Чтение онлайн

Я открыла рот от изумления. Десять лет я мечтала о правде. Узнать, что произошло в тот день.

— Почему его нельзя активировать? — спросила Лия.

— Потому что он защищен кровной магией, — спокойно ответила Унсури, продолжая обращаться ко мне. — Твой отец не доверял никому, кроме себя, мы всегда это знали. И сделал все, чтобы никто не смог украсть его работу. Ни враги, ни наемники, ни даже коллеги.

Я почувствовала, как волосы шевельнулись на затылке. Да, она не лгала и точно знала его. Все сходилось. Отец всегда говорил, что нужно быть осторожным. Что нельзя полагаться на чужую честность. Мать обвиняла его в паранойе. Сейчас его слова отзывались глухим эхом в моем сознании, словно предупреждение, которое я слишком поздно осознала.

Кровная магия тоже относилась к древней. Непредсказуемой и опасной. Попытки обойти ее медленно убивали Шермана. Но он все равно продолжал?

А значит…

— Хотите использовать мою кровь? — прямо спросила я.

Глаза магистра Унсури сузились, но выражение оставалось непроницаемым. Затем она медленно покачала головой.

— Уже проверяли, — ответила она. — Ты не подходишь. Точнее, тебя недостаточно. Образцы твоего отца у нас есть, но он использовал не только свою кровь — еще и… другую.

— Чью? — выдохнула я, вглядываясь в ее лицо, ловя малейшие колебания, намек, который мог выдать правду.

Унсури задержала дыхание, будто на мгновение задумалась, стоит ли говорить. Потом медленно выдохнула.

— Не знаю. Если бы знала, этого бы не происходило, — кивнула она в сторону Шермана.

Я чувствовала, что она не лжет.

Но ведь они работали втроем. Я видела портреты на стене. Шерман, отец, она…

И кто-то еще.

Вопрос повис между нами. Унсури смотрела на меня так внимательно, словно ждала, что я сейчас дам ей подсказку.

В бреду магистр Шерман сказал, что Унсури слушала только «его». Это была отсылка к моему отцу? Так кого не хватает и как она может о нем не знать?

Унсури молода. Должно быть, тогда она была адепткой-помощницей, как Лия. Влюбленной в своего руководителя?

— Но почему он продолжает попытки? — жалобным голосом спросила Лия, прервав молчание. — Ведь это же бесполезно и убивает его. Почему просто не эвакуировать всех, раз другого выхода нет? Слухи ходят давно, все готовы.

Унсури тяжело вздохнула.

— Потому что он чувствует вину, — тихо ответила она. — Мы все ее чувствуем. Уйти будет новым предательством. Потерять здесь все.

— Вину? — переспросила я.

Унсури кивнула, не глядя на нас. Ее пальцы чуть подрагивали, хотя в остальном она оставалась каменной статуей, сдержанной и неизменной.

И это заставляло меня бояться ответа.

— Нас вынудили солгать на суде, — пояснила она, вновь обращаясь лишь ко мне. — Свалить вину на него. Твой отец был мертв. Это ничего бы не изменило. Но нас оправдали. Мы остались. А он — нет. Ему уже все равно, разве не так?

Она фыркнула. Собственные слова вызывали у нее отторжение. Они явно были вызубренными. Оправданием, что повторялось многие годы.

Все это время… Все эти годы… академия знала, что мой отец был невиновен? Но осудила его? Комната будто сузилась, а стены давили.

Унсури с первого дня так старалась игнорировать меня. Не замечать моего существования. Чтобы не видеть постоянное напоминание обо всем…

— Вы должны были сказать… — хрипло выдохнула я. Голос сорвался, но мне было плевать. В горле стоял ком. — Вы должны были сказать правду.

— Что бы это изменило? — спросила Унсури, и в голосе звучала боль. Спина оставалась прямой, но в складках одежды, в еле заметном движении пальцев по рукаву мундира читалось напряжение. — Нас бы тоже убрали. Ты не понимаешь, как тогда было. Нам приказали. Чтобы выжить. Иначе вину свалили бы на всех. Твой отец погиб, этого не изменить. Но погиб легко. А нас бы казнили публично — если не растерзали раньше.

Приказали. Запугали.

Как легко, как все просто.

— Ты имела право это знать, — закончила она.

Конечно, ведь мне никто не поверит. Теперь она ничем не рисковала — всего-то пыталась очистить совесть.

Мои руки дрожали. В голове прокручивались слова, что я слышала столько раз: отец был преступником, он обрек людей на смерть. Это ложь. Теперь я точно знала, что все это ложь.

Мне хотелось кричать. Но я выдавила улыбку:

— Раз вам так стыдно, может, пора что-то исправить?

— Что ты хочешь?

Я достала из кармана сложенный листок с отцовским шифром и развернула перед ней. Мятая бумага с потрепанными краями, но символы на ней оставались четкими, выведенными твердой, уверенной рукой.

Унсури провела пальцами по краю листа, не касаясь самих символов, и я заметила, как она нахмурилась на мгновение.

Она знала, что это.

— Расшифруйте, — попросила я.

— Это не шифр, а последовательность для открытия магического замка, — отозвалась она.

— Тогда скажите, где этот замок? — спросила я, не отводя взгляда. — В академии?

Унсури покачала головой, взгляд ее задержался на бумаге, но затем она отвела его.

— Нет. В академии таких нет. Но могу предположить. Он прятал все в руинах. Говорил, что вокруг него враги. Летал туда, демонов параноик, — горько усмехнулась она. — Но потом купол взорвался…

— И выяснилось, что он был прав в своих подозрениях, — закончила я за нее.

Сжала листок в руке, и шуршание бумаги напомнило мне звук песка, сыплющегося сквозь пальцы.

Все самое важное мой отец спрятал за пределами академии. Значит, ответы, которые я искала, были не здесь. Они остались там. В руинах Аш’Кериона.

Вопросы крутились на языке.

Я виновато повернулась к Лие и попросила:

— Не могла бы ты…

— Ухожу, — кивнула она.

Наверное, мы обе понимали, что дальнейший разговор втянет ее во что-то опасное. Возможно, незаконное. А она должна была заботиться о брате.

— Геллер, что тебе нужно? — прямо спросила магистр Унсури, когда мы остались одни. Вот теперь она стала прежней. Раздражение, чувство собственного величия. Но мне это уже не волновало.

— Мне нужно попасть в руины, — так же прямо ответила я. — Дайте мне координаты.

— Где я их возьму?

Я громко фыркнула. Хорошая попытка, но нет. Мы обе прекрасно понимали, что они с магистром Шерманом успели облазить там все вдоль и поперек. Найти дверь, попытаться открыть, но не справиться с кровной магией.