Чтение онлайн

Запорожская Сечь. Современный рисунок.

Казацкая многоствольная пушка (т. н. шмыговница или органка).

Кроме того, их учили и врачебному делу: они изучали лечебные качества растений и их влияние на человеческий организм. Поэтому казаки славились как непревзойденные врачи: «Украинцы-казаки тем и отличались издавна, что не нуждались в услугах врачей-профессионалов. Каждый казак в старину, в своем воинственном образе жизни, при необходимости становился сам для себя врачом. В походе некогда было лечиться у врачей. И казак знал, что делать, когда у человека появится рана или другая какая „болезнь“ — знал, какие травы и зелья легче и быстрее всего поставят человека на ноги, что надо делать человеку при внутренних болезнях. Эти знания стариков-казаков, переходя из рода в род, частично дошли до нашего поколения, большинство же рецептов — утрачено.

Почти всякое зелье для казака было целебным: одно — в одном случае, второе — во втором. Всем им он знал толк, всем дал свои имена, из всех добывал целебную силу. Нынешние поколения казаков знают малую половину предыдущих, древних названий растений, силу же их понимают очень немногие» (23, 337). Достаточно сказать, что казакам удавалось лечить настоями трав даже такую опасную болезнь, как бешенство, для лечения которой современная медицина на придумала ничего лучше, как приписывать больным чрезвычайно болезненный курс из 39 уколов в живот. Казаки же эффективно лечили эту страшную болезнь с помощью настоев и порошков из таких растений, как зверобой, береза и дрок красильный. (23, 325). Подобные свидетельства находили в «Описании Украины» Боплана: «Видел я больных казаков в лихорадке, которые вместо употребления каких-то лекарств, брали ползаряда пушечного пороха, смешивали его пополам с водкой и все это выпивали; а затем ложились спать, чтобы утром проснуться совсем здоровыми. Был у меня машталер (извозчик), который неоднократно выздоравливал, употребляя лекарства, которых не признают ни врачи, ни аптекари. Другие же казаки брали пепел и так же смешивали его с водкой, все это выпивали и тоже выздоравливали. Неоднократно видел, как казаки, раненые стрелами, находясь далеко от хирургов, замазывали свои раны землей, смоченной собственной слюной; это излечивало их раны словно лучший бальзам.

Итак, в этой стране, как и во многих других, остроумная выдумка порождается самой жизнью» (15, 81).

Казацкая подводная лодка.

Запорожское лечение. Картина А.Герасимова.

Очень большим мастерством отличались казацкие костоправы, которые вправляли вывихи без рентгена, на ощупь выявляли и эффективно складывали переломы, смещения и т. д. Об уровне мастерства казацких костоправов свидетельствует одно из их испытаний: следовало собрать в закрытом мешке разбитую посуду. Вряд ли подобную задачу будет по силам выполнить современным медицинским светилам.

Вообще, казацкая система была системой выживания в экстремальных условиях. Она развивала в человеке сообразительность, находчивость, умение не только приспособиться к любым условиям, но и эффективно использовать их в свою пользу.

Очень яркий пример такой казацкой сообразительности подает Боплан: «Это мне напомнило одного казака, которого я встретил на реке Самаре; тот казак варил рыбу в деревянном ведерке, которое польские всадники и казаки приторачивают сзади к седлу и поят из него лошадей. Для этого казак раскалял на огне круглые камешки и бросал их в ведро; делал это до тех пор, пока вода не закипала и рыба не сваривалась. Сначала оно показалось мне очень простецким, однако это не лишено здравого смысла» (15, 81–82).

Когда поляки или турки обвешивали себя и своих лошадей сумками с припасами и бельем, то казаки изобрели особое седло, седельные подушка которого была одновременно и сумкой для запасной смены белья, запасных шаровар и рубашки; это позволило им более эффективно действовать в бою (ведь с мешком за плечами саблей не очень помашешь) и производить различные приемы скачки на коне. Кроме того, казаки ввели в военное искусство умение строить лагерь из телег, дышать под водой с помощью трости, изобрели первые в мире ракеты и гранаты, поставили пушку на колесный лафет (Хмельницкий), изобрели многоствольную пушку, первые патроны и патронташ (ладивницу), подводную лодку, использовали в бою ножи, заткнутые в ствол ружья и тому подобное.

В период наивысшего подъема казачества, который пришелся на XVII–XVIII века, Запорожье стало своеобразной школой рыцарства для молодежи. Родители со всей Украины считали за честь послать своих детей на Сечь «попробовать казацкого хлеба». Только показаковав определенный период времени, молодой парень мог жениться и стать полноправным членом общества — хозяином.

В то же время в Западной Украине подобной школой рыцарства стали Карпаты. Среди верховинцев выработался обычай, когда почти каждый юноша уходил на некоторое время в опришки. После такого испытания юноша считался зрелым и даже мог достойно сосватать девушку, которая спрашивала у родителей жениха: «А умеет ли владеть топориком, а был ли в опришках?» (237, 34). Поэтому в те времена в деревнях Великой Украины трудно было найти хозяина, который в молодости бы не казаковал, а в горах — верховинца, который в молодые годы не был бы в опришках. Все это способствовало широкому распространению боевых искусств среди народа, в среде которого они сохранились до наших дней, несмотря на то что наши военные центры были уничтожены оккупантами.

Верховинец. Рисунок М. Демьяна.

Перед посвящением в казаки проводились определенные испытания. В исторических источниках сохранилось много описаний таких испытаний. В частности, казак должен был уметь обуздать дикого коня, разрубить саблей подброшенный платок, попасть пулей на лету в подброшенную мелкую монету или потушить выстрелом свечу, переплыть на лодке Днепровские пороги, доказать свое умение в борьбе и фехтовании. Ведь, как отмечал английский дипломат Клаудиус Рондо, «к званию рыцаря допускаются в их обществе только люди очень сильные и хорошей комплекции» (156, 446). После этого казаки дают присягу на светлом оружии, клянясь в верности обществу. Такая присяга на оружии имеет очень древнее происхождение, ведь она известна еще со сколотских времен. Великие киевские князья Олег, Игорь и Святослав, заключая договора с Византией, также клялись оружием, веря, что когда кто-нибудь из них нарушит данное слово, то обязательно примет смерть от собственного меча (146, 34, 45, 78). Настоящим казаком-воином считался лишь тот, кто участвовал хотя бы в одном военном походе, подобно как у сколотов тот, кто убил хотя бы одного врага.

Подобные испытания существовали и у карпатских опришков. Довбуш, по преданию, проверял новобранцев на силу, ловкость и реакцию: сначала следовало вытянуть топорик, врубленый Довбушем в дерево, затем надо было оторвать бревно от земли, а бревно было такое, что человек его не обнимет. Того, кто поднимал один его конец, Довбуш забирал к себе, а кто не мог, тем говорил, чтобы шли домой заниматься хозяйством. Второе испытание было следующее: перейти через пропасть по свежеобтесаной ели. Кроме того, следовало перепрыгнуть через горящее колесо, которое на большой скорости скатывалось сверху. Были соревнования по борьбе, метанию топорика и стрельбы из ружья. Существовали тесты, которые требовали значительной психофизической подготовки. Например, новичок должен был удержать на ладони горячий уголек. Или на смелость: ребята клали руку на колоду, на которой рубят дрова, Довбуш замахивался и бил по ней топориком, кто отдернул руку, того в отряд не принимал. И испытание на честность: вокруг новичка опришки незаметно рассыпали десяток монет и смотрели: если признавался, что нашел все десять, — можно брать. Если же утаил хоть одну монету — не брали, потому что предаст (такой экзамен зафиксирован и на Запорожской Сечи (181, 214)). Поэтому парни, которые проходили эти испытания, попав в плен, даже под пытками не выдавали никого из своих побратимов. «Не слышал. Не видел. Не знаю. Не был там», — такие ответы фиксируют судебные документы тех времен. Да и казаки при пытках смеялись и издевались над своими палачами или подавали такие ложные сведения, которые приводили к поражению врагов.

Довбуш проводит испытания опришков. Рисунок М. Демьяна.

Присяга опришков. Рисунок М. Демьяна.

На Лемковщине кандидат в опришки должен был, прежде всего, выявить быструю расторопность, силу, выносливость, должен был иметь отличное зрение чтобы стрелять, выявлять опасность. Кроме того, он также должен был пройти определенную проверку: перепрыгнуть реку Дунаец, не намочив ног, выстоять на посту целые сутки во время самой плохой погоды или пройти ночью через самый густой лес, чтобы принести весть от другой ватаги или доставить из села продукты товарищам-збийныкам (185, 237). После прохождения испытаний опришки, как и казаки, давали присягу на оружии (в основном на топориках и пистолетах), что не отступят в борьбе и не предадут товарищей. Опришки Ян Ляцкий и Вавжинец «дали один другому клятву, что ни один не будет рассказывать о другом. Хотя бы их в пепел должны были сжечь». Опришку Андрею Пилипяку, когда он вступил в отряд Довбуша, приказано было «поклясться на ружье, что он не покинет своих собратьев» (45, 222). Такая клятва считалась священной, ее строго придерживались не только опришки, но и крестьяне, которые помогали им, а также женщины и девушки. В одной из песен рассказывается, как девушка вынуждена до конца хранить тайну, которую ей доверил ее любимый опришок, потому что давала клятву на пистолете:

В предыдущем разделе шла речь о том, что у карпатских опришков даже женщины и девушки активно включались в борьбу. Причем, как свидетельствуют исторические документы, женщины не только снабжали опришков продовольствием и информацией, но и также нередко участвовало в походах и боевых операциях. Известный историк Владимир Грабовецкий доказал, что боевым соратником Олексы Довбуша до конца деятельности была его жена, участница всех его походов (45, 232). В походах принимала участие и жена Василия Баюрака, преемника Довбуша, а также жены других повстанцев. Тот же В. Грабовецкий и другие историки приводят и другие примеры участия украинских женщин в войнах. Так, во времена освободительной войны украинского народа женщины вместе с мужчинами боролись против польской шляхты. Например, в крестьянском отряде Сулимова участвовала вдова Анна Собчиха, вдова Храплиха с сыном Франческо. Среди восставших крестьян Голинца в нападении на господскую усадьбу приняла участие вдова Мостиха; в отряде теребовлянских повстанцев была вдова Куцилиха с тремя сыновьями. В группе крестьян Соснова действовала Аннушка Гулянка со своим сыном Иваном. На Калушчине отличилась Моциха Тесля, в Белом Камне действовала Козачиха. В расправе над господином Юрием Семигиновским, казненым в Коломые в 1866 году, в отряде будзановских мещан, участвовала женщина Костиха с сыном Иваном из Коломыи, «старая» Пилипиха с сыновьями Паньком и Василием. В составе отряда восставших мещан Толстого и Сатанова находилась женщина Козачиха (46, 124). Когда поляки захватили казацкий лагерь под Берестечком, они уничтожили там «большое количество женщин и даже малых ребят» (163, 121). Во время штурма поляками замка в Трилесах погиб офицер Струс, «которого баба два раза косой ударила, когда он ворвался в замок» (163, 129). Сестра казацкого полковника Ивана Донца в роли всадника принимала непосредственное участие в боях против польской шляхты на Волыни в 1649 году. Во время одной из атак она погибла (121, 294).

Предводитель опришков Юра Драгирук из Жабья, казненный в Коломые в 1866 году, и его жена. Фотография Й. Буткевича.

Софья Галечко — хорунжая Сечевых стрельцов.

Подвиг Орыси Зависной. Со старинного рисунка.

Украинские женщины часто были разведчицами, помогая казакам собрать необходимую информацию. Так, одна разведчица, которую послали с казаком под видом супругов, побывала даже под Краковом (165, 203). А знаменитая сотниковна Орися Зависная, которая руководила в период осады крепости Буши, чтобы не сдать ее врагам, подожгла пороховой погреб и взорвала его вместе с множеством поляков. Об активном участии украинок в этой войне свидетельствует то, что они выдвинули своим мужьям клич: «Свободу добыть или дома не быть!», который можно сравнить разве что со знаменитым спартанским: «Со щитом или на щите!».