Чтение онлайн

Отец Джима, Джеймс Дьюи Уотсон – старший, учился в бесплатной государственной школе в чикагском пригороде Ла-Гранж и в Оберлинском колледже, где провел всего год и был отчислен из-за скарлатины. Он достаточно восстановил здоровье, чтобы пойти в армию, и в Первую мировую войну служил год во Франции в рядах 33-го подразделения Национальной гвардии Иллинойса. Вернувшись в Чикаго, Джим-старший простился с надеждами стать школьным учителем и в конце концов нашел работу сборщика оплаты заочных курсов Университета имени Ла Саля, где давали дистанционное образование в сфере бизнеса {288} . Но у него никогда не лежало сердце к тому, чтобы делать деньги, он любил наблюдать за птицами и стал так разбираться в орнитологии, что в 1920 г. написал в соавторстве руководство по птицам региона Чикаго, получившее хорошее отзывы {289} . В 1924 г. его соавтор Натан Леопольд – младший со своим лучшим другом Ричардом Лёбом глубоко прониклись идеей Ubermensch (сверхчеловека) Фридриха Ницше, согласно которой интеллектуально одаренные мужчины стоят выше законов, управляющих толпой {290} . Эта философия вдохновила их на похищение и жестокое убийство четырнадцатилетнего Бобби Фрэнкса. (На суде над Леопольдом и Лёбом, который пресса того времени называла процессом столетия, их защищал выдающийся адвокат Кларенс Дарроу {291} .) К счастью, сын Джима-старшего унаследовал лишь его страсть к изучению птиц, но не выбор товарищей по этому увлечению и не привычку курить без остановки. Он характеризовал отца как человека честного, разумного и порядочного {292} . Джеймс Уотсон – младший поставил своей целью стать орнитологом – открывать новые виды птиц в дикой природе и преподавать в университете.

Его мать, Маргарет Джин Митчелл-Уотсон, два года отучилась в Чикагском университете, после чего работала секретаршей сначала в Университете имени Ла Саля, затем в жилищном управлении Чикагского университета. В подростковом возрасте она перенесла тяжелую ревматическую лихорадку, вследствие чего всю жизнь страдала застойной сердечной недостаточностью, чуть что начинала задыхаться и нередко проводила выходные в постели, чтобы отдохнуть. В 1920 г. вышла замуж за Джима-старшего; у супругов было двое детей – Джим-младший и Элизабет.

В 1933 г. к ним переехала жить мать Маргарет – Элизабет Глисон Митчелл, дочь ирландских иммигрантов из графства Типперэри. В канун Рождества 1907 г. ее муж, портной Лочлин Митчелл из Глазго, погиб под копытами понесшей лошади {293} . На четырнадцатилетнюю Маргарет легли заботы об убитой горем матери, хотя сама она была хронически больна. Когда пришло время растить детей, они поменялись ролями. Каждый день сердечная, любящая Элизабет Митчелл встречала Джима и его младшую сестру из школы, кормила обедом и оставалась с ними, пока родители были на работе {294} .

В отличие от многих своих соседей, Уотсоны были не слишком религиозны. Хотя и воспитанная в католической вере, Маргарет Уотсон ходила к мессе только на Рождество и Пасху. Джим-старший вообще не бывал в церкви. Это позволило Уотсону гордо называть себя вырвавшимся из католицизма {295} . Зато Уотсоны свято верили в знания и привили это детям. В 1996 г. Уотсон вспоминал: «В моей семье не было денег, но книг имелось множество» {296} , а в 2003 г. написал: «Мне очень повезло, что отец не верил в бога и не задумывался о душе. Я считаю человека продуктом эволюции, которая сама по себе является великой тайной» {297} .

У семьи Уотсонов была и более насущная забота – своевременная оплата счетов, что стало особенно острой проблемой в годы Великой депрессии, взявшей всю страну за горло. В начале 1930-х годов зарплата Джима-старшего уменьшилась вдвое, и он молча покорился из страха потерять место. Без вклада Маргарет, которая работала на неполной ставке в университете, семья не могла бы сводить концы с концами {298} .

Уотсоны жили в перезаложенном кирпичном частном доме площадью 150 кв. м по адресу: 7922 Луэлла-авеню, возле 79-й улицы чикагского Саут-Сайда. Родители Джима очень гордились, что у них есть собственный дом с четырьмя спальнями на втором этаже и с задним двором, обнесенным оградой. Дом находился (и находится по сей день) всего в четырех с небольшим милях от Чикагского университета и менее чем в пятнадцати кварталах от Джексон-Парка и от южного берега озера Мичиган. В удобной близости от дома размещалась и школа имени Хораса Манна, в которой учились Джим и Бетти {299} . Впоследствии Уотсону нравилось говорить, что его дом «был ближе к сталелитейным заводам в Гэри… чем к Чикагскому университету», но это не соответствовало действительности, поскольку Gary Works [36] находится милях в двадцати к югу. Тем не менее громадные здания U. S. Steel (первой корпорации-миллиардера в американской истории) являлись частью ландшафта. Достаточно было бросить взгляд в окно, чтобы увидеть трубы, испускающие высокие столбы серого дыма, загрязнявшие воздух.

Маленький Уотсон был худеньким и застенчивым, из-за выпуклых глаз и своеобразной мимики он выглядел чудаковато. Днем мальчик предпочитал наблюдать за птицами, а не играть в бейсбол, а по вечерам, чтобы заснуть, вспоминал факты и иллюстрации с заполненных мелким шрифтом страниц «Всемирного альманаха» {300} . В школе он не пользовался популярностью и презирал «тупых» мальчишек, плативших ему регулярными колотушками.

Его начитанность возымела как минимум одно преимущество. В 1940 г. предприимчивый Луис Кауан организовал радиопередачу «Всезнайки» (The Quiz Kids), которая, став очень популярной, шла в радиосети NBC тринадцать лет {301} . Раз в неделю в студии, расположенной в недрах огромного коммерческого здания Мерчендайз-Март, группа скороспелых знатоков от шести до двенадцати лет от роду отвечала на всевозможные вопросы, борясь за сберегательную облигацию США номиналом в сотню долларов. Уотсон вспоминал: «Я участвовал только потому, что продюсер "Всезнаек" жил буквально дверь в дверь с нами. Голова у меня была довольно светлая, и я знал множество фактов». Четырнадцатилетний Джим продержался в программе лишь три недели осенью 1942 г., проиграв в вопросе на библейскую тему восьмилетней Рут Даскин, постоянно участвовавшей в шоу. Даже в девяносто лет Уотсон переживал из-за краткости своей карьеры на радио: «Ну, это же была маленькая еврейка. Она была хорошенькая, яркая – идеальная участница викторины и, разумеется, знала всё о Ветхом Завете» {302} . Однако Джеймс сумел превратить свои детские поражения и обиды в силу: он поклялся когда-нибудь поквитаться. В 1980-х гг. он сказал коллеге, что до сих пор «дает сдачи» своим давним обидчикам {303} .

По окончании средней школы Джим Уотсон и его сестра учились в Лабораторной школе Чикагского университета – прогрессивном дневном учебном заведении, созданном философом, психологом и реформатором образования Джоном Дьюи. Оба стали студентами университета в пятнадцать лет благодаря содействию его президента Роберта Мейнарда Хатчинса [37] , с которым Уотсон-старший дружил в Оберлинском колледже. Хатчинс тоже рано проявил себя: он был самым молодым ректором Чикагского университета, став им в 1929 г. в возрасте тридцати лет {304} . В 1931 г. он организовал получивший общенациональную известность четырехлетний бакалавриат общего профиля на основе новаторской для своего времени образовательной программы «Великие книги западной цивилизации». В 1942 г. Хатчинс объявил о еще более смелом проекте – принимать в университет одаренных десятиклассников [38] , что способствовало бы их интеллектуальному развитию и избавляло от однообразной школьной зубрежки {305} . Джим Уотсон был идеальным кандидатом, а поскольку от дома до кампуса Чикагского университета можно было доехать на автобусе за 15 центов, он мог остаться жить с родителями. Ввиду его юного возраста и несамостоятельности помощь семьи была обязательным условием для учебы в университете {306} .

Неоготический кампус Чикагского университета в районе Гайд-Парк, который тогда был пригородом, построен в 1890 г. под эгидой Американского баптистского образовательного общества на щедрые пожертвования Джона Рокфеллера – старшего. Это учебное заведение отличалось сильным преподавательским составом и увлеченными, жаждущими знаний студентами. Там с 1943 по 1947 г. Джеймс Уотсон, предаваясь унаследованной от отца страсти к птицам, изучал орнитологию. Один из преподавателей, придирчивый профессор эмбриологии и зоологии беспозвоночных Пол Вайсс, отмечал, что студентом Уотсон казался совершенно равнодушным ко всему, что происходило на занятиях; он никогда не делал записей и тем не менее в конце курса оказывался лучшим {307} . В 2000 г. Уотсон по-своему охарактеризовал то, чему учили в Чикагском университете, придя к выводу, что на экзаменах нужно не столько знать содержание лекций, сколько уметь обосновать свой ответ: «Высокие оценки в заведении Роберта Хатчинса ставили за мысли, а не за факты» {308} .

Хотя зачетно-экзаменационная ведомость Уотсона пестрела «четверками», Уотсон усвоил три важнейших принципа интеллектуальной работы, верой и правдой служившие ему всю жизнь в науке: обращаться напрямую к первоисточнику, а не повторять чужие интерпретации; разрабатывая теорию, увязывать определенный набор фактов; не запоминать факты, а учиться думать и выбрасывать из головы несущественное. В 1993 г. на мероприятии по случаю сороковой годовщины открытия двойной спирали Уотсон написал об этом так: «Соображения приличий никого не останавливали, и чушь называли чушью» {309} . Он вовсе не считал себя от природы талантливее сокурсников, однако с большим энтузиазмом оспаривал общепринятые представления и теории, не имеющие научного содержания и/или обоснования. Ему был важен поиск знания, а не происхождение или богатство. Еще подростком Джеймс твердо решил, что не потратит ни минуты своей жизни на погоню за деньгами, академическую суету или пустую зубрежку {310} .

Каждый вечер перед сном Уотсон читал популярные романы и рассказы. В частности, на его воображение сильно подействовал роман Синклера Льюиса «Эроусмит» (Arrowsmith), в 1925 г. удостоившийся Пулитцеровской премии [39] , в котором рассказывается о жизни, работе и мыслях ученого-медика {311} . Его также весьма занимало кино, в частности такие шедевры голливудской «фабрики грез», как «Касабланка», «Гражданин Кейн», комедии Чарли Чаплина и братьев Маркс.