Чтение онлайн

Орсу понравилась находчивость юноши, и он решил, что вмешаться. Он спешился, протиснулся через толпу и, встав между пареньком и лавочником, устремил на последнего пристальный взгляд.

— Этот парнишка — мой оруженосец. Сколько с него?

В переулке сразу повисла тишина. Многие горожане считали себя независимыми от власти Баргореля, но далеко не многие решались объявить себя независимыми от Благословенного Края.

— За булку, что он украл у меня, да ещё штраф за клевету и воровство… — лавочник принялся загибать пальцы. В полной тишине его голос казался грозным только ему самому. — Правильно я говорю? — Обратился он за поддержкой к толпе.

Толпа безмолвствовала.

Рыцарь Орс бросил под ноги лавочнику две серебряные монеты.

— Это тебе за хлеб, толстый Лай. Остальное получишь у своего горбуна.

Глаза лавочника округлились, едва он услышал свое старое прозвище. Он побледнел и отступил на шаг назад.

Орс обернулся к мальчугану и сурово посмотрел на него.

— Иди за мной, — приказал он и направился к лошади.

Паренька тотчас отпустили. И он, совершенно сбитый с толку, ещё до конца не веря в свое чудесное спасение, поспешил за рыцарем. В толпе начали тихонько переговариваться и расходиться. Потеха окончилась.

Вылазка Витольда не дала ровно никаких результатов. Проскакав ещё пять миль и расспрашивая всех встречных, он сумел выяснить, что никаких особенных всадников никто не видел. Здесь хранителя настиг Фьют и принёс весть, что ни к северу, ни к югу, ни за большой рекой похитителей нет. Хранитель рассердился на своего пернатого друга.

— Я, конечно, понимаю: на пустой желудок много не налетаешь, но всё-таки можно было не убивать на охоту половину дня! Ты их не заметил! Даже хвоста их последней кобылы не заметил на ровной, как стол, террасе! Да что там! Даже пыль, поднятая ими на дороге, успела улечься прежде, чем ты бросил терзать бедных полёвок. Зачем я тебя только взял с собой! Сидел бы в клетке всё это время, и старый Голль приносил бы тебе дохлых мышей. Ты, сокол? Ты, Фьют? Может, тебя ночью в лесу подменили, пока я спал? Может, тебя заколдовал отшельник?

Сокол заклёкотал и захлопал крыльями.

— Ладно, ладно! Нечего оправдываться. Возвращаемся в город. Нужно переправиться как можно скорее.

В «Бойком прилавке» стоял неописуемый гул. Здесь ничто не напоминало степенную атмосферу баргорельского заведения трактирщика Хэмма. Вместо весёлого смеха слышался хохот, а то и гогот. Вместо степенной мирной, приглушённой беседы, стоял разухабистый резкий гвалт. Трактир вполне оправдывал своё название. Здесь, конечно, тоже останавливались торговцы, но то были не степенные купцы, как в «Звезде негоцианта», а рыночный бойкий, бесстыжий и крикливый люд.

Принц Корфул начал скучать. Он уже четверть часа дожидался спутников. Первым появился Витольд. Фьют, изрядно обиженный за выволочку, остался на седле лошади, изумляя младших конюхов и внося трепет в их сердца.

— Ну, наконец-то! — воскликнул принц.

— О, ваше высочество, — присаживаясь, ответил хранитель, — час — понятие весьма условное.

Хранитель выглядел как всегда бодро, но некоторая озабоченность в глубине его глаз не ускользнула от принца. Когда Витольд докричался до трактирщика и, потребовав кружку зареченского пива, ещё никогда им не пробованного, отпил добрый глоток, принц Корфул заговорил:

— Я ничего не узнал. Отряд Генхора стоит на переправе с ночи и никого не видел. А что у тебя? –

Витольд пожал плечами.

— Тоже ничего. Похоже, что они не продвинулись южнее города, и тогда есть два варианта: либо они свернули раньше, что мало вероятно, либо они в городе. А я было думал…

Принц посмотрел на друга.

— Что?

— Видите ли, ваше высочество, я было подумал, что Эльза в своём узелковом послании имеет в виду, что похитители хотят переправиться южнее города. Полдень –это синоним юга.

— А какое там конкретно слово?

— Да в том-то и дело, что это узелок, ваше высочество, всего лишь узелок.

Витольд извлек из кармана узелковое послание.

— Река, город, полдень или юг. На оба слова узелок один. Узелковое письмо очень древнее, в те далёкие времена не употребляли слова «юг», а скорее полдень.

— Так, стало быть, ты неверно прочёл письмо?

— Стало быть, так.

— Ну так прочти теперь верно.

— Надо подумать.

— А что если тут всё просто: «через реку в городе в полдень»?

— Здесь же полно охраны.

Принц усмехнулся.

— Военная хитрость изобретательна.

Принц увидел идущего через зал рыцаря Орса, за которым, озираясь по сторонам, шествовал долговязый паренёк.

— Ну и ну! — воскликнул принц. — Орс, ради всего святого, где ты подобрал этого мальца?

— Заступился на свою голову, — недовольно проговорил Орс, усаживаясь за стол. — Теперь прилип и говорит без умолку…

Удивление, которое Орс увидел на лицах своих спутников, заставило его на время забыть о досаде. Принц и Витольд во все глаза смотрели на парнишку, а тот, в свою очередь, почему-то виновато улыбаясь, попеременно смотрел то на одного, то на другого.

— Так, — едва сдерживая улыбку, проговорил хранитель, — и как это ты, отпрыск достойного баргорельского оружейника, оказался в Оймене? Без куртки, оборванный, грязный…

Принц от души рассмеялся.

— Так вы знакомы? — не без досады скорее отметил, чем спросил Орс.

— Да я, — зачастил от волнения Филипп, — как увёл у щучьевского трактирщика коня, так он при мне и остался. Я как вышел из замка, так на него сразу, на коня, то есть, и в Оймен. А что? Я уже не маленький…

— Тебе же, насколько я помню, — весело проговорил принц, — было велено сидеть дома, да и велено было самим королём.

— Да как же дома! — забеспокоился юноша. — Когда принцессу похитили! Да я и прежде ещё решил из дома уйти. Я оруженосцем решил стать. Меня и Адель, то есть, принцесса, своим пажом временно назначила. А теперь вот господин рыцарь сказал, что я его оруженосец.

Принц Корфул удивлённо посмотрел на Орса. Тот лишь вздохнул, пожал плечами и занялся лежащим перед ним куском барашка.

— Меня побить хотели, — пояснял тем временем паж и оруженосец в одном лице, с блеском в глазах глядя на своего спасителя и часто сглатывая слюну. — Но господин рыцарь назвал меня своим оруженосцем, и эти дурни испугались. Деньги-то у меня того, свистнули, я и обменял куртку на хлеб и мясо, но тот, горбатый, мясо зажал, да ещё сказал, чтобы я проваливал…

Витольду не нравилось, что в чужом городе, в незнакомом трактире Филипп своим громким голосом привлекает слишком много внимания. Он встал, взял парня за плечи и усадил за стол.

— Не надо так кричать, дружок.

Через мгновение перед сыном оружейника Шеробуса красовался изрядный кусок баранины, ломоть хлеба и полкружки пива.

— Вот, — нарочито спокойно, словно имеет дело с маленьким ребёнком, говорил хранитель, — поешь, успокойся, а потом тихо, без крика, всё расскажешь.

Маневр Витольда был предпринят своевременно, поскольку за соседними столами уже давно стихли разговоры, и люди прислушивались и присматривались к компании принца Корфула.