Тайны герцога Вельфа
Шрифт:
Последние слова Марта пропустила мимо ушей, она уже узнала от maman все, что хотела. Слова «торговцы из Нордландии» в сочетании со «студентом с факультета следователей» щекотало ее любопытство не хуже любимого детективного романа, герой которого был родом из тех же мест, что и Картеры. Однако в этой комнате находился человек, чье мнение о мужчинах она действительно ценила.
— А ты что думаешь, Глория? — спросила Марта старшую сестру.
Та перевела взгляд на девушку и ответила:
— Джонатан Картер? На внешность он неплох: высокий, мускулистый, светловолосый, глаза у него добрые… Но с Его Светлостью не сравнится. Из-за слишком широких плеч его фигура кажется приземистой. На вид он старше своих друзей, вот только в отличие от них в его взгляде нет ничего особенного. Да и в характере тоже. Он не язвителен, как Морган, не такой боевой, как Блэквотер, и не столь насмешлив, как Клиффорд. Зато он точно не трус, как Фицрой. На ужине Картер в основном молчал, поэтому я думаю, что он тугодум. Мне бы не хотелось такого брата, так что даже не думай о нем!
Последние слова были адресованы уже удаляющейся спине Марты. Она вышла из комнаты и отправилась в библиотеку, которую обнаружила вчера сразу же по приезду.
«Это хорошо, что Глории он не нравится. От тех мужчин, которых она находит интересными, меня вечно бросает в дрожь, — думала девушка, забираясь с ногами на подоконник и наблюдая, как за окном падают с неба хлопья снега. — Джонатан Картер… Он, конечно, не царь тритонов и не садовник, но и я не предводительница корсаров и не герцогиня. Все те молодые люди, которые встречались нам на балу, были очень скучным, зацикленными на этикете и совсем не проявляли ко мне интереса. А как можно жениться на девушке с маленьким приданным, если она тебе не нравится? Неизвестно, что меня ждет в браке со знатным аристократом, о котором мечтает maman.
Родители Джона богаты, им не хватает только знатных предков. Думаю, они с радостью примут меня. К тому же мне не придется возиться с хозяйством, так как в их доме, должно быть, полно слуг, и на книги у меня останется больше времени.
У Джона добрая улыбка, и сам он производит впечатление хорошего человека. А еще уж он-то точно меня запомнил!
Рано или поздно мне все равно придется выйти замуж. Ясно, что такой любви, как в книгах мне найти не удастся. Это значит, что в реальности нужно устраиваться поудобнее, чтобы сны мне снились интересные. В этом плане Джонатан Картер — хороший вариант…»
Марта засмеялась своим практичным мыслям, и, проходящая вместе с Вестэлем мимо библиотеки, Лидия вздрогнула: настолько смех средней сестры в данный момент был похож на голос maman.
В это время ничего не подозревающий Джонатан Картер сидел в своей комнате, сложив руки под подбородком, и задумчиво смотрел на письмо, лежащее перед его взором. Несмотря на свой острый, хоть и немного медлительный, ум, будущий следователь так и не смог выяснить, как это письмо сюда попало. И даже герб на конверте — золотой ястреб на черном фоне — объяснял далеко не все. Юноша знал, что у барона Сеймура в столице, помимо него, есть еще целая сеть осведомителей. Но он понятия не имел, каким образом они могли проникнуть в обитель герцога Вельфа, который считался одним из самых умных и хитрых советников императора. Мысль о том, что барон Сеймур и хозяин дома союзники, он отверг, как самую невероятную. Слишком уж много неприятного лежало между их семьями: когда Сеймуров сослали в Нордландию, Вельфам вместе с благосклонностью государя и местом в Палате Лордов отошло и все их столичное имущество. Бароны не могли питать к выходцам из Геральдхофа каких-либо теплых чувств. В свою очередь Вельфы никогда бы не забыли тех, чье наследие они переняли. И все же необъяснимым образом письмо от барона Сеймура, адресованное «дорогому Джонатану», лежало на зеленой бархатной скатерти в комнате будущего следователя.
«Скорее всего, какой-то тайный магический способ передачи послания, о котором мне ничего неизвестно. Наверное, нам расскажут о нем на следующих курсах, однако я лучше расспрошу об этом самого барона», — решил, наконец, юноша и потянулся к конверту.
Распечатывая письмо, он вдруг ясно понял, что попал в пожизненную кабалу. После того, как он окончит университет, его ждет место в полицейском участке в Нордландии. Однако, даже поступив на службу государству, Джонатан не сможет избавиться от опеки покровителя и будет быстро подниматься по карьерной лестнице. Начав с помощника инспектора полиции, он дослужится до шерифа Нордландии, и тогда на важном стратегическом месте этой провинции у барона Сеймура появится свой человек. Что тогда потребует от Картера его покровитель? Не придется ли ему поступиться своими принципами и прикрывать его злодеяния?
Джонатан не был представителем высшей знати, выходцы из которой часто пускались в пространные размышления о славе и чести, присущей им. Он вообще предпочитал больше не говорить, а действовать. Сын торговца имел в своем сознании четкие представления о добре и зле, благодаря которым направить его на кривую дорожку было очень сложно. Фактически, барон Сеймур был единственным, кому это в какой-то мере удалось. Однако Картер-младший передавал ему лишь незначительные сведения о повседневной жизни некоторых людей. Ничего больше. И эти сведения не могли никому навредить. А обнаружь он, что кто-то из этих людей занимается чем-то незаконным, то юноша первым, несмотря ни на что, рассказал бы об этом полиции. Слишком прямолинейный и упрямый был у него характер. Интуитивно он догадывался, что барон Сеймур тоже это понимает, потому и не дает ему никаких более сложных поручений. Но будет это длиться вечно? Пока Картер-младший лишь пешка в игре нордландского барона, но он не собирался оставаться таковым навечно, да и не мог: практически все выпускники Императорского Истангийского Университета были выдающимися личностями. И те из них, кто не занял высокого места и не стал знаменитым, могут винить в этом лишь непредсказуемые повороты злой судьбы или изъяны в собственном характере.
Джонатан сжал в руке письмо и задумался. У него есть возможность «соскочить с крючка», ведь в данный момент он находится в доме одного из самых влиятельных лиц Империи Запада. По оценке Картера-младшего, Его Светлость легко мог помочь ему разорвать связь со своим покровителем. Вот только к собственному племяннику сиятельный герцог Джонатан больше не подпустит. И потому юноша медлил. Он не знал доподлинно, чем занимается барон Сеймур. И потому не мог решить: пойти ли ему на поклон к герцогу Вельфу, тем самым раскрыв свою сущность двуличного человека, или же продолжать оставаться шахматной фигурой в руках нордладского барона.
Случайно зацепившись взглядом за часы на своей левой руке, Джонатан вспомнил слова отца, который утешал его после проигрыша в соревновании по математике в третьем классе.
«Не расстраивайся ты так сильно, — произнес тогда Картер-старший, гладя сына по голове. — Конечно, многие дети опередили тебя, и награда тебе не досталась. Однако посмотри: в твоих записях нет ни одного неправильного ответа. Медленно, но верно ты решил все задачи. И в будущем эта твоя неспешность может сослужить тебе хорошую службу: когда другие будут торопиться и ошибаться, ты всегда найдешь самое верное решение».
«Мне не нравится быть шпионом и обманывать Вестэля, — понял Джонатан, — но я не буду торопиться».
И решительно распечатав письмо, он приступил к его прочтению. В этот момент он вовсе не думал о Марте Деллоуэй и той неловкой сцене в малой гостиной. Все юноши внимание было сосредоточено на послании. Однако теплый образ девушки уже запечатлелся в его сознании.
12
За окном продолжал падать снег, но в Северном крыле особняка было так холодно, что даже разожжённый слугами камин не согревал присутствующих. В запасном кабинете герцога Вельфа Лидия и Вестэль провели уже целых шесть часов, во время которых узнали друг о друге столько подробностей, сколько, наверное, не смогли бы узнать и за десять лет совместной жизни. И обоих это обстоятельство совсем не радовало.
— Этот дворецкий явно в чем-то замешан! Я уверена, он знает убийцу! Он выглядит подозрительно правильным слугой и, когда говорит, все время растягивает гласные. Это странно, — яростно произнесла девушка, разозленная тем, что у нее болят плечи и поясница.
Несмотря на трясущиеся от напряжения ноги она все это время отказывалась присесть в кресло, которое стояло слева от письменного стола, находящегося посередине комнаты, чем ставила юного джентльмена в весьма неудобное положение. Сам Вестэль разместился в удобном кожаном кресле за бюро из красного дерева. Младшая мадмуазель Деллоуэй предпочла занять место за его правым плечом. Во время допросов она изредка перемещалась от бюро до окна и обратно. Теперь же, как рассудил Вестэль, этот путь стал ее излюбленным маршрутом. Девушка уже в двадцать первый раз коснулась рукой стола. Маркиз, развернув кресло к окну, упрямо продолжал наблюдать за ее перемещениями.