Чтение онлайн

Когда шоу вышло на экраны, Лоуренс сопровождал Ли в туре по колледжам. «Ребята были невероятными, – удивлялся Лоуренс. – Кажется, мы провели три дня в Чапел-Хилл вместе с ними. Они не спали всю ночь, пили пиво, разговаривали со Стэном Ли». В ежегодном издании колледжа Esquire герои Marvel были представлены на шести полноцветных разворотах, и сообщалось, что компания уже «продала 50 000 футболок и 30 000 толстовок, и у них кончились взрослые размеры». Студенты-фанаты высказывали свое мнение о журнале, доказывая, что они врубаются в то, что им пытаются донести Ли и K°: «Marvel частенько создает из околонаучных выдумок фантасмагорические измерения, где поднимает проблемы времени и пространства и даже затрагивает полутеологическую концепцию творения. Комиксы невероятно проиллюстрированы, практически дают галлюциногенный эффект». Еще немного, и Marvel Comics будет продавать рекламу крема для бритья и автомобилей. Ли даже заслужил уважение редакторов журналов Гудмана.

Несмотря на то что он занимался анимационным шоу, посещал колледжи и писал сценарии для большой части комиксов, Ли вместе с Солом Бродским тратил много энергии, меняя местами художников и писателей – это была самая большая мастерская талантов с 1950-х годов. (Приятным побочным эффектом конкуренции со стороны линий супергероев Tower, Harvey и Archie было то, что Ли убедил Гудмана в необходимости повысить ставку за полосу, чтобы сохранить творческое превосходство Marvel.) Рой Томас, с козлиной бородкой, в ушанке, ботинках из кожи аллигатора и куртке Nehru, порекомендовал еще нескольких писателей, способных взять на себя часть бремени Ли. Гэри Фридрих, школьный приятель Томаса, который писал сценарии вестернов и военных фильмов, поднял «Сержанта Фьюри» на новый уровень, превзойдя работу Ли над комиксом. По иронии судьбы, комикс быстро превратился в журнал с открытой критикой иностранных войн, в то время как персонажи Ли время от времени все еще произносили фразы вроде: «Никто не имеет права игнорировать желания своего правительства! Даже Железный Человек!»

Вскоре Ли передал «Железного Человека» другому протеже Томаса. Арчи Гудвин, очкарик и поклонник EC Comics, окончил школу мультипликации как раз к началу экономического кризиса в индустрии комиксов в конце 1950-х годов. Он трудился в художественном отделе Redbook (где он отклонил портфолио Энди Уорхола, а затем прочитал Уорхолу лекцию о копировании чужих работ) и редактировал черно-белые хорроры, похожие на работы ЕС, для позорно дешевого издательства вспыльчивого Джеймса Уоррена. В Marvel Гудвин сократил военную пропаганду в «Железном Человеке», отодвинув Тони Старка подальше от антагонизма времен Холодной войны и поместив в шпионскую, технологическую среду, которая уже нашла место в «Капитане Америке» и «Нике Фьюри».

Чутье Томаса на таланты очень помогало. Но Ли де-факто оставался художественным руководителем, и поддержание марки качества Marvel ложилось только на его плечи.

Когда наконец произошел неизбежный уход Дитко, новая команда с ходу взялась за дело. В их первом выпуске произошло шокирующее откровение, что за тайной личностью Зеленого Гоблина скрывался Норман Осборн, богатый промышленник, отец одноклассника Питера Паркера Гарри Осборна. (Ходили слухи о том, что отказ Дитко сделать этот драматический сюжетный поворот стал последней каплей в споре между ним и Ли.)

Ромита предпочитал работать над «Сорвиголовой». Несмотря на то что он был командным игроком, непревзойденным профессионалом, радостно заходящим в офис, всегда одетым в белоснежную рубашку и галстук, Джон полагал, что ограничение было временным. «Я не мог поверить, что парень откажется от успешного комикса, который был вторым по величине продаж в Marvel, – объяснял Ромита Томасу годы спустя. – Я не знал Дитко. Я предполагал, что он сделает то, что сделал бы я, – подумает о том, что бросил главного героя, и вернется. И как я, подсчитывал бы дни, пока не сможет вернуться к Сорвиголове». Ромита старался сделать плавный переход, копируя стиль Дитко как можно лучше, даже используя чертежную ручку для максимально точной мимикрии.

Ему не удавалось воспроизводить стиль Дитко. Но опыт Ромиты с романтическими комиксами имел свои преимущества. Челюсть Питера Паркера стала выразительнее, волосы легли как надо, и он слегка подкачался. Его ближайшая соседка Мэри Джейн Уотсон, которую Ли и Дитко скрывали в тени в течение полутора лет, наконец-то показала свое лицо, и она была великолепной, нахальной тусовщицей с рыжими волосами. Гвен Стейси стала еще красивее; они с Мэри Джейн начали бороться за внимание Питера, словно Бетти и Вероника. И все, даже Флэш Томпсон, стали больше улыбаться. По словам Ромиты, сначала Ли был недоволен его гламурными персонажами за то, что они приглушили угрюмый стиль Дитко. Но вскоре сам Ли просил сделать образ Питера Паркера помягче: более длинные волосы, более плавные линии, джинсы, ботинки, девушки в мини-юбках вокруг него. Он начал приносить номера журналов Women Wear Daily на чертежный стол Ромиты, инструктируя его привнести последние модные веяния. Любые временные опасения, которые у него были, должны были смягчиться отчетами о продажах – «Человек-Паук» продавался лучше, чем когда-либо.

«Сорвиголова» теперь принадлежал выходцу из Atlas Джину Колану, беспокойному светловолосому любителю кино, которого Ли переманил с удушающей работы – съемок образовательных кинолент. Меланхоличная визуализация в стиле кьяроскуро придавала персонажу вес, которого не было у Вуда или Ромиты, и, что более важно, окончательно дистанцировала Сорвиголову от Человека-Паука. Верстка макетов была не самой сильной стороной Колана – у него была опасная привычка рисовать захватывающие дух сцены на огромных разворотах только для того, чтобы после понять, что ему нужно втиснуть вторую половину истории в последние несколько страниц. Но для Ли выигрыш в драматическом диапазоне перевесил головные боли из-за логистики. В «Тревожных историях» (Tales of Suspense) Колану даже удалось изобразить Железного Человека более эмоциональным, изменив угол отверстий для рта и глаз и создав из металлического шлема нечто более или менее напоминающее выражение эмоций.

Другим ветераном Altas, воссоединившимся с Marvel, был Джон Бушема, грубый, сорокалетний, напоминавший Роберта Митчема. Так же как Колан и Ромита, Бушема страшно ненавидел работу на Мэдисон-авеню, которой посвятил последние годы. Он не мог удержаться, чтобы не выразить свое безразличие к супергероям, иногда в довольно комичной манере. Его больше заботили очертания человеческих фигур и открытые пейзажи, нежели цветные костюмы и гаджеты. Он хотел транслировать древнее и фантастическое и ненавидел «проклятые автомобили и небоскребы», конечно же, неотъемлемые в Marvel Comics.

Рой Томас, который работал с ним над «Мстителями», был настолько увлечен богатым художественным стилем Бушемы, что подгонял под него свои сценарии, что привело к череде мифологических приключений Алой Ведьмы, Ртути, Соколиного Глаза и Голиафа.

К сожалению, теперь Колан работал над «Железным Человеком», а Бушема над «Мстителями», которые когда-то принадлежали Дону Хеку, одному из главных художников первых комиксов про супергероев. Постепенно Хек был освобожден от работы над обоими комиксами и превратился в среднестатистического сотрудника, продающего «Людей Икс». Работа была работой, но ни один персонаж уже не вызывал сильных эмоций, и он чувствовал, что что-то поменялось. Хек, старейший профессионал, нарисовавший самых красивых женщин Marvel, теперь смущенно стучался в дверь дома Джека Кирби с просьбой дать ему творческий совет [44] . С этого момента стало ясно, что Marvel Comics движется вперед независимо от личности художника.

Тем временем Джим Стеранко наслаждался роскошью, которую Хек (и если уж на то пошло, и Кирби, и Дитко, и Вуд, и все остальные в Marvel) не мог себе позволить: он уже хорошо получал на высокооплачиваемой работе на полную ставку, не связанной с комиксами. Создание комиксов было его хобби, что, соответственно, означало невысокий уровень финансовой компенсации. Но ему не нужно было содержать семью и проводить время с детьми. Работа и романтические представления о жизни художника заменяли ему все. «Я верю, что счастье – ничто, – сказал он в одном интервью. – Я не думаю, что люди были помещены сюда, чтобы быть счастливыми. Я думаю, что, если вы решили стать художником или писателем, вы автоматически принимаете на себя ответственность быть одиноким. Однако когда вам исполнится 50 или 60 лет, вы сможете оглянуться назад и увидеть результат своего труда, который останется еще надолго после того, как вы уйдете, и будет продолжать занимать умы миллионов людей».

Итак, сначала постепенно, затем набирая обороты, Стеранко начал экспериментировать с формой. Он подхватил идею Кирби с коллажами, которые он дополнил стробирующими и мерцающими эффектами в стиле новаторского Op Art. Он подходил к созданию страниц больше как дизайнер, нежели иллюстратор, уделяя особое внимание раскадровке и пространству. Концентрические круги, плоскостные диаграммы, перспективы и другие геометрические хитрости объединились вместе, чтобы превратить «Ника Фьюри» в самый психоделический комикс со времен «Доктора Стрэнджа» Стива Дитко. Стеранко черпал вдохновение в хоррор-комиксах Уилла Айснера и Джонни Крэйга из EC Comics, а футуристическая изюминка этой истории позволяла на каждой странице создавать высокотехнологичные игрушки, детально прорисовывая их в стиле Кирби. Если Кирби делал полностраничные рисунки, то у Стеранко были развороты на две, а затем и на четыре страницы, и если вы хотели получить полную картинку, то нужно было купить две копии журнала и сложить их вместе. Также в его работах можно было найти отсылки к Сальвадору Дали, Эдварду Мейбриджу, Ричарду Аведону и фильмам Роберта Сиодмака и Майкла Кертиза, а также современным коммерческим художникам, таким, как Ричард М. Пауэрс и Боб Пик. Это был позитивный постмодернизм в стиле Merry Marvel.