Чтение онлайн

Среди исчезнувших был и особо засекреченный полковник Зурико Амиранович Иванов, многократно участвовавший в спецоперациях в Чечне. Позже выяснилось, что, несмотря на чрезвычайную засекреченность спецпоездки Иванова на важнейшую оперативную явку, его группа попала в засаду и была захвачена в плен. Через несколько дней обезглавленное тело полковника было подброшено к блок-посту, а сопровождавшие его два лейтенанта остались в живых. Почему ценнейший пленник, который не только резко поднял бы престиж бандитов в глазах главарей, но и мог бы служить для них важным аргументом при контактах с федеральными силами, был ликвидирован — остается очередной загадкой.

За несколько лет до этого в аналогичную засаду попал нынешний начальник ГРУ генерал-полковник Валентин Корабельников со своей спецгруппой. Тогда он был первым заместителем руководителя этой мощнейшей военной разведки мира и отправился в поездку, утвердив окончательный маршрут движения только в последнюю секунду. Даже его личная охрана в целях конспирации не посвящалась в подробности предстоящего перемещения генерала. Группа Корабельникова была атакована из засады, он получил множественные ранения, сопровождавший его полковник Печников был зверски убит, хотя нападавшие и имели возможность захватить высокопоставленных разведчиков в плен. В этих акциях вроде отсутствует логика, однако ясность проступает, если допустить участие в данных эксцессах агентуры тайного общества, выполнявшей особые задания.

Вот что пишет о названных событиях «Российская газета»: «В двух разных случаях присутствует общая особенность. Очень секретные агенты очень секретной спецслужбы отправляются в очень секретные миссии и попадают в засады, цель которых — уничтожить, а не пленить. Есть о чем задуматься… Явная и тайная война на Северном Кавказе продолжается, пусть и под легитимным именем «контртеррористических операций»… Но вот узнаем ли когда-нибудь всю правду о войне и о том, кто действительно стоял за ее рычагами?»

Этот чрезвычайный вопрос требует исчерпывающего ответа, время которого, будем надеяться, еще придет.

В ряду составляющих ичкерийской системы важное место занимают вооруженные формирования, возникновение которых связано с переговорами, проходившими в 1991–1992 годах между Дудаевым и российскими генералами.

Как ни странно, российская сторона, не признавшая Дудаева президентом, заключила с ним договор о судьбе гарнизонов, совокупный масштаб которых можно было бы сравнить с армией иного государства. С правовой точки зрения это означало, что два юридических лица совершили между собой сделку, вступая в правоотношения и заведомо зная о том, что одно из них пользуется фальшивыми документами, в силу чего становится нелегитимной стороной. Как ни странно, это противозаконное событие, заложившее основу ичкерийской армии, в то время не вызвало никакого беспокойства в военно-политических кругах или надзирающих органах России.

Существовавшие уже разношерстные силовые формирования, костяк которых составляли криминальные элементы и невостребованные вольные авантюристы, с избранием президента и парламента, в распоряжении которых оказались горы переданного по договору оружия, приобрели юридическую «крышу» вместе с материально-техническим обеспечением.

Первым вооруженным формированием, получившим «законный» статус, стала «президентская гвардия», утвержденная чеченским парламентом. В ее состав почти без изменений вошла «национальная гвардия» ОКЧН, незадолго до этого грабившая здание КГБ и блокировавшая отряд российского спецназа, прибывшего для осуществления в Чеченской Республике ельцинского чрезвычайного положения. После указанных событий 31 марта 1992 года парламент ЧР принял постановление № 119 под названием «О юрисдикции Чеченской Республики над воинскими частями», которое послужило индульгенцией для их неприкрытого грабежа. Примечательно, что данное постановление было принято в тот самый день, когда оппозиция чуть было не отстранила Дудаева от власти. Прозвучавшее тогда официальное заявление Грозненского гарнизона о своем невмешательстве в происходящие политические процессы сослужило Дудаеву хорошую службу, и он, сумев выправить свое положение, «отблагодарил» тем, что «приватизировал» все имущество российских военных.

Однако парламент ЧР не удовлетворился «юрисдикцией над воинскими частями» и уже 16 апреля принял постановление № 138 «Об утверждении штатного расписания Штаба Вооруженных Сил Чеченской Республики», за которым последовал и ряд других «государственных актов» по формированию вооруженных структур. На основании этих документов в распоряжение существовавшей главным образом лишь на бумаге «чеченской армии» поступили военные городки, базы, полигоны, аэродромы, учебные центры, склады и многочисленные другие объекты, которые ранее не раз подвергались грабежам, а теперь оказались вообще отданными на откуп неизвестно кому.

После утверждения парламентом и подписания президентом «Структуры Главного Штаба Вооруженных Сил Чеченской Республики» в состав этих сил первоначально были включены следующие «воинские части»: президентская гвардия, полк спецназа, разведывательно-диверсионный батальон, горно-пехотная бригада, шалинский танковый полк и летно-штурмовой авиационный дивизион.

За этими громкими названиями скрывалось жулье, обогащавшееся на бесхозном военном имуществе, а личный состав в основном имелся только в штабных документах. Это положение прекрасно проиллюстрировал тогдашний вице-президент ЧР Зелимхан Яндарбиев: «Армия существовала только формально… Танковый полк, который называли шалинским в связи с его расквартированием близ гор. Шали, самый технически оснащенный и вооруженный в своем потенциале, сразу же, еще до вывода российских войск, подпал под влияние местных жуликов и крохоборов, которые, играя на местнических чувствах жителей, присвоили себе право распоряжаться всем военным имуществом, фактически воинская часть была в руках бандгруппы во главе с очень тщеславным и малодушным самодуром Сайпуди Исаевым. Он не имел никакого отношения к военному делу: тракторист, завязавший знакомство с офицерами военного городка, в период вывода российских войск оказал хорошую услугу — выведал, напоив офицеров, некоторые секретные приказы и планы, за что был назначен президентом командиром полка».

Того же уровня был и командир горно-пехотной бригады, дислоцировавшейся у Бароновского моста в Грозном, Ильяс Арснукаев. Бывший прапорщик Ханкальского учебного полка Ставропольского высшего военного авиационного училища летчиков и штурманов также оказался на высоком посту за какие-то сомнительные услуги и благодаря положению своего брата Абу, являвшегося начальником службы безопасности президента.

Армия Дудаева испытывала те же трудности, что и спецслужбы. Отсутствие подготовленных военных кадров, наличие под ружьем большого количества криминальных элементов, привыкших к законам братвы, а не воинским уставам, амбициозность самоназначенных командиров, всеобщее воровство и анархия были далеко не единичными проблемами, стоявшими перед главным штабом, офицеры которого порою сходились в смертельных схватках в борьбе за выгодные должности. Сплошь и рядом отмечались случаи, когда молодые люди, оказавшиеся на обочине жизни, становились под ружье в различных воинских частях лишь для того, чтобы получить доступ к материальным средствам, а когда этот замысел не осуществлялся, продавали свое табельное оружие и уходили к другим командирам или криминальным атаманам. Плачевное состояние дудаевских вооруженных сил в это время весьма откровенно описал заместитель начальника главного штаба полковник Али Мацаев: «Президент делает опору не на армию как атрибут государства, а на отряды, которым он доверяет. Армия испытывает острейшую нехватку подготовленных кадров, некем заполнять вакансии командиров взводов и рот. Из 20 сотрудников ГИТ академическое военное образование имеют только трое. Усиление армии невыгодно сомнительным структурам и вышестоящим инстанциям, отсюда и наши проблемы». Несмотря на критическую ситуацию с созданием вооруженных сил, дудаевское руководство Чечни по мере возможности наращивало усилия по формированию боеспособной армии. На эти цели направлялись даже средства, поступавшие из России на закупку медикаментов и продовольствия, на выплату заработной платы, пенсий и пособий, не говоря о финансах, которыми рассчитывались партнеры за поставки нефтепродуктов в различные страны и регионы.

В качестве инструкторов в чеченской армии служили военспецы из разных стран и России, было налажено наемничество, не было недостатка и в контрактниках, поскольку прошедшие в свое время службу в Советской Армии мужчины в годы становления Ичкерии преимущественно бездельничали и были вынуждены разными способами добывать себе и своим семьям хлеб насущный.

Военные действия 1994–1996 годов хотя и привели к полному уничтожению авиации Чечни, ее вооруженные силы сумели нарастить свой потенциал в ходе боев, а в последующий трехлетний период они значительно выросли и в количественном, и в качественном отношениях, хотя говорить об армии в классическом ее понимании и не приходится.

Через 6 лет после своего создания, включающих и два года военных действий, ичкерийская армия к концу 1999 года имела в своем составе следующие воинские части и подразделения:

1) президентскую гвардию;

2) десантно-штурмовой батальон (3 роты);

3) мотострелковый батальон (3 мотострелковые роты и рота охраны);

4) роту почетного караула;

5) конную роту;

6) «абхазский» десантно-штурмовой батальон;

7) шариатский батальон;

8) галанчожский полк спецназа;

9) шалинский танковый полк;

10) полк полевой артиллерии (3 артдивизиона);

11) полк реактивных систем залпового огня (3 дивизиона);

12) противотанковый полк (3 дивизиона ПТУР);

13) зенитно-артиллерийский полк (3 дивизиона ЗРК);

14) первый и второй мотострелковые полки (по 3 МСБ и спецподразделения);

15) горно-стрелковый полк;

16) первый противотанковый дивизион;

17) первый зенитно-артиллерийский дивизион;

18) третий пехотный полк;