Чтение онлайн

Новоявленные хозяева продавали эти документы заинтересованным лицам, в числе которых были и местные мафиози и иностранцы, бандиты и аферисты. Некоторых людей шантажировали разглашением на митингах содержания материалов, по которым они проходили, понуждая выкупать бумажки за приличные деньги. Наблюдая вакханалию, творившуюся вокруг КГБ, и реакцию Центра на нее, нельзя было не прийти к выводу о том, что некие «большие люди» в Москве заинтересованы в уничтожении этой спецслужбы. Оказалось, что учредители тайного общества «Ичкерия» обитали не только в Чечне, но и в столице страны и во многих других местах, о чем мы еще узнаем.

Пока в Москве шли «разборки» между союзными и российскими властями, в Грозном готовились к выборам президента и парламента, в ходе которых не обходилось без применения силовых методов со стороны соперничавших друг с другом группировок. Каждый сколько-нибудь уважающий себя претендент на место избранника народа считал своим долгом включиться в борьбу за заветное кресло в окружении вооруженных соратников. Свои силовые структуры имели даже карликовые партии типа «Марию» (стабильность), «Нийсо» (справедливость) и прочие, которые, перехватывая инициативу друг у друга, стремились завладеть прежде всего вниманием беспрерывно митинговавших масс.

Более крупные организации, такие как ВДП, ОКЧН и «Даймохк» (Отечество), вели более масштабную работу, но методы были те же, которые выражены в классической формулировке «цель оправдывает средства».

В результате выборов, состоявшихся 27 октября 1991 года, были избраны президент республики и 34 депутата парламента из предусмотренных сорока одного. Президентом на первом же туре был избран Дудаев, а большинство мест в парламенте получила ВДП.

1-го ноября Дудаев своим указом юридически оформил независимость Чечни, а 6 ноября как бы ответным указом Ельцин объявил чрезвычайное положение в республике. Ельцинский указ оказался потоком воды на мельницу Дудаева и после неуклюжих попыток его реализации был отменен Верховным Советом России. Зато новые власти Чечни извлекли из этого указа значительную выгоду.

Дудаев на волне общественного невосприятия ельцинского ЧП приобрел статус символа защитника чаяний чеченского народа, а российские власти предстали в глазах обывателя в облике жестоких колонизаторов.

В полдень 9 ноября центр Грозного взорвался грохотом стрельбы из тысяч автоматов, пулеметов, ракетниц и другого оружия. Этим сопровождалась инаугурация президента Дудаева, проходившая в переполненном зале драмтеатра. Новый глава непризнанного государства, одетый в парадную форму генерала авиации, который присягал на роскошном Коране в верности народу, действительно производил впечатление харизматического лидера, в честь которого и возник стихийный салют.

Москва, как и следовало ожидать, признала выборы недействительными, а многие столичные власть предержащие реагировали на это событие абсолютно неадекватным образом, что вызывало, мягко говоря, недоумение. О реакции российских властей на события в Грозном красноречиво сообщает тогдашний председатель Верховного Совета РСФСР Р. Хасбулатов. Он пишет следующее: «Конечно, никаких выборов не было. Дудаев был объявлен президентом Чеченской Республики. 2 ноября 1991 года пятый съезд народных депутатов РСФСР на основе изучения материалов этих, так называемых выборов, в соответствии с рекомендациями основного докладчика С. Шахрая принял решение об их незаконности и потребовал восстановления конституционного порядка в республике».

Руслан Имранович здесь, скорее всего, лукавит, ибо сам факт состоявшихся выборов отрицать невозможно. А вот действительно ли за Дудаева проголосовало более 90 % избирателей, как официально сообщалось, это уже другой вопрос.

Чрезвычайное положение, так необдуманно объявленное российским президентом, дало прекрасный повод для наращивания продудаевских сил, в которые влились обитатели наурской исправительно-трудовой колонии и грозненского СИЗО, которые совершили 8 ноября массовый «побег» из этих учреждений. Без прямого содействия администраций данных объектов и попустительства охраны уголовники в большом количестве никак не могли покинуть места своего содержания. Преступные авторитеты, оказавшиеся на свободе, красовались на телевидении и публично клялись возвратиться со своими «однополчанами» к месту принудительного пребывания, как только минует угроза безопасности горячо любимой Чечни, содержащейся в пресловутом указе об объявлении ЧП. Среди этих авторитетов был и небезызвестный Руслан Лабазанов, отбывавший наказание за совершение тяжких преступлений и ставший затем соратником Дудаева. Позже он подвизался в союзниках Хасбулатова, Гантамирова, Автурханова, а затем загадочным образом получил от Степашина звание полковника ФСК. Чеченские СМИ называли его то Робин Гудом, то Аль-Капоне, а российский телевизионщик Невзоров величал «светлой личностью, олицетворяющей здоровые силы чеченского общества». Это «олицетворение» грабило и убивало беспрерывно при разных режимах, за что КГБ обеспечил его железными решетками, а ФСК почему-то наградил полковничьими погонами, хотя эти учреждения являются одним ведомством, носящим ныне название ФСБ.

«Беглецы» быстро освоились в «революционной обстановке» и гармонично вписались в систему многочисленных подразделений «гвардейцев», «беретов» и прочих «особых назначенцев». Грозненская газета «Республика» насчитала более двадцати различных силовых структур, всюду бряцающихся оружием, но так и не могущих навести элементарный порядок в обществе.

Фактическое сращивание правоохранительных органов и бандитских шаек прямо признает тогдашний руководитель парламентского комитета, а затем и вице-президент при Дудаеве З. Яндарбиев, ставший после него президентом Ичкерии. Он пишет следующее: «Нужно отметить, что главной причиной беспардонных действий преступных группировок являлась беззубость, продажность и малодушие руководителей всех уровней судебных и силовых структур. Неделями и месяцами в заточении содержались люди, с которых вышибались деньги. Глава департамента госбезопасности С. Гелисханов поддерживал постоянную связь с бандгруппировками и вел двойную игру». В этом же русле действовали и другие «правоохранители» различных рангов.

Таким образом, выходило, что чеченская Фемида на затылке имела рожу бандита, а на плече у нее висел автомат. Получался этакий двуликий Янус на службе у тайного общества «Ичкерия».

Это стало очевидным несколько позже, а пока же после выборов развернулась ожесточенная борьба между парламентом, президентом, правительством, мэрией Грозного, муфтиятом, Советом Старейшин, мафиозными кланами, тейпами, вооруженными бандитскими группировками, правоохранительными структурами и прочими силами, в которую включились даже зарубежные чеченцы из Сирии, Турции и Иордании. Все требовали своей доли власти и денег. Люди, которые прежде вели себя ниже травы тише воды, пришли в какое-то лихорадочное движение, а поскольку стояние месяцами на митингах не прибавляло денег в карманах, они активно стали искать свое место под солнцем.

Конечно, никакие структуры власти не были в состоянии охватить всех желающих послужить родине, им всем непременно требовались три атрибута: кабинет, стол и телефон. На меньшее мог претендовать разве что бомж с вокзала, а такие орудия жизнеобеспечения, как лопата, молоток или тяпка, особой популярностью не пользовались.

По этой причине «патриоты», оказавшиеся подальше от кормушек, стали заглядывать за заборы военных городков, где складировалось оружие, оставленное поспешно покинувшими Чечню советско-российскими войсками. Начались ночные грабежи этих складов — их подрывали, а затем уносили оттуда все, что могли. Охрана хранилищ только и ждала случая, чтобы отхватить свою долю, никто потом не докажет, кто, что и сколько утащил. Грабежу подвергся и знаменитый Ханкальский городок, где ранее базировался учебный полк Ставропольского высшего военного авиационного училища летчиков и штурманов. От военной техники, имущества и амуниции осталось одно воспоминание.

После истощения военных городков лихие люди, которыми оказались очень многие жители республики, вкупе с приезжим жульем кинулись на поезда и автотранспорт, грабя параллельно и городские объекты, включая трамвайные линии (цветметалл) и государственные учреждения. Украли оружие из МВД, а в кабинетах Министерства юстиции и Генеральной прокуратуры оголили полы и унесли паркет. Любопытно, что прямо на летном поле аэропорта при посадке в самолет украли ковер у народного любимца Махмуда Эсамбаева, подаренный ему по случаю дня рождения в родном селении Старые Атаги.

Хотя в определенной степени разгул преступности носил стихийный характер и во многом был инспирирован вырвавшимися на свободу уголовниками, именно криминалитет оказался одним из важных компонентов ичкерийской теневой системы. В подтверждение этой мысли приведем цитату из публикации газеты «Северный Кавказ»: «Деньги за отправляемую из ЧР продукцию переводились на счета разных МП и СП от Москвы до Владивостока. Кто владел ими и как распоряжался счетами — еще одна большая тайна. Стоит добавить еще и удивительную историю с фальшивыми авизо и скандал с переброской в Грозный из Эстонии многомиллиардной рублевой наличности, чтобы задаться вопросом — не тесновато ли такому количеству великих тайн в рамках лишь одной республики?». Автор статьи, опубликованной в «Российской газете» несколько лет спустя, как бы дополняет приведенную цитату: «На чем же было Дудаеву строить государство? Его первым актом после разгона советского «парламента» стало разграбление армейских складов, раздача десятков тысяч автоматов и разрешение всеобщего вооружения как «исторической традиции», а затем освобождение из тюрем уголовников и прием их в его «национальную гвардию», — очевидно, из-за малочисленности иной социальной базы в народе. Опорой его режима и стал преступный мир, заинтересованный в нем: в этом анклаве можно укрыться от наказания, через него можно отмыть преступные деньги, торговать оружием и наркотиками, через его суверенные таможни можно заниматься беспошлинной контрабандой экспорта и импорта в огромную Россию и разворовывать бюджетные деньги. Когда в 1995 году на «восстановление Чечни» было выделено 2,5 миллиарда долларов, они тут же просто исчезли в этой черной дыре».