Чтение онлайн

– На всё будет время, Челканов, а пока, – Байкалов до хруста в суставах сжал тяжёлые кулаки, – с Бочкарёвым-Биричем особые счёты…

Челканов ткнул пальцем в отделившуюся от еле заметной береговой полосы тёмную двигающуюся точку.

– Гляди, командир, никак упряжка?

– Вижу, Челканов, вижу… – Байкалов помедлил. – Поближе подойдёт, с Данилкой навстречу выйду.

– Гляди, командир…

– Ничего…

На чистой наледи нарты круто развернуло. Данилка закрепил их оштолом, спешился и подошёл к вожаку, чтобы тот успокоился и не увлёк ездовиков на встречную упряжку. А к ним навстречу, оставив в стороне упряжку, заливаясь горючими слезами, бежала Фрося.

– В Керетово скорее! – Фрося споткнулась, припала на колено, но Байкалов подхватил её. – Засада!.. Не успела я Шошина предупредить. Я во всём виноватая. Бочкарёв с награбленным золотом на побережье подался…

– Опять ушёл чёрный есаул! – Рука Байкалова сдавила рукоять маузера. – Но не уйдёт от возмездия!..

…Данилка нашёл деда у пожарища. Савва Петрович стоял на коленях, и казалось, что в глубоких жёстких морщинах запали побагровевшие аквамарины, а не тяжёлые мужские слёзы. Рядом стоял Федоска Протопопов. Широкие скулы его вздрагивали, он корил себя за то, что задержался в низовье Горной Филипповки со своим небольшим отрядом. Вот и пришла беда в Керетово.

– Аббасы… Аббасы… – твердил он, косясь на арестованных бочкарёвцев.

– Деда! – Данилка со слезами прижался к влажной дедовской кухлянке и прошептал, глядя в огромный костёр пожарища: – Дедушка, они там?..

– Данилка… – Старик трепетно привлёк к себе внука, плечи его вздрагивали.

Байкаловцы тесным кольцом обступили старика, внука и Федоску Протопопова. Молодой белобрысый красноармеец, стоявший рядом с командиром, вдруг выхватил из кобуры наган и с криком: Всех их!.. Всех!.. – бросился к арестованным бандитам.

– Остановите его! – приказал Байкалов. Красноармейца сдержали, подвели к командиру.

– Понять тебя можно, Семечкин, – строго сказал Байкалов. – Всех их – ты правильно сказал. Все злодеяния их не останутся безнаказанными… Суд будет для них, и кара им будет назначена военно-революционным трибуналом.

Федоска Протопопов провёл ладонями по влажному лицу и негромко, но твёрдо, повернувшись к байкаловцам, стал говорить, положив руки на плечо Данилке:

– Вся наша жизнь была чёрной от сожжённых яранг и дымных костров, от вечной нужды и притеснений. Наше северное солнце не очень жаркое, но и его тепло закрывали от нас тойоны и бандиты чёрными ровдугами, чтобы мы не видели его света.

Федоска немного помолчал, нелегко ему было переломить внутреннее волнение…

– Пришли Советы! – Голос Федоски окреп, и сам он выпрямился, стал строже: – Советы прогнали наших мучителей и сказали, что теперь никто и никогда не отнимет у нашего Данилки ясного солнца. Никто не обидит северного человека.

Он зачерпнул горсть снега и поднёс к лицу. Помолчал. Будто любовался весенним снегом и, успокоившись, добавил:

– Поклонись, Данилка, низко поклонись ревкомовцам, вернувшим в нашу сендуху солнце и свободу…