Тайны Фанкор-Зора
Шрифт:
Эсса была изящна и грациозна, как и ее двоюродные сестры, но обладала, скорее, грацией силы, которая бывает у человека, знакомого с фехтованием, бегом, плаванием, словом, с занятиями, которые в Трезеньеле традиционно закрыты для дам из высшего света.
Племянница баронессы была умна и не скрывала этого. Тот, кому удавалось разговорить Эссу, восхищался ею, как приятной собеседницей. Вскоре она заработала себе ровно столько поклонников среди мужской половины двра легата, сколько завистниц и недоброжелательниц – среди женской.
Впрочем, вскоре все, кто попал под чары племянницы баронессы, были весьма расстроены. На одном из своих приемов Одиль Де Верлей объявила о том, что Эсса будет помолвлена с сыном королевского сенешаля, маркизом Де Виндексом, который ради этого через неделю специально прибудет в Айкерон. Помолвка должна состояться первого эллона, в День Влюбленных, и не где-нибудь, а прямо во дворце легата Солера, во время бала-маскарада. Разумеется, баронесса тут же пригласила всех на торжество.
Ко всеобщему удивлению, Эсса не стала принимать поздравления, а тут же, извинившись и сказавшись больной, вышла из зала. «Переволновалась!» – решило общество, – «Не каждой выпадает такая блестящая партия!»
***
Вольный город Айкерон с наслаждением открывал весне свои объятия. Ледяное течение, мучившее горожан последние два месяца, всего каких-нибудь пару недель назад повернуло обратно, уступив дорогу новому, теплому, принесшему с собой первые торговые корабли, которые с ликованием встречали жители Айкерона.
Новая гавань, выстроенная из белого известняка, буквально сияла на солнце. Веселые крики чаек, купавшихся в солнечных лучах, перекликались с возгласами портовых грузчиков, довольных тем, что у них после долгого перерыва снова есть работа. По пирсам сновали довольные воробьи и степенно вышагивали вороны, первые – словно подражая шустрым рабочим и матросам, а вторые – важно наблюдавшим за ними капитанам и подрядчикам. В порту кипела жизнь. Да что там – она бурлила во всем Айкероне, жители которого устали прятаться по домам в Сезон Ледяных Ветров.
Эта радость передалась и мужчине, закутанному в не по погоде теплый темный плащ с низко надвинутым капюшоном, который поспешно сошел с борта одного из прибывших в гавань торговых кораблей.
Пассажир махнул на прощанье капитану и устремился в одну из сырых и кривых улочек порта. Пройдя по улице, вновь прибывший замер на несколько мгновений, чтобы осмотреться, и тут на него налетел бегущий куда-то сломя голову подросток. Мальчишка отскочил, рыком поклонился, пробормотал что-то вроде извинений и побежал дальше. Путешественник резко обернулся ему вслед. Не пройдя и десятка шагов, неуклюжий подросток споткнулся и упал. Когда мальчишка, потирая разбитую в кровь коленку, сел на мостовую, он увидел угрожающе надвинувшуюся на него чью-то тень.
– Отдай, что украл, – спокойно произнес над ним мужской голос, – И тренируйся усерднее, а то с голоду помрешь. А еще лучше – займись чем-нибудь честным.
Воришка жалобно шмыгнул носом и протянул мужчине в плаще срезанный кошелек:
– Дяденька, пожалуйста, только не бей!
Путешественник забрал украденное, развязал тесемки и запустил в кошелек длинные пальцы:
– Хочешь золотой?
– Шутишь! – воскликнул чумазый парнишка, – Конечно, давай!
– Тогда отведи меня к дворцу легата.
– Всего-то? – фыркнул подросток, – Вижу, тебе срочно туда надо, раз такими деньжищами бросаешься?
– Не задавай лишних вопросов, парень, – сурово ответил путешественник, – Считай, что половина суммы тебе за услуги проводника, а вторая – за молчание.
– Буду нем, как могила! – мальчишка на всякий случай припрятал монету подальше, – Следуй за мной! – парень подскочил на ноги и углубился в переулок. Воришка даже не заметил, что его разбитая коленка каким-то чудом затянулась и почти зажила.
***
Мэтр Адальберто, придворный маг легата Эрмана Солера, прогуливался по дворцовому парку. У этого места, на взгляд чародея, были два преимущества. Первое – он был красивым и ухоженным. Сейчас парк благоухал сиренью, разными сортами которой была засажена длинная аллея. Весной, когда цвела сирень, Адальберто подолгу бродил среди кустов, углубившись в размышления, или сидел на скамейке с книгой. Летом чародей перемещался в розарий. Осенью маг любил проводить время в кленовой аллее, наблюдая за буйством красок увядающей природы.
В парке легата постоянно что-нибудь цвело, и Адальберто нравилось наблюдать, как меняется облик сада в зависимости от времени года. Даже зимой там было на что посмотреть, правда, вся красота в это время перемещалась за стекло, в оранжерею.
Вторым преимуществом сада было то, что там за магом не так пристально следила вездесущая охрана. Вторым таким местом была спальня, но насчет своих покоев Адальберто иногда не был точно уверен. Во всяком случае, в саду парни из личной охраны наместника предпочитали держаться в тени и наблюдать за магом издали, и Адальберто был им за это бесконечно благодарен.
Чародей грустил. Вот уже полгода, как они с Бланкой расстались. Адальберто, конечно, все понимал. Его пассия всегда была прямой, как копье, и в этот раз тоже выложила ему все без обиняков. С магом у нее не было никаких перспектив. Даже если бы легат и позволил им пожениться, Церковь никогда не признала бы этот брак. Связывать себя с чародеем все равно, что выходить за покойника. А Бланке Монтеро всегда хотелось статуса, богатства и положения в обществе.
Его бывшая пассия была действительно кругом права. Теперь Бланка готовилась к свадьбе с «нормальным человеком» из приближенных легата, а Адальберто пытался чем-то заполнить пустоту, образовавшуюся в сердце после их расставания. В конце концов, они были любовниками целых семь лет, а это долгий срок.
Маг подошел к резной ограде сада, чтобы в чоередной раз с тоской понаблюдать, что делается снаружи. Адальберто часто так поступал, несмотря на то что у него каждый раз возникало ощущение, что он зверь, запертый в клетке. Там, за оградой, люди были свободны. Там, за оградой, куда ему никогда не попасть без разрешения легата и без охраны.
– Эй, мэтр Адальберто! – раздался заговорщический шепот откуда-то из огромного куста гортензии.
Маг вздрогнул. В последний раз он слышал этот голос лет десять назад.