как все это началось! Лоньон часто дежурил по ночам на авеню Жюно и знал там в лицо почти всех. И если он заметил, как женщины такого сорта ходят в особняк голландца...

– Я уже подумал об этом. Но ведь непостоянство не запрещено законом даже пожилым людям!

"И в самом деле, одно это еще не .заставило бы Невезучего подыскать столь необычный наблюдательный пункт", - подумал Мегрэ, а вслух сказал:

– Ну это как раз легко объяснить.

– Как?

– Допустим, он следил за одной из этих девиц. А может быть, случайно натолкнулся на одну из тех, с которыми возился раньше.

– Так-то оно так. Но все же при чем тут голландец? Как говорится, вольному воля...

– Погодите, мы еще не знаем, что происходило в его доме и что там. видели эти женщины. Ну, а что еще сказал этот ваш славный старикан?

– Я задал ему массу вопросов и ответы записал. Шинкье опять извлек свой черный блокнот и стал зачитывать:

– "Вопрос: Может быть, эти женщины приходили к слуге?

Ответ: Во-первых, камердинер влюблен в служанку из молочной в конце улицы, толстую хохотушку. Несколько раз в неделю она приходит сюда к нему на свиданье. Стоит в стороне, метрах в десяти от дома, и поджидает его. Могу вам показать это место. Он как завидит ее, сразу же выходит.

Вопрос: В какое время они встречаются?

Ответ: По вечерам около десяти. Думаю, что раньше он не может прислуживает за столом, значит в доме ужинают поздно. Они долго прогуливаются под руку и, прежде чем разойтись, целуются вон в той нише направо.

Вопрос: Он ее не провожает?

Ответ: Нет. Она вприпрыжку бежит по улице одна, сияя от счастья. Иной раз кажется, что она вот-вот пустится в пляс. Но я еще и по другой причине уверен, что эти женщины приходят не к камердинеру. Часто они звонили в парадное, когда его не было дома.

Вопрос: Кто же им открывает?

Ответ: В том-то и дело! Тут еще одна довольно любопытная подробность: иногда открывал сам голландец, а иногда его... жена.

Вопрос: У них есть машина?

Ответ: Еще какая! Роскошная, американская.

Вопрос: А шофер?

Ответ: Все тот же Карл, только, садясь за руль, он напяливал другую ливрею.

Вопрос: Другие слуги в доме есть?

Ответ: Кухарка и две горничные. Горничные часто меняются.

Вопрос: У них бывает еще кто-нибудь, кроме этих "дам"?

Ответ: Кое-кто бывает. Чаще всего мужчина лет сорока, по виду американец.

Приезжает он обычно днем в дорогой спортивной машине желтого цвета.

Вопрос: Сколько времени он проводит в доме? Ответ: Час-другой.