Тайна старой штольни
Шрифт:
Напрасно шофер Рахимбеков думал, что не было свидетелей катастрофы, свидетель был. Он был один, и он был не только свидетелем этой аварии, но и ее виновником. И положено было начало этой катастрофе далеко-далеко от этих древних, поросших густой травой и сочными лопухами гор…
ГЛАВА ВТОРАЯ
Громкоговоритель, установленный на самой верхушке столба, вкопанного в центре лагеря для военнопленных, дважды прохрипел над длинными деревянными бараками:
– Обер-лейтенант Пауль Вольф, немедленно явиться к начальнику лагеря! Обер-лейтенант Пауль Вольф… явиться немедленно…
Вольф нехотя поднялся с нар, отложил в сторону недочитанную газету и, на ходу застегивая пуговицы кителя, направился в караульное помещение. Солдат, стоящий у двери, кивнул ему головой. Пауль вошел робко и замер.
– Обер-лейтенант Пауль Вольф?
– Так точно, господин капитан!
– Норберт!
В комнату вошел шофер капитана.
– Слушаю, господин капитан!
– Доставишь лейтенанта к полковнику и сразу назад, по дороге захвати мне бочонок пива. Ясно?
– Ясно, господин капитан! Пошли!
У порога Вольф обернулся.
– Господин капитан, разрешите взять вещи?
– Они вам больше не понадобятся, лейтенант,- и, словно желая успокоить его, добавил,- идите, идите…
Часа полтора ехали молча. Небрежно положив на баранку черные натруженные руки, водитель лениво двигал челюстями, перегоняя языком с одной стороны на другую вязкий комок жевательной резинки.
Дорога была отремонтирована, и машина катилась быстро и плавно. Пауль с жадностью смотрел по сторонам, ведь скоро год, как прошла война… Скоро год, а вокруг ничего не изменилось, большинство домиков вдоль дороги были разрушены, словно здесь совсем недавно прошло землетрясение.
Вдали показался Берлин. Когда-то Пауль мечтал, как он первым ступит на Красную площадь, первым увидит красные кирпичные стены древнего Кремля. Но
Москвы он так и не увидел, а далеко впереди в развалинах лежал Берлин…
Машина свернула с главной магистрали и нырнула в лес. Пауль откинулся на спинку сиденья и вздохнул полной грудью. Он искоса взглянул на водителя, тот по-прежнему лениво двигал челюстями, и только сильные черные руки цепко держали штурвал.
– Скажите пожалуйста,- спросил на чистейшем английском языке Пауль,- куда вы меня везете?
Шофер на мгновенье перестал жевать, закусил верхнюю губу и, слегка повернув голову, равнодушно глянул на пассажира.
– В штаб.
Машина остановилась возле небольшой красивой виллы.
– Все, прибыли,- сказал шофер, открывая дверцу,- прошу.
Шофер передал Пауля секретарю полковника, а та, ничего не говоря, повела его в кабинет.
Полковник, сняв темные очки, указал ими на кресло:
– Садитесь, лейтенант.
Так же неторопливо раскрыл коробку с сигарами и подвинул Вольфу:
– Курите.
Полковник подождал, пока обер-лейтенант закурит сигару, и задал первый вопрос.
– Скажите, лейтенант, вы получали когда-нибудь награду от фюрера за верную службу?
– Получал… господин… полковник…
– Какую?
– Железный крест…
– С чем?- не дал ему договорить полковник.
– С дубовыми листьями…
Полковник ничего не сказал. Он встал, выдвинул ящик стола, достал связку ключей и подошел к большой карте Германии, жирная граница которой проходила через всю Европу и кончалась где-то на Урале. Полковник нажал невидимую кнопку, и карта плавно отъехала в сторону. Показался замурованный в стену сейф. Полковник отпер дверцу, достал из сейфа небольшой полосатый мешочек и небрежно бросил его на стол. Пауль вздрогнул.
– Скажите, лейтенант, вам знакома эта вещь?
– Да, господин полковник.
Полковник осторожно, словно в мешочке была спрятана бомба, двумя пальцами взял за завязки и поднял мешочек над столом.
– И содержимое тоже известно?
– Нет. Отец не разрешал трогать личные вещи…
– А когда это появилось в вашем доме?
– Вероятно, до моего рождения…
Полковник развязал шнурок и высыпал содержимое на стол.
Всегда, когда Пауль видел за толстым стеклом отцовского письменного стола таинственный полосатый мешочек, ему казалось, что в нем отец хранил золото и драгоценности, а оказалось - два кусочка серого камня и вчетверо сложенный лист бумаги. Он разочарованно посмотрел на мертвые камни и пожал плечами.
– Вы мечтали увидеть самородок?
– В детстве,- сознался Пауль.
Полковник достал из коробки сигарету, откусил кончик; выплюнул его в корзину с бумагами, закурил.
– Эти камни ваш отец привез из России. В двадцатых годах с остатками своего отряда он уходил в Китай через Казахстан. По дороге он прихватил эти обломки. Не смотрите на них так равнодушно, лейтенант: эти камешки на сегодняшний день дороже золота.
Полковник достал из ящика стола большую лупу и стал пристально рассматривать один из кусков.
– Если выплавленный из этого камня металл добавить в обычную сталь, она станет в пять, в десять, в двадцать раз прочнее! Ее возьмет не всякий снаряд, а главное, он может выдержать очень высокую температуру…
Месторождение открыли абсолютно случайно, эти образцы должны были попасть в Москву, а попали н руки вашего отца и пролежали двадцать пять лет, ожидая своего часа. Русские вторично открыли месторождение.
Полковник подошел к ширме, закрывающей вторую карту, отдернул ее и взял в руки указку.
– Подойдите поближе, лейтенант.
Пауль подошел. Полковник ткнул указкой в жирную черную точку.
– Это здесь. В письме указано место выхода руды на поверхность. Вы хорошо владеете русским языком?
– Так же, как немецким и английским.
– Вам нужен будет только русский, лейтенант. Впрочем, и немного местный. Вы им, кажется, тоже владеете?
– Немного. У нас работник в доме был казах, он меня и научил. Ему было шестнадцать лет, когда он попал в отряд отца. Потом он был со мной на восточном фронте, денщиком. А вот где он сейчас, не знаю. Возможно, и погиб.