Чтение онлайн

36. Жизнь одна.

И тогда нет никакой непроходимой бездны между землей и Небом; нет пропасти между живыми и умершими, нет двух жизней – “этой” и “иной”. Нет двух жизней: “этой” – ненастоящей и временной, и “другой” – вечной и подлинной. Есть только одна жизнь, и мы уже в ней; наша вечная, подлинная жизнь началась уже с того момента, как мы были зачаты во чреве матери. В этой вечной жизни есть великие метаморфозы и потрясения: рождение из чрева, смерть, воскресение, преображение. Но все это – события одной и той же жизни, история одной и той же личности, творение и самотворение которой продолжается на всех этапах ее вечного бытия. На каком-то этапе произойдет онтологическая встреча с другими, с теми, внутреннюю связь с которыми мы уже никогда не захотим разорвать. Дальнейшая жизнь в ее сокровенной глубине будет проходить уже вместе, во образ Св. Троицы, хотя в отличие от Св. Троицы каждый будет продолжать и свою индивидуальную жизнь. Вместе будет происходить и дальнейшее личное возрастание, и расширение круга соборного единства; но узнать о реальном содержании этой жизни можно будет лишь тогда, когда она наступит. Такая метаморфоза, вероятно, может произойти сравнительно быстро – также как в насыщенном растворе внезапно возникает кристалл; вопрос лишь в том, когда и где этот “раствор” достигнет достаточной “концентрации”. После того, как это произойдет, у человека появятся совершенно новые возможности, хотя на поверхности жизни эти возможности, скорее всего, проявятся не сразу. Возникнут и новые задачи, которые сейчас даже трудно себе представить. Одна из них: что делать с теми, кто свободно и до конца отверг своего Творца? Сейчас мы не только не можем ответить на этот вопрос; в том состоянии души, в котором мы теперь находимся, мы не можем всерьез даже осознать смысл и содержание самого этого вопроса. Все попытки в этом направлении до сих пор не приводили ни к чему, кроме беспомощных, нелепых и противоречивых умственных построений. Но жизнь, вечная жизнь вместе с Творцом продолжается; нынешний ее этап по-особому труден; нам нужны все силы, все мужество, вся решимость, чтобы отказаться на уровне тех задач, которые эта жизнь ставит перед нами сегодня.

Глава III. Небесный кузнец.

1. В прохладе дня

14. Выковать человека.

2. Сидящий на престоле. 15. Божество кузни или Бог -кузнец?

3. Лица Моего нельзя тебе видеть. 16. Четыре кузнеца.

4. Видимость и невидимость Бога. 17. Первое имя видимого Бога.

5. Не три Бога, но один Бог, не одно Лицо, но три. 18. Как его называют другие народы.

6. Эпохи откровения. 19. Вокруг металлургических ценностей.

7. Иисус как человек предстоит Самому Себе как Богу. 20. Образ Прометея.

8. Не Бог имеет образ человека, но человек имеет образ Бога. 21. Почему так трудно верить в Бога?

9. Опять о религии абхазов. 22. Немного поспорим с Искандером.

10. В начале было Слово. 23. Назойливый хриплый голос.

11. Логос как Энергия. 24. Под видом ненависти к евреям - ненависть к адамическому человечеству.

12. Сначала надо смолоть зерно. 25. Уникльность Библии.

13. Логос – единый корень религии и науки. 26. Бог есть любовь.

Глава III. Небесный кузнец.

1. В прохладе дня.

Вернемся к Адаму – к вопросу о его отношениях с Богом-Творцом. Библейское предание очень натуралистично рассказывает о том, как господь (ЙАХВЕ) “ходил в раю во время прохлады (РУАХ) дня” (Быт.3:8); поскольку РУАХ: ветер, веяние, то ЛЕ РУАХ ХА ЙИМ буквально означает: при дневном ветре (известно, что в горных ущельях прохладный воздух со снежных вершин днем спускается вниз). В каком же образе Адам видел Господа и как он его называл? Первый вопрос богословский, второй мифолингвистический. Бог по Своей природе невидим: “Бога никто никогда не видел” (I Ин.4:12) - в этом единодушны все три авраамические религии: иудейство, христианство, ислам.

Но однозначная ясность существует только в исламе; в христианстве, да и в иудаизме все обстоит не так просто. В том же Евангелии Иоанна Сам Иисус говорит загадочные слова: “Видевший меня видел Отца” (Ин. 14:9), и апостол Павел разъясняет: “ В нем обитает вся полнота Божества телесно” (Кол. 2:90.) Но даже до воплощения Бога в человеке Иисусе, Его видел Адам, и не только Адам. Так, с Богом два раза беседовал Авраам (Быт. 17:1-22; 18:1-33); в обоих случаях беседа начинается словами “и явился Господь (ЙАХВЕ)”; явился, ЙЭРА: от глагола РАА: видеть(ср. абх. ИАРА: он) и кончается так: “восшел от него” или: “пошел от него”. В описании второй беседы, под дубом в МАМРЕ, подчеркнуто, что Господь имел вид обыкновенного человека (как и два его спутника). Конечно, можно сказать, что Всевышний может принимать любой образ, какой Ему будет угодно – но это легко сказать человеку с языческим сознанием, для которого мир полон богов, которые делают, что хотят и в кого хотят превращаются. Мы так рассуждать не можем. Если Бог явился в некотором образе, значит Он в каком то смысле действительно такой и есть. Вся православная иконопись построена на принципе: изображать можно то и только то, что можно видеть телесными очами (физическим зрением), включая и сверхъестественные явления. Этим, в свою очередь, предполагается: то, что мы видим, есть реальность – во всяком случае, если это видение истинно, т.е. от Бога.

2. Сидящий на престоле.

В грандиозном видении Даниила Всевышний открывается в человеческом образе: “Видел я наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая волна; престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь. Огненная река выходила и проходила пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги” (Дан. 7:9-10). В католических изображениях Ветхий днями обычно понимается как Бог– Отец, но эта грубая ошибка не повторяется в православной иконописи. После иконоборческих споров VIII в. в Восточной Церкви установился твердый канон: Ветхий днями понимается как Иисус Христос в Своей божественной природе, что подтверждается соответствующими надписями. Нередкое надписание на иконах Иисуса Христа ООН (W W N ): греч. “Cущий” означает, что Иисус как Бог отождествляется с библейским ЙАХВЕ; это имя может быть передано на русском языке как “Тот, Который есть, был и грядет”(Откр.1:4).

Священное Писание завершается человеческим образом Бога в Откровении Иоанна, которое как бы собирает воедино видения всех пророков: “И вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий. И сей Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола… И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих; и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади… и ни днем ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет… И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями” (Откр. 4:3-5:1).

Всевышний, приходя на землю в виде Божественного Человека, ослабляет воздействие Своих Энергий, чтобы земля и весь мир не расплавились от Его приближения. Адам и Авраам обращались с Ним так же естественно, как любой человек обращается со своим отцом или наставником.

3. Лица Моего нельзя тебе видеть.

Но тот же Божественный Человек может являться по другому: слегка приоткрыв пылающий огонь своих энергий – именно таким Он открывается Моисею. “Были громы и молнии, и густое облако над горою и трубный звук весьма сильный; и вострепетал весь народ, бывший в стане… Гора же Синай вся дымилась от того, что Господь сошел на нее в огне; и восходил от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно колебалась” (Исх.19:16-19). И все же Моисей и семьдесят старейшин видят Яхве (по Септуагинте, старейшины видят не Его самого, но лишь “место, где стояли ноги Его”) и остаются живы (Исх.24:10-11). Правда, старейшины видят Его издали (Исх.24:1) и только Моисею разрешено приблизиться. Но и это приближение – только частичное. Когда Моисей просит у Яхве, чтобы Он показал ему Славу Свою(Слава, евр. ШЕКИНА: это и есть Божественная Энергия), то Господь отвечает: “Лица Моего нельзя тебе видеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых… Когда же будет проходить Слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду; и когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лицо Мое не будет видимо тебе” (Исх.33:18-23). Пытаясь разрешить противоречие между невидимостью Бога и Его явлением Моисею, еврейские теологи говорят, что явился не Сам Яхве, но “Ангел Лица Его” (Ис.63:9): по существу, это и есть Божественный Человек.

В абхазских религиозных представлениях есть понятие АНЫХА-ЧА*А:это есть АНЫХА как прообраз совершенного человека. Когда хотят выразить мысль, что в человеке сочетаются совершенная внешность с высокими духовными качествами, то о нем говорят: “он подобен АНЫХА-ЧА*А”. В современном литературном абхазском языке слово ЧА*А иногда применяется к скульптурному изображению, статуе человека. АНЫХА-ЧА*А можно считать тождественным понятию Небесного Кузнеца ШЬАШЪЫ, о котором мы будем говорить ниже. Производное выражение ИАРА АХЬЁ-А*ША ИЧА*ЕИТ:он приобрел бессмертную славу. В разнообразных выражениях АЧА*А(РА) означает: завершать, доводить до совершенства, поднять до высшего уровня.

АНЫХА-ЧА*А может пониматься как полнота , совершенство Божественного проявления в зримом облике человеческого тела; можно даже сказать, что АНЫХА-ЧА*А представляет собой идеальный прототип тварного человеческого тела и человека в целом: с телом и душой. “Я прозреваю в тебе твой идеальный образ” – так можно понять абхазское выражение САРА УАРА БЗИА УЗБОИТ: букв. “я тебя хорошо вижу” – употребляется в смысле : я тебя люблю. Здесь можно усмотреть один из корней абхазской народной эстетики. Суть этой эстетики – соответствие внутреннего и внешнего, духовного и телесного, идеального и реального. Поскольку все это восходит к Божественному прототипу человека, то в этой связи обретает свой истинный смысл знаменитое изречение Достоевского: “красота спасет мир”, ибо это красота Самого Бога. Та путаница в этом вопросе, которая характерна для деятелей русского религиозного возрождения начала века, связана с неясностью или ошибочностью представления об этом Божественном прообразе человека.

4. Видимость и невидимость Бога.

Итак, Авраам, Даниил, Иоанн видят человека и знают, что это Бог. Как это можно понять, не впадая в язычество? Здесь нет другого ответа, кроме того, который дается учением св. Григория Паламы о Божественных Энергиях, принятым Константинопольским собором XIV в. Бог невидим по Своей сущности, но видим в Энергиях; при этом Энергии Божественны, т.е. служат проявлением той же самой сущности. В то же время мы знаем, что Бог есть Троица, а Даниил и Иоанн видят Его в образе одного человека: Ветхого днями, Сидящего на престоле. Кого же они видят? Церковное предание утверждает, что они видят Иисуса Христа в Своей Божественной природе – и в этом сомневаться невозможно . Но можно ли, как нередко делают, прямо отожествлять Его со Вторым Лицом Св. Троицы?