Тайны Иномирска
Шрифт:
Ещё утром всё было в порядке, и я гарантированно мог разорвать с десяток таких средневековых убожеств, но сейчас мог проиграть котёнку. Или туповатым ночным рубашонкам, вышедшим из моды три-четыре столетия назад.
В комплекте с этим хлопковым идиотизмом шёл дурацкий ночной колпак с длинным концом, свисающим сбоку и вопиющим помпончиком, делавшим меня похожим на гнома-переростка. Не удивлюсь, если моя «типа-благодетельница» до сих пор тайком посмеивается в кулачок при мысли о том, как ловко меня провела.
— Хрен с ней, — кое-как приподнявшись на локте, я всё же сумел покинуть кровать и выпрямился. — Спина-а-а! Восемнадцати не исполнилось, а уже развалина! Боюсь представить, что будет дальше.
Продолжая охать, крякать и стенать, я подполз к зеркалу и, вдумчиво оглядев себя с головы до ног, таки понял, кого напоминаю. Того алчного старика из рождественского фильмеца с привидениями[1]. Его, кажись, большую часть времени только в ночном и показывали.
Вторым пунктом моего нехитрого, но трудновыполнимого плана и препятствием по совместительству был спуск по лестнице. Заурядное, в общем-то, действие, отобрало все имевшиеся силы и вынудило в изнеможении прислониться к стеночке.
Отдуваясь распоследним стариканом, я на чём свет стоит клял и свою дурацкую гордость, и ненужную самодеятельность, и предательски ноющий тыл. По-хорошему, мне нужно было бы возвращаться, но я справедливо опасался рухнуть на лестничной клетке, перебудив если не всю округу, то всех оставшихся заночевать.
— Твоя цель — бумажки зелёнки, — строго напомнил себе я, отлепляясь от уютной стеночки и бредя вперёд. — Разворошу немножко — и на боковую. С чувством выполненного долга, так сказать.
В чём именно заключался пресловутый долг я сказать затруднялся, но засевшая глубоко внутри обида на происходящее попросту не дала бы мне сомкнуть глаз. Хотелось отомстить, навредить… устроить каверзу, наконец.
Мелкий бардак в чужих бумажонках — самое простое и безвредное из того, что пришло в голову. Оттого и претворял вредительство в жизнь, подбадривая себя негромким бурчанием под нос.
Доковыляв до гостиной, — и едва не соблазнившись упасть в ближайшее кресло — я воровато осмотрелся: в последний раз негостеприимная хозяюшка шуршала бумагами где-то здесь.
Здесь, точно здесь.
Пробегалась «волшебными глазками» или чем там она с рыжим оправдывала бесславную гибель моей Когитеки-химе по белоснежной глади, теребила края листов, водила пальцами по строчкам. Растолковывала снисходительно всякую поебень насчёт «подземников-шпрехейндойчев» или как их там в надежде, что я проникнусь.
Бесит, как же бесит!..
— Ага, нашёл, — свистящим шёпотом произнёс я, бредя к заставленному пластиковыми чёрными папками шкафу и выуживая первую попавшуюся: — Не дрейфь, Вадимыч. Сделал гадость — сердцу радость. Так, стопэ… Какого?!
Взятая наобум и, в общем-то, ничем не отличавшаяся от товарок папка содержала в себе то самое досье, о котором говорила Фэй и которое угрожала пересмотреть прямо перед тем, как я неосмотрительно шагнул за порог. Материалы не сказать, чтобы полные, но достаточные для того, чтобы убедиться в том, что моя «благодетельница» — сталкерша-неадекватка.
Да кому вообще придёт в голову копать под меня?!
Ф.И.О.: Стрельцов Вадим Николаевич
Возраст: 16 лет
Расовая принадлежность: чистокровный человек
Семья: есть отец (следователь)
Социальный статус: учащийся старших классов
Хобби: аниме, манга, видеоигры любых платформ и жанров
Уровень морали: средний
Владение языками: русский (на троечку с минусом), английский (на двоечку с плюсом) Особое: тот ещё матершинник, не верит в сверхъестественное
Примечание 1: Можно взять кого-нибудь поумнее? Фэй Доринкорт Примечание 2: Нет, нельзя. Мировой Змей Йерее-Ийерее
Вслед за общей и, если уж начистоту, безобидной информацией шёл мой домашний адрес, номер мобильного телефона, адрес школы и прочие вещи, которые «безобидными» язык назвать уже не поворачивался. Кем бы ни был чел с дурацким никнеймом «Мировой Змей Йерее-Ийерее», дело он своё знал и раздобыл всё, что мог.
Правда, куда больше меня беспокоила сделанная от руки красными чернилами надпись: «Возврату и обмену не подлежит», сделанная поперёк общей инфы. Глядя на неё, я поневоле ощутил себя залежалым товаром в магазине, от которого безуспешно старались избавиться, ссылаясь на защиту прав потребителей.
— Неприятненько, — подытожил я, засовывая папку в единственное относительно безопасное место во всём доме — за резинку собственных трусов. — Нужно спереть, прочесть, а потом уже решать, что с этим делать. Хм-м?
Раздавшийся за спиной надсадный скрип заставил меня беспомощным сусликом замереть на месте, прикрываясь от казавшегося невыносимо ярким света. Неучтённый огонёк прошёлся по комнате, мимоходом выхватив из темноты мою чересчур напряжённую, готовую отстаивать право на шараханье по чужому дому в любое время дня и ночи, морду лица.
— Пожалуй, будет излишне любопытствовать, чем ты тут занимаешься, да, Вадим? — спокойно произнесла Фэй, приподнимая подсвечник так, чтобы видеть меня. — Молчишь? Ожидаемо.
Известную любому порядочному анимешнику «причёску смерти» в виде неполного хвоста, перехваченного у самого кончика резинкой, сменила густого вида косица, небрежно перекинутая через плечо, деловой и жутко неуютный костюм — хлопковая ночная рубашка, напоминавшая ту, что мне одолжили с барского плеча, только эта доходила до щиколоток.
— Где чепчик? — невпопад ляпнул я, но быстро исправился: — Э-э-э… ну, я проголодался… да, просто проголодался, хе-хе. Ночной жор, знаешь, штука непредсказуемая.
Бля, что я несу.
Фэй недоверчиво прищурилась и окинула меня внимательным взглядом, в котором смешались недоверие, удивление и что-то отдалённо напоминающее брезгливость. Очевидно, в её Потусторонляндии все кушали онли по расписанию.
«Ну да, куда мне, такому обыкновенному, до вас, водорослеголовых и Дилюкоподобных», мысленно ругнулся я, собираясь вступить в ожесточённый спор, итогом которого стало бы моё очередное выдворение наружу. «Молчишь, да? А я вот не смолчу… Я…»
— Хорошо, — неожиданно произнесла она и посмотрела на лестничную площадку. — Вы тоже присоединяйтесь, раз вышли.