Чтение онлайн

18. Нарушение доверия

В чем заключается основной грех Адама и Евы?

В нарушении доверия к Творцу!

Змей клевещет на Всевышнего, изображая Его завистливым и хитрым тираном, подобным самому Рахаву: “нет, не умрете, но знает Бог (ЭЛОХИМ), что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги (ЭЛОХИМ), знающие добро и зло” (Быт.3:4-5). Как мы уже видели, речь идет не столько об умении различать добро и зло, сколько о приобретении божественного могущества. Перевод Септуагинты ЭЛОХИМ: боги ничем не оправдан, так что здесь следует читать ЭЛОХИМ: Бог (Толковая Библия А. П. Лопухина, т. 1, стр. 25); так же понимают это место и еврейские комментаторы. Одно из раввинистических толкований так пересказывает слова змея: “И начал змей хулить Господа, говоря: Он сам вкусил от этого дерева – и создал мир. А вам, людям, сказал: не ешьте от него – ибо опасался, чтобы вы тоже не стали творить миры” (Берешит, 19: р. Елиезер). Кстати, нет ли здесь намека на столь интригующие нашего современника “инопланетные цивилизации”, сотворенные своевольными духами?

Поколебавшись, Ева принимает на веру слова змея и вкушает запретный плод: не обратясь к мужу за советом, она ставит его перед свершившимся фактом. Можно строить много предположений о том, что творилось в душе Адама после того, как он узнал об этом. Соблазнился перспективой могущества? Но он, скорее всего, понимал, что и так получит его от Бога. Может быть, из привязанности к Еве решил разделить ее участь, которая казалась неизбежной? На какой-то момент любимая подруга показалась ему ближе и дороже Того, Кто подарил ее. Конечно, Адам мог бы с доверием обратиться к Творцу, как к Другу: “что делать с Евой?
– пощади ее ради меня, потому что не хочу терять ее”. Однако, Адам не сделал этого и тоже поел от плодов древа - из рук жены. Библейский рассказ рисует яркую картину дальнейших событий:

“И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания. И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая.

И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: Адам, где ты?

Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг и скрылся. И сказал Бог: кто сказал тебе, что ты наг? Не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? Адам сказал: жена, которую Ты дал мне, она дала мне от дерева, и я ел. И сказал Господь Бог жене: что ты сделала? Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела” (Быт. 3:7-13).

19. Что из этого вышло.

Текст Библии: “и узнали они, что наги” – безусловно указывает на пробуждение полового влечения. Как это связано с “познанием всего на свете”, с “овладением могуществом”? Самым непосредственным образом! Пробудившееся влечение прежде всего порождает ощущение необыкновенной силы и эмоционального подъема – во всяком случае, на первых порах. Не случайно все естественные религии так или иначе обожествляют это влечение: например, римляне приписывали его пробуждение особому богу по имени Гений (!) – у мужчин, и богине Юноне – у женщин. Да и сейчас половое влечение остается, в прямой или частично одухотворенной (сублимированной) форме, едва ли главным двигателем человеческой жизни. Но может ли жизнь нормально и полноценно возрастать, если отравлен самый ее источник! Суть первородного греха – в том, что процесс возбуждения или пробуждения влечения происходит в извращенном порядке: не из центра личности, в согласии с разумом и волей, а из периферии человеческого существа, с принудительной порабощающей силой. “Не понимаю, что делаю: потому что делаю не то, что хочу, а что ненавижу, то делаю … Если же делаю то чего не хочу: уже не я делаю то, но живущий во мне грех” (Рим. 7:15,20) Что естественно для животного, то противоестественно для человека. Тот, кто пробуждает влечение, тот и властвует над ним, а через него – над всем человеком. Испытав по наущению змия влечение к запретному дереву (“приятно для глаз и вожделенно”, Быт. 3:6), Ева вкусила плод, который, очевидно, обладал каким-то возбуждающим действием. В ней возник прилив жизненной силы, той самой эдемской ЭЙД, над которой Рахав еще не имел власти. Расчет змия был в том, чтобы возбудить эту силу преждевременно, пока Адам еще недостаточно созрел, чтобы суметь овладеть ею. Вся будущая судьба человечества решалась в тот момент в душе Адама. Если бы он удержался от соблазна и обратился за помощью к Творцу, дело Рахава потерпело бы окончательную неудачу уже тогда. Человек постепенно овладел бы своей собственной природой, а затем и всей душой земли, ее жизненной энергией. Однако Адам согласился принять соблазн и, съев плод, подчинился Еве, а через нее – змию. Единственный источник чистой энергии ЭЙД оказался захвачен. У Рахава появился шанс с помощью человеческого греха вернуть в полноте свою власть над землей. Искаженную структуру глубинной психической жизни Адам и Ева не могли не передать человеческому роду: ничего другого они просто не имели – не успели прибрести. Дальнейшее взросление адамитского человечества неизбежно происходит на фоне этой болезни. Мучительно переживая внутреннюю раздвоенность, человек при этом не может ни представить себе, ни тем более осуществить иную, неизвращенную динамику возникновения влечений, пробуждения основных жизненных сил.

20. И к мужу твоему влечение твое

О том, каким должен быть истинный порядок вещей, можно лишь догадываться по тем наказаниям, которые наложил Господь на Адама и Еву. Проклиная землю (адама) “за Адама”, Он как бы хочет сказать: земля опять стала беззащитной перед своим насильником Рахавом. Не человек должен испытывать языческое вожделение к природе, но, напротив, природа должна испытывать влечение к человеку: на этом и основана его власть над ней (Быт.1:28). И Еве Господь говорит: “к мужу твоему влечение (ТШУКА: страсть, страстное желание, вожделение) твое, и он будет господствовать над тобою” (Быт.3:16). Этот текст, вызывающий у комментаторов множество недоумений и противоречивых толкований, может быть понят прямо и буквально, в духе библейской патриархальной этики. Мужчина обязан господствовать над женщиной, чтобы воспрепятствовать всеобщей болезни человечества, первородному греху. Но он сможет это сделать лишь в той мере, в какой он является источником и хозяином ее основного влечения – к соединению с мужчиной и деторождению. Если же, напротив, женщина управляет мужским влечением, то тем самым она реально господствует над мужем, неизбежно разрушая этим его и себя. Может ли мужчина отвечать за женщину перед Богом – к чему он призван – если он сам оказывается жалким рабом собственных вожделений, которыми она же и распоряжается, надеясь таким образом стать для него главным источником и высшей ценностью жизни! Если ей удается убедить в этом мужчину, то основная вина лежит все же на нем, ибо он не имеет права подпадать под влияние существа более слабого, впечатлительного и поставленного в зависимость от него; это, конечно, не снимает с женщины ее доли ответственности. Ни женщина, ни природа не являются для мужчины главным источником и высшей ценностью жизни – но лишь Тот, Кто сотворил все это. Красота не спасет мир – она сама нуждается в спасении. Онтологически первичным, а потому спасающим, является мужское начало, но оно тоже обречено на гибель, если не утвердится в соборности. Обучая юного Адама соборным отношениям, Всевышний, скрывая Свое могущество, общается с ним почти как равный с равным. Заповедь “не вкушай” была средством для воспитания доверия: но именно это новое для него, творческое движение души – глубинный акт личного доверия к Другу, Адам и отверг. Вместо этого он избрал другое, тоже глубинное движение души: пристрастие к Еве как к своей собственности, как к источнику собственного счастья – тем самым онтологическая иерархия ценностей в самом решающем звене была нарушена.

Митрополит Иоанн (Зизюлас) говорит о последствиях этого нарушения:

“Мы принимаем другого только в той мере, в какой он не угрожает нашему душевному комфорту и в какой способствует нашему индивидуальному счастью. Это, без всяких сомнений, прямо проистекает из того, что на богословском языке мы называем грехопадением человека. Существует некая патология, которая коренится в самих основах нашего существования и которую мы наследуем с рождения: страх перед другим.

Этот страх происходит из отказа первого человека, Адама… от того Другого по преимуществу, Который является нашим Творцом. Сущность греха – это страх перед Другим, страх, происходящий от этого отказа. Но с тех пор как утверждение своего “я” идет через отказ, а не принятие Другого – именно это выбрал Адам, воспользовавшись своей свободой, – становится естественным и неизбежным, что Другой воспринимается как враг и угроза. Примирение с “другим”, кем бы он ни был, предполагает примирение с Богом” (Вестник РХД, №172, 1995, стр. 8).

21. Смерть внутри

Результат проявленного Адамом недоверия к Богу был трагическим; Бог не обманул – с этого момента смерть вошла внутрь человека. Хрупкая, неокрепшая человеческая душа, встав на путь одинокого самоутверждения, оказалась бессильной перед мощным взрывом витальных энергий: в самой душе произошло расщепление между ее нижними и верхними пластами – это уже есть частичная смерть. Расщепленная душа не в силах удержать тело от старения и умирания; человек мог бы и не умирать, если бы не допустил этот раскол внутри себя самого.

Первое психологическое проявление этого раскола – чувство стыда: человек ощутил себя одним из животных; но переживание своей наготы – это еще и чувство беспомощности, беззащитности. В еврейском тексте игра слов: думали обрести мудрость: ИРУМ, , а увидели, что наги: ЭЙРУМ, Змей, по-своему, тоже “не обманул”: для человека потерять душу, стать животным – значит умереть; но если это животное поест от “древа жизни” и “станет жить вечно” (Быт. 3:22) – то что еще нужно Рахаву!

Наказание или, скорее, прямое следствие греха, которое понес Адам – это его бессилие в хранении и возделывании земли: “проклята земля за тебя…в поте лица будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят; ибо прах ты и в прах возвратишься” (Быт. 3:1-19). “Земля” начинается для человека с собственного тела и тела его жены; наказание постигает женщину в самом первом ее призвании: “умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей…” (Быт. 3:26). Современная психология начинает открывать, какие роковые и всеобъемлющие последствия имеет для человека родовая травма (см. напр. С. Гроф). Ужасная боль, испытанная младенцем в акте рождения, порождает глубинный страх, недоверие к жизни, и, как противовес этому – страсть к насилию и разрушению. Позитивный опыт обновления, прохождения сквозь бездну между двумя состояниями бытия заглушается переживанием враждебности мира. Воля к росту и развитию с самого начала подорвана бессознательной установкой: любые изменения – к худшему, и вообще – быть человеком плохо! В духовном плане человек становится подвержен “ангелическим внушениям”: жизнь – сплошное страдание, лучше – не родиться вовсе, а родившись – суметь всецело и навсегда умереть. Целью бытия становится смерть, которая предвосхищается как растворение в блаженстве нирваны, как исчезновение отдельного Я, как отождествление себя со всем миром и всего мира – с собой; в психологическом плане это есть регресс к состоянию эмбриона во чреве матери.

22. Муки рождения.

Но разве может быть иначе? Ни в чем не повинные животные тоже рождают в муках: это предопределено самим биологическим строением; возможно, для животных эти муки необходимы, с самого начала готовя их к жестокой борьбе за жизнь; возможно, по этой же причине эти муки стали после грехопадения необходимы и для человека. Но человек создан для более высокой цели, чем борьба за существование – для него это состояние ненормальное, противоестественное, в лучшем случае, временное и преходящее. В процессе борьбы может складываться самостоятельная личность, но цель существования этой личности – единение с другими такими же личностями. В достижении этой цели человеку приходится преодолевать психологические последствия родовой травмы. Исправить болезненные реакции на эту и другие травмы раннего детства тем более трудно, что эти реакции не входят в поле сознания человека, но действуют из глубины психики, бесконтрольно и как бы немотивированно. Во многих случаях кажущаяся мотивация движений психики (аффекты, эмоции, чувства) не соответствует действительной. Начавшееся в конце прошлого века и еще не завершенное открытие основ нашего подсознания может, конечно, приводить к разным выводам. С одной стороны, психология подсознательного сегодня служит главной опорой для атеистического мировосприятия: представляет немалую трудность доказать, что основные религиозные переживания и сам образ Божества не являются лишь продуктом нашей собственной многослойной и многогранной психики. С другой стороны, опыт погружения в глубины подсознания, не подвергнутый объективному критическому анализу, легко становится источником ложного субъективного мистицизма, из которого рождаются всевозможные псевдорелигиозные химеры. Есть лишь один путь избежать мистических иллюзий и в то же время убедительно ответить на атеистические сомнения – но трудность этого пути бросает предельный вызов нашему духовному мужеству. Речь идет о необходимости органичного и непротиворечивого сочетания всех основных методов познания, известных нам сегодня: глубинных субъективных переживаний, интуитивного погружения в космическую духовность; аналитической и синтетической работы трезвого интеллекта; научных методов познания материального мира; практического опыта человеческой жизни и, наконец, явленного на протяжении истории света Божественного Откровения. Таков творческий вызов в сфере познания, перед которым поставлено наше поколение; дальнейшая судьба человечества в значительной мере определяется качеством того ответа, который на этот вызов оно сможет дать.

23. Человек и животное в чем отличие?

Вопрос об Адаме в значительной мере сводится к вопросу – что такое человек вообще? С одной стороны, мы имеем научно-материалистический ответ, который подразумевает непрерывный эволюционный переход от животного к человеку: человек, в этом смысле, есть “разумное” или “общественное” животное. С другой стороны, заимствованная с Востока версия иудейских, христианских и мусульманских гностиков: человек – это ангел или даже Бог, вселившийся в животное тело. Есть животное, есть ангел или есть их сочетание – собственно человека во всех этих версиях как бы и нет совсем. Поэтому, когда мы говорим, что первым человеком был библейский Адам, то возникает вопрос: чем он принципиально отличался от кроманьонца, который появился, по крайней мере, за 40 тыс. лет до Адама? Биологически он тождественен Адаму, трудится, изготовляет простейшие орудия, владеет речью и зачатками пиктографии, великолепно рисует, наконец, является носителем естественной религии и охотничьей магии. Больше того, мы можем почти с уверенностью утверждать, что человек кроманьонского типа, с детства попав в нашу среду, вырос бы вполне культурным человеком.

С другой стороны, любой из нас, изолированный в младенчестве от людей, вырос бы дикарем, значительно уступающим кроманьонцу по уровню развития.

Где-то здесь, во взаимодействии между людьми, и лежит разгадка: то, что отличает человека от животного, собственно человеческая сущность, пробуждается или прорастает только под влиянием других людей, в которых эта сущность уже проявлена. Это можно сравнить с возжиганием огня или засеванием семени. Разумеется, огонь возгорится или семя взойдет, если есть горючий материал или плодородная почва. Все это уже было у кроманьонца, но кто-то должен был зажечь первый огонь – сам по себе он не мог возгореться; кто-то должен был посеять первое зерно – само по себе оно не могло зародиться: возможности чисто природной эволюции были исчерпаны. Таким первым огнем и стал Адам – и зажег его Сам Всевышний. Дальше этот огонь человечности передавался другим преадамитам; так возник или, лучше сказать, постепенно сложился адамитский человеческий род.