Чтение онлайн

Это было последнее условие, которого недоставало для активного начала возведения еще неизвестной Ичкерии.

Фундамент для этого в виде конгломерата религиозно-родовых тайных обществ уже существовал, проект в форме государственного суверенитета, санкционированного свыше, определился, материальная база в выражении огромной госсобственности присутствовала и рабсила, сосредоточенная в жаждавших активных действий толпах, имелась наготове, требовался только начальник ударного строительства.

Местные «прорабы» не дотягивали до общенационального уровня и к тому же были накрепко связаны со своими кровными тейпами. Требовался относительно независимый человек с атрофированными родовыми узами и в то же время достаточно броский, чтобы вокруг него мог возникнуть ореол харизматического лидера.

Начальник строительства тайного общества «Ичкерия», который впоследствии стал его «великим магистром», прибыл на этническую родину из Прибалтики в форме генерала стратегической авиации СССР, и произошло это знаковое историческое событие в декабре 1990 года. Звали «великого магистра», как нетрудно догадаться, Джохаром Мусаевичем Дудаевым.

Однако один генерал не мог решить всех проблем, поэтому ставка была сделана также на другие более или менее колоритные фигуры, которые могли бы вложить свой потенциал в создание новой псевдогосударственной системы. Среди них были люди, которые стремились зафиксировать в геополитическом пространстве региона некий переходный отсек для перемещения материальных ценностей, «навар» от которых уходил бы в предназначенные для него закрома. С ними активно сотрудничали те, кто захотел «ловить рыбку в мутной воде» наступившего хаоса и заработать незаслуженные блага за счет обмана народа, собственность которого оказалась в подвешенном состоянии. Ко всем этим субъектам примкнули криминальные авторитеты, для которых наступил «золотой век», обеспечивший сращивание правоохранителей и правонарушителей, часто находившихся на службе у одних и тех же боссов. Ниже по уровню стояли рядовые обыватели, которые были не прочь урвать «что плохо лежит», а чаще всего стремились просто выжить. Венчала же эту пирамиду грозненско-московская элита, игравшая судьбами сотен тысяч людей в угоду своим синархическим интересам, в основе которых лежали баснословные богатства.

Если конкретизировать данную ситуацию в плане персонифицирования учредителей, участников и функционеров тайного общества «Ичкерия», то среди них мы найдем очень известных людей, которые преимущественно играли роль кукловодов, управляя потоками миллиардов рублей и манипулируя судьбами людей.

В списке этих персон состоят российские, чеченские и иностранные политики, олигархи и бандиты, лидеры тейпов, кланов, мафиозных группировок, генералы и госчиновники, авантюристы и террористы. Не последнее место среди них занимают и религиозные функционеры, совсем не бескорыстно переметнувшиеся в смутное время неразберихи от чекистских оперативных наставников к ичкерийским криминальным покровителям. Вообще же вопрос участия мусульманских духовных лиц в ТОЙ и роли религиозной пропаганды в чеченском кризисе нуждается в самостоятельном освещении. Поскольку перед нами стоит задача несколько иного плана, затронем данную проблему в ходе изучения основных составляющих ичкерийской системы. Пока же заметим, что мюридские братства суфийских тарикатов в процессе развития чеченского кризиса постепенно оказались задвинутыми на задний план, а их нишу заняли более энергичные, экономически подкрепленные и вооруженные до зубов адепты относительно нового на Кавказе ваххабитского течения в исламе.

Особая система, сложившаяся в ичкерийском бантустане, обладая большинством характерных признаков тайных обществ, имеет и существенные отличительные черты. К их числу относятся такие, как сравнительно широкая социальная база, масштабность решаемых задач, наличие в системе структур, свойственных государственным образованиям, и некоторые другие. Исторической предтечей ТОЙ можно назвать упоминавшийся орден асасинов, основавших в средние века свое государство с центром в иранской крепости Аламут. Будучи формально мусульманами, а по существу террористами, они вряд ли сумели бы создать свой относительно независимый анклав, опираясь на классический ислам, который под страхом божественной кары категорически запрещает криминал в любых формах и проявлениях. Вот почему идейной базой асасинов оказалось псевдоисламское учение низаритов, которых трудно назвать мусульманами. Для асасинов и ичкерийцев ортодоксальный ислам, предписывающий мирные пути решения всех проблем, оказался неприемлемым.

Идейным отцам ТОЙ впору пришелся ваххабизм, позволяющий «обоснованно» убивать и грабить. Дело в том, что в этом неоисламском учении, возникшем в Аравии в XVIII веке, содержатся постулаты, согласно которым все, кроме адептов данного течения, объявляются мушриканами (многобожниками, язычниками), которых предписывается уничтожать, а их имущество разрешается присваивать. Этой теорией, видимо, руководствовались «борцы за веру», вторгшиеся с территории Чечни в Дагестан в августе-сентябре 1999 года, увозя награбленное имущество горцев колоннами КамАЗов.

Хорошо известен национализм дудаевцев, часто проявлявшийся в форме оголтелого этноцентризма. Одновременно с ним имеет место также и тейпоцентризм, выражающийся в том, что некоторые представители того или иного тейпа считают свой род наиболее выдающимся среди других. Если к этому добавить еще и эгоцентризм отдельных руководителей и полевых командиров, то складывается опасная социальная аномалия.

Очень образно этно-тейпо-эгоцентризм обрисовал сам Дудаев в одном из интервью, данном им в разгаре «чеченской революции», отметив, что чуть ли не каждый чеченец склонен считать себя генералом. В результате смешения всех этих «центризмов» с крайней экстремистской формой ваххабизма родилась новая мутантная идеология «ичкеризма», которая очень далеко ушла от замыслов строительства независимого чеченского государства. Из этого разнородного замеса вместо государственного образования, состоящего из соответствующих правовых институтов, вылепилось тайное общество «Ичкерия», скомпонованное из целого ряда составляющих, которые в сочетании образовали странную политико-криминальную конструкцию. Для начала просто перечислим эти составные элементы ичкерийской системы: спецслужбы, управленческое звено, экономические структуры, вооруженные формирования, религиозные центры, пропагандистский аппарат, криминальные группы и некоторые другие.

Среди них есть такие, которые практически пронизывают всю систему вдоль и поперек. Это прежде всего криминал. Он неотделим от ичкерийских спецслужб, поскольку последние возникли как раз на его базе. Криминал также оказался в той или иной степени присущ и другим составляющим системы, включая ваххабитские центры, в которых готовили не проповедников и миссионеров, а пестовали террористов и «мустасиров». Вводим этот термин, используя арабские слова «мустулин» и «асир», означающие соответственно «захватчик» и «заложник», для обозначения лиц, профессионально занимающихся этим преступным промыслом.

Однако вернемся к приезду Дудаева в бурлящую Чечню, где стихийные эмоции народных масс выплескивались через край, что выражалось в беспрерывных митингах, проводившихся повсюду. Казалось, что перестроечная свобода оказала наркотическое воздействие на многих людей, особенно на тех из них, кто еще вчера держал свои помыслы в потаенных глубинах души, осмеливаясь перешептываться с единомышленниками, оглядываясь по сторонам.

В девяностых годах только что минувшего века в Чечено-Ингушетии среди интеллигенции, особенно писательско-журналистской, были кружки, в которых допускались отдельные рассуждения и действия, не вписывавшиеся в ортодоксальную коммунистическую идеологию. На страницах печати то и дело появлялись, как в то время было принято их называть, «клеветнические материалы, искажающие советскую действительность». Одним из авторов таких материалов был будущий вице-президент и президент Ичкерии, выпускник Высших литературных курсов в Москве писатель и журналист Зелимхан Яндарбиев.

В 1989 году группа лиц под его руководством выступила инициатором учреждения Вайнахской демократической партии (вайнах — самоназвание чеченцев и ингушей, означающее «наш народ»).

Эта группа, получившая название «Барт» (согласие), уже 18 февраля 1990 года объявила на массовых митингах о создании вышеуказанной партии, хотя ее учредительный съезд с соблюдением всех правил конспирации был проведен лишь 5 мая в здании клуба первого ремстройуправления на Бороновском мосту в Грозном. Учредители в своем заявлении констатировали, что «только в Вайнахской демократической республике сможет наш народ достичь высоких целей, предопределенных ей историей, и всестороннего удовлетворения нужд и чаяний народа».

Созданию ВДП предшествовало формирование популярных в то время народных фронтов, которые проводили многочисленные митинги, на которых часто выдвигались различные требования к властям. В тогдашнем Грозном возникли сразу две такие организации — Народный фронт (НФ) во главе с Хож-Ахмедом Бисултановым, работником Вторчермета, и Народный фронт содействия перестройке (НФСП) под руководством журналиста Лечи Салигова.

К родовым тейпам, мюридским братствам, общественным судам, мафии, советским партийным и государственным структурам, среди которых особое место занимали спецслужбы, прибавились еще народные фронты, ВДП и прочие организации, чрезвычайно осложнившие общественный ландшафт. Все это происходило на фоне политических процессов, протекавших в Москве, которые никак не могли не отозваться в Грозном. Тогда же произошло знаковое событие, которое так описывает его активнейший участник Зелимхан Яндарбиев: «Была блестящая победа линии ВДП на общенациональном съезде чеченского народа и завоевание нами большинства мест в сформированном съездом исполкоме, председателем которого по выдвижению ВДП был избран генерал Д. Дудаев, вопреки колоссальным усилиям Верховного Совета, обкома КПСС и КГБ ЧИАССР».