Чтение онлайн

К одному и тому же тарикату или вирду могут принадлежать самые разные люди независимо от национальности, пола или возраста. В нашем случае выходцы из различных чеченских тейпов могут относиться к одним и тем же или разным тарикатам и вир дам. Говоря образно, происходит как бы наложение друг на друга кадров, изображающих родовые и религиозные структуры на фоне исторической ретроспективы. В результате получается достаточно сложная мозаичная картина с довольно трудным целостным восприятием. Однако эта картина вполне гармонично вписывается в параметры тайных обществ, и мы имеем в наличии социальные образования оригинальной формации, эволюционно сконструированные на основе совмещенных родовых и религиозных принципов. Одним из элементов этой конструкции являются так называемые общественные суды «кхел», в состав которых входят родовые и религиозные авторитеты. Эти суды, существующие уже веками, одновременно руководствуются нормами как обычного права (адата), так и религиозного закона (шариата). Процесс рассмотрения дел происходит без оформления документов, решение исполняется публично.

Что же касается ичкерийских шариатских судов, то они являются всего лишь карательным инструментом в руках режима и полевых командиров, которые вершат дела по своему усмотрению. Эти суды, в отличие от «кхел», не пользуются признанием и с самого начала функционирования несли отпечаток орудия личной мести, а не выражали общественной воли.

Если рассматривать родовые тейпы и юридские братства под углом зрения соответствия их свойств признакам тайных обществ, то обнаруживается, что характеристики данных образований во многом совпадают, хотя встречается немало и отличительных черт.

Членом тейпа человек становится по рождению. В межтейповых и межнациональных браках приоритет при определении тейпа отдается отцовству, хотя в отдельных конкретных случаях могут быть и исключения. Устав тейпа не писан, но имеет известные всем очертания. Посторонний субъект членом тейпа не станет, хотя могут возникать случаи, когда тот или иной человек в силу сложившихся обстоятельств принимается в лоно тейпа, или берется под его защиту. За совершение же дискредитирующего род деяния кровный однотейповец по решению старейшин может быть изгнан не только из тейпа но и из населенного пункта или даже с территории Чечни.

Мюридским братствам также свойственны черты тайных обществ. Чтобы стать мюридом, недостаточно быть простым верующим мусульманином. Нужно заручиться поддержкой других мюридов, иметь определенный уровень исламских знаний и скрупулезно соблюдать религиозные ритуалы. Кроме того, необходимо принимать на себя предусмотренные вирдом обязательства, возлагаемые устазом или шейхом. Требуется также безукоснительно следовать заведенному в братстве порядку, беспрекословно выполнять все указания наставника, всегда ставить интересы организации выше личных и вести благой образ жизни.

За нарушение установленного режима послушника ждет позорное изгнание или он может быть подвергнут другим видам наказания в зависимости от тяжести содеянного.

В этой своеобразной среде тайных обществ особое место занимает их побочное порождение, которое можно условно назвать кастой коррупционеров.

В условиях отсутствия должного влияния партийно-государственных органов советского периода на тейповые и мюридские формирования коррупция пустила глубокие корни во все слои общества. Призванные бороться с ней правоохранительные органы зачастую сами оказывались на службе у оборотистых чиновников и состоятельных крутых персон, находившихся под защитой тейпов и братств. Они образовали еще одно тайное общество, которое в народе давно окрестили мафией.

Замкнутые родовые и религиозные общины в форме тейпов и мюридских братств в совокупности с универсальным и специфическим мафиозным сообществом, пустившим корни во все слои общества, являются теми тремя китами, на которых и зиждется тайное общество «Ичкерия».

Именно по этой причине в деятельности ТОЙ проявляются признаки указанных трех основополагающих его частей, на базе которых возникли вторичные составляющие в виде клерикальных центров, криминальных групп, вооруженных формирований, спецслужб и им подобные, которым в дальнейшем будет уделено определенное внимание.

Законы сицилийской мафии «омерта» (молчание) и «вендетта» (месть) давно практиковались в Чечне и стали более эффективным фактором общественной жизни, чем государственные законы, которые оказались задвинутыми на задний план и имели больше формальное, чем реальное значение.

Попадавшая в сети правосудия в советское время мелкая сошка в основном состояла из субъектов, оказавшихся вне пределов активного влияния тайных обществ. Пример председателя Госкомцен Идигова и его подельников, попавших за решетку в середине восьмидесятых прошедшего уже столетия, был, пожалуй, редким исключением, что подтверждается их весьма недолгим пребыванием в местах не столь отдаленных. Группы грозненских «тузов» в те годы открыто и с шиком летали в Москву лишь для того, чтобы пообедать в ресторане «Пекин». Секретари обкомов КПСС, присылаемые из столицы Советского Союза для наведения социалистического порядка в патриархальной Чечне, оперативно оказывались в сфере влияния тайных обществ, становясь «своими парнями» в этой особенной среде. Этим партийным бонзам народ давал характерные клички в зависимости от того, в какой форме они привыкли получать взятки. Один из последних первых секретарей Чечено-Ингушского обкома КПСС «Камушкин» принимал подношения только в виде драгоценных камней, его предшественник на этом высоком посту был «Картежником», поскольку брал взятки в форме крупных карточных «выигрышей» во время приватных застолий с разными начальниками, еще один строитель коммунизма из этой когорты слыл «Мешочником» ввиду того, что получал мзду во всех видах и от всех без разбору.

Конечно, всякие тайные общества не могут охватить весь народ, в котором значительную часть составляют бескорыстные простые труженики и образованные интеллектуалы. Однако среди разных слоев общества имеется и такая категория людей, которые являются хроническими носителями генетически унаследованной ущербности, записанной в памяти поколений в процессе многолетних войн с Российской Империей, принудительной высылки на Ближний Восток значительной части населения после упразднения имамата Шамиля и тотальной депортации всего народа в 1944 году. Комплекс обиды усугубился еще и тем, что после восстановления республики в 1957 году многие должности в партийных, государственных и правоохранительных органах оказались недосягаемыми для чеченцев и ингушей. За всю догорбачевскую советскую эпоху чеченцы или ингуши никогда не были первыми лицами в своей республике, им были недоступны республиканские посты министра внутренних дел, прокурора, председателя КГБ и некоторые другие.

Все эти обстоятельства в совокупности трансформировались в сознании многих людей в виде комплекса оппозиционности по отношению ко всему официальному, а привносимые извне порядки, если даже они имели очевидную привлекательность, хронически не воспринимались.

На этой основе созрело «корпоративное» мышление, способствующее самовыделению чеченцев среди других национальностей, которое порою перерастает в примитивный этноцентризм. От тейповой или вирдовой самодостаточности акценты стали перемещаться на национальную исключительность, тезисы о которой влились в активный информационный оборот в период перестройки.

В Грозном появились публикации, в которых всерьез говорилось о происхождении чеченцев непосредственно от библейского и коранического пророка Ноя, об основании ими династий египетских фараонов и грузинских царей, о зарождении чеченской письменности в древней Месопотамии, о чеченских генералах, командовавших армиями восточных стран и о многом другом подобном, что воспринималось рядовым читателем с восторгом. Некоторые из этих фантасмагорий вошли в книгу Л. Усманова, изданную позже в Москве.

Волны этноцентризма охватили людей, когда рухнувшие в одночасье ограды, удерживавшие обиженные массы в рамках определенного для них властями поведенческого пространства, позволили не только безудержно пинать святые фетиши разлагавшегося режима, но и громогласно заявлять о себе, требуя немедленной сатисфакции за пережитые прежде унижения.

Опасения радикалов о том, что власти страны предпримут меры по обузданию чрезмерно буйствовавшей общественной стихии, окончательно рассеялись, когда высшая власть России в лице Ельцина без всякой оглядки на союзный олимп небрежно бросила в среду разгоряченных чеченских максималистов карт-бланш по части суверенизации.