Чтение онлайн

По словам Моррисон, ее отец был оголтелым расистом. «Он недолюбливал почти всех белых, — замечала она. — Считал, что они генетически испорчены». Однажды отец ввязался в драку с белым мужниной, шатавшимся вокруг их дома, потому что вообразил, будто тот собирается соблазнить его дочерей. Спустив пьяницу с лестницы, он «короновал его» детским трехколесным велосипедом. Все это время взволнованная маленькая Хлоя подбадривала отца радостными криками. «Так я впервые поняла, что мы можем одержать верх», — призналась она позже.

Книги Тони Моррисон пропитаны присутствием сверхъестественного, — и это не просто так. Она действительно верит в необыкновенное. «Черные верят в магию», — сказала она однажды в интервью. Как-то раз ее спросили, верит ли она в призраков, и Тони ответила: «Да. А вы верите в зародышей? Это такая же часть нашего наследия». Моррисон уверяет, что когда она была маленькой, ее семья состояла «в близких отношениях со сверхъестественным». Бабушка Тони даже пользовалась специальной «волшебной книгой», которая помогала ей выбирать счастливые числа, когда она участвовала в лотерее. Без веры в духов, говорила Моррисон, «мне пришлось бы полагаться на так называемые научные данные, чтобы объяснять совершенно ненаучные явления».

Моррисон — ярая поклонница бесконечного телесериала «Закон и порядок». Она характеризует сериал как обеспечивающий зрителю «мягкое знакомство с удовлетворительной работой правоохранительной системы». Вряд ли режиссер сериала смог бы выразиться лучше.

Сейчас это может показаться абсурдным, но одно время Моррисон считали опасной женщиной, придерживающейся весьма радикальных взглядов, и даже ее друзья из «Рэндом Хауз» немного побаивались Тони. Когда Моррисон решила провести вечеринку, приуроченную к выходу книги, в одном из клубов Гарлема, маркетинговый отдел издательства пришел в ужас. Руководство распространило среди сотрудников памятки об опасностях, которые могут подстерегать белого человека в окружении негров. Из всего отдела рекламы крупного издательства на вечеринку явились только два человека. Когда все завершилось, они заявили, что это была лучшая вечеринка в их жизни. И что еще лучше: вся эта история была широко освещена в прессе, создав вокруг книги такую шумиху, на какую Моррисон не смела и надеяться. В другой раз Моррисон столкнулась с препятствиями, когда пыталась организовать автограф-сессию боксера-тяжеловеса Мухаммеда Али в связи с выходом его автобиографии «Величайший» (1976). Все крупнейшие книготорговые сети Нью-Йорка, кроме одной, отказались предоставить для этого мероприятия свои площади, опасаясь провокаций и беспорядков. Наконец Моррисон сумела уболтать руководство одного магазина, а для обеспечения безопасности наняла охрану из числа представителей религиозной организации «Нация ислама». Вечер прошел без сучка без задоринки на радость почти двум тысячам читателей, пришедших за автографами, и на удивление нервным белым зевакам.

Стэнли Крауч сколько угодно может не любить ее творчество, но у Моррисон есть немало высокопоставленных сторонников. Марлон Брандо до самой смерти (а может, и после, учитывая веру Моррисон в духов) частенько звонил ей по телефону и зачитывал вслух фрагменты, особенно поднимавшие ему настроение. Однажды он назвал Моррисон «по моим оценкам, лучшей писательницей в мире».

Опра Уинфри, прочитав роман Моррисон «Возлюбленная» (1987), была так растрогана, что велела своим людям купить права на экранизацию, чего бы это ни стоило. К несчастью, договориться с Моррисон о цене оказалось куда проще, чем адаптировать такой сложный материал для киноэкрана. Вышедший в 1998 году фильм с Опрой и Дэнни Гловером в главных ролях был холодно встречен критиками и провалился в прокате.

После девятнадцати лет, проведенных в издательстве «Рэндом Хауз», Моррисон обнаружила, что отложить красный карандаш в сторонку не так-то просто. Она до сих пор читает «Нью-Йорк тайме» с маркером наготове и исправляет попадающиеся в статьях ошибки.

В 1998 году, опубликовав в «Нью-Йоркере» небольшой очерк, Моррисон наделала нешуточного шуму. Все дело в том, что в этом очерке она объявила Билла Клинтона «первым черным президентом Америки». «Несмотря на светлый цвет кожи, — писала Моррисон, — он чернее, чем любой по-настоящему черный, которого могли бы избрать, пока живы мы или наши дети. Он воплощает собой почти все характерные признаки черного: вырос в семье только с одним родителем, родился в бедности, происходит из рабочего класса, играет на саксофоне, любит вредную еду из «Макдоналдса», парень из Арканзаса». (Для справки: впервые назвать Клинтона черным пришло в голову комику Крису Року. Он в своих сценках обращался к Клинтону как к «черному президенту» еще за два года до знаменитых слов Моррисон.)

Подумаешь, Стокгольм с его Нобелевским комитетом! Звонок из Пассаика — вот настоящая честь. В 2007 году Моррисон стала одной из победивших претенденток на то, чтобы быть увековеченной в Зале славы в Нью-Джерси. По словам председателя фонда Барта Отиса, спортсмена, выигравшего в 1986 году Суперкубок по американскому футболу в составе команды «Нью-Йорк джайантс», в Зале славы увековечены уроженцы и жители Нью-Джерси, «которые внесли неоценимый вклад в развитие общества». Помимо Моррисон чести попасть в Зал славы удостоились кинозвезда Бад Эббот, издатель-миллиардер Малкольм Форбс и Базз Олдрин, второй человек на Луне.

[80]

Рано утром 11 февраля 1963 года Сильвия Плат прошла в комнату, где спали ее дети, оставила им бутерброды с маслом и две кружки молока. Потом снова спустилась на кухню. Заткнув щели в двери и окне мокрыми полотенцами, она открыла духовку, засунула туда голову и пустила газ. Несколько часов спустя ее нашли мертвой на полу.

Так окончилась жизнь великой поэтессы, и родилась легенда, дававшая целым поколениям депрессивных студенток повод грезить о литературной славе, помешательстве и мужененавистничестве. Плат за свои тридцать с небольшим лет во всем этом преуспела. Она также стала классическим примером саморазрушения.

Отец Плат был признанным специалистом по перепончатокрылым насекомым. Он умер, когда Сильвии было всего восемь лет; это наложило отпечаток на всю ее жизнь и породило множество мощных образов, встречающихся в поэзии Сильвии. После кончины отца девочка поклялась никогда больше не обращаться к Богу и с головой погрузилась в учебу. Ее стихи впервые были опубликованы в бостонской газете «Санди геральд», когда девочке было только восемь с половиной лет.

Плат выросла в провинциально-пасторальном городке Уэллзли, штат Массачусетс. 1950 год стал поворотным для культуры и ознаменовался массовым появлением мятежных и депрессивных девочек-подростков. Именно в этом году Сильвия Плат опубликовала свой первый рассказ в журнале «Севентин». Она выиграла обучение в Смитовском колледже в Нортгемптоне, где ее окрестили «золотой девочкой», и всерьез взялась за писательство. Блокноты Сильвии были вперемежку заполнены рассказами, сонетами и статьями для журналов.

Выиграв писательский конкурс, спонсором которого выступал журнал «Мадемуазель», Плат получила возможность пройти месячную стажировку в редакции самого журнала. Это означало отправиться в Нью-Йорк, что в итоге оказалось большой ошибкой. В мире высокой моды и гламурных манхэттенских журналов Плат чувствовала себя не в своей тарелке. По ее словам, это было все равно что попасть в компанию кумушек-сплетниц. Вскоре Сильвия вернулась домой, где у нее случился нервный срыв. Она заползла в подвал родительского дома и отравилась снотворным. Ее спасли и отправили в психиатрическую лечебницу, где подвергли электрошоковой терапии. Все эти подрывающие здоровье переживания легли в основу полуавтобиографической повести «Под стеклянным колпаком», которая была опубликована в Англии под псевдонимом Виктория Лукас. Наряду с романом «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера книга стала классическим отражением подросткового отчуждения, характерного для 1950-х годов. В Америке книга была издана только в 1970 году, где привлекла внимание уже совсем другого, нового поколения читателей, разглядевших в ней зачатки феминизма.

Психологическая хрупкость красной нитью проходит не только по произведениям, но и по биографии Плат. А помимо хрупкости — тема подавления со стороны врачей и мужчин вообще. Когда Сильвия в отчаянии молила о ло-ботомии, чтобы облегчить свои страдания, лечивший ее психиатр рассмеялся и сказал: «Ну нет. Так легко вы не отделаетесь». Современные ученые считают, что Плат, скорее всего, страдала разновидностью биполярного расстройства психики (оно же — маниакально-депрессивный психоз). При этом Сильвия не сидела сложа руки и получила грант, позволявший ей после колледжа поступить в Кембриджский университет. Именно в этот момент ее жизнь полностью вышла из-под контроля.