Чтение онлайн

— Не делай подходить ко мне! — взвизгнул грюнт. — Злобная громила!

— Что, правда, грюнт? — оглушительно зашептал Филипп.

— Моя не грунта! — запротестовал карлик. — Моя — человека, а твоя — злобная дылда, раз такое делает говорить.

— Самый настоящий, — тихим шепотом откликнулся хранитель.

— Надо же, никогда не видел грюнтов, — всё так же громко шептал сын оружейника. — Я думал, это сказки, а вот, пожалуйста! Говорят, они по ночам прокрадываются в дома и воруют младенцев…

— Твоя делает врать! Делает врать! — завопил карлик. — А моя делает всё слышать. Моя сделает убивать твою!

И малыш снова взмахнул секирой.

— Ты лучше помолчи, ладно? — грозно попросил Витольд.

— Ага, — отозвался Филипп и тут же спросил: — А чего это он так говорит странно?

— У них своеобразный говор, они действительно происходят от людей, но редко с нами общаются, вот говорят по-нашему плохо…

— Это ваша делает говорить плохо по-нашему, — запротестовал карлик.

— Надо бы его… — зашептал было Филипп, но хранитель дал ему локтём под ребро.

— Замолчи!

Затем убрал кинжал в ножны, сел на корточки, показал свободную правую руку, в левой был факел, и спросил:

— Почему твоя не делает пропускать нашу?

Маленькие глазки грюнта расширились, отчего выражение лица стало мягче.

— Разве наша делает твоя плохое?

— Твоя делает плохое ихним, — отозвался грюнт совершенно другим голосом, в котором не было и тени враждебности. — Ихняя делала обещать хорошее моей. Ихняя делала говорить моей, что если моя сделает убивать вашу, то сделает хорошее.

— А твоей какая польза от такого хорошего? — резонно спросил хранитель.

— Ихняя делала говорить моей, что если моя сделает хорошее, то ихняя делает взять мою с собой, там, где живёт большая чёрная колдун. И колдун сделает снимать с моей заклятье.

— Ну конечно! — хлопнул себя по лбу хранитель. — Ведь на грюнтах лежит заклятье…

— Пусть твоя делает молчать! — строго прикрикнул грюнт и даже сверкнул глазами. — Моя будет делать говорить.

Он сел на пол, скрестив ноги, и положил секиру на колени. Его примеру последовал Витольд, смутно припоминая, что в такой позе кочевники ведут мирные переговоры. Филипп не слишком понимал, что происходит, но на всякий случай тоже присел на корточки.

— Моя сделал услышать от матери, что грунта была раньше красивая и высокая и что большая колдун из леса сделал наложить на них заклятье. И моя подумала: если можно сделать наложить, то можно сделать снять. Наша большая грунта делает говорить, что чёрная колдун не делает любить большая колдун из леса. И тогда моя сделала думать.

Грюнт поднял правую руку с коротким указательным пальцем и выдержал паузу.

— Если чёрная колдун не делает любить большая колдун из леса, то черная колдун сделает помогать моей. И моя сделал вырыть для ихней ход, а ихняя сделал говорить, что надо ещё сделать задержать вашу, и сделал оставить мою здесь.

— Так значит, они тебя обманули, — сочувственно проговорил Витольд, позабыв о грюнтовском наречии.

Грюнт тотчас вскочил на ноги.

— Моя сделает убивать вашу!

Витольд тоже поднялся и спросил спокойным, но твёрдым голосом:

— Почему твоя сделает убивать нашу?

— Теперь моя стала злая и сделает убивать всех!

— А зачем? Наша не делает хотеть этого. За нашей делает идти городская стража. Она сделает убить бедный грунта, и она никогда не сделает стать большая и красивая, потому что никогда не сделает попасть к большая колдун из леса.

— А-а! — каким-то совсем плаксивым голосом пронюнил грюнт. — Моей всё равно. Большая колдун из леса сделает сердиться, когда сделает узнавать, что моя делала помогать чёрная колдун.

— Большая колдун из леса очень умный есть, он никогда не сделает обижаться и сердиться, ибо делает всё знать и делает понимать, что бедный грунта сделали обмануть. Она делает знать, какая чёрная колдун плохая есть. Лучше сделать помогать нашей.

Грюнт задумался.

— Хм, если моя сделает помогать вашей, сделает ли большая колдун из леса мою большой и красивой?

Витольд покачал головой.

— Это только большой колдун делает знать.

Грюнт задумался снова, и теперь очень сосредоточенно. Эта сосредоточенность выражалась потешно: он раскрыл рот, чуть обнажив желтоватые зубы, выпучил глаза, высоко поднял брови, отчего лоб покрылся морщинами. Думал грюнт довольно долго. Филипп засопел над ухом хранителя, Витольд и сам понимал, что время уходило, но другого выхода не было: драться с раздражённым, озлобленным грюнтом — очень опасно.

Наконец грюнт зашевелился.

— Надумал, — с облегчением шепнул Филипп.

— Делать убивать — злое есть, — важно, что, вероятно, означало у него очень умно, заговорил грюнт, — делать помогать — доброе есть. Моя делает соглашаться. Если большая колдун из леса сделает узнавать, что моя много делала помогать, и сделает помогать моей. Твоя должна обещать, что сделает сказать большая колдун из леса, что моя делала помогать вашей, делала о-очень много помогать вашей.

Последние слова грюнт произнёс каким-то нарочито тоненьким голоском, что, вероятно, означало у него неприкрытую хитрость.

— Ты очень здраво рассудил, — одобрил его хранитель. — Я обязательно сделаю сказать это, как только сделаю увидеть большая колдун.

— Моя сделал дать слово, и твоя сделал дать слово.

Человечек положил секиру на земляной пол и наступил на лезвие ногой. Витольд отметил про себя, что уже слышал о таком жесте мира. Он проделал то же самое со своим кинжалом.

— Теперь твоя должна сделать моей свободу, — сказал грюнт, поднимая секиру с земли.

Хранитель медленно подошёл к человечку и осмотрел цепь.

— Филипп, — позвал он сына оружейника. — Тебе ведь приходилось иметь дело с железом?

Филипп подошёл к подземному жителю и, сам не зная почему, поклонился ему. Карлику это, видимо, понравилось. Глаза его сверкнули, потом он приосанился и милостиво кивнул в ответ. Упражнения в отцовской кузнице, как видно, не прошли даром: через десять минут Филиппу удалось расклепать заклёпку на ошейнике человечка и грюнт был свободен.

— Моя делать вести вашу по ходу, только ваша пусть сделает загасить свет. Яркое делает мешать моей видеть.