Чтение онлайн

[4] Сферический «подставить нужное слово» в вакууме, изначально «сферический конь в вакууме» — популярное сетевое выражение, обозначающее нечто далёкое от реальности, существующее лишь в теории.

[5] «My Heart Will Go On» — заглавная тема фильма «Титаник», снятого Джеймсом Кэмероном.

[6] Одноименная песня из кинофильма «Карнавальная ночь», исполняемая Людмилой Гурченко. Традиционно звучит каждый Новый год и считается его неотъемлемой частью.

[7] Why not? (англ. «Почему бы и нет?»)

[8] Тургеневская девушка, тургеневская барышня — обобщённый образ литературных героинь Ивана Тургенина, подразумевающий нежных, хрупких, слабых, впечатлительных и образованных молодых особ в нужный момент проявляющих твёрдость, решительность и целеустремлённость.

[9] «Можно и без хлеба» — расхожее выражение, взятое из советского мультфильма «Винни-Пух идёт в гости». Полностью звучит следующим образом: «- Пух, тебе что намазать — мёду или сгущённого молока? — И того и другого, и можно без хлеба».

[10] Экспириенс (от англ. «expirience») — опыт.

Расходовать эмоции на сострадание — дело неблагодарное, но и спокойно наблюдать за тем, как недавних попутчиков затягивает аномальное болото не хотелось. Пришлось выбрать нечто среднее, отвернувшись, крепко зажмурив глаза и прикрыв уши, чтобы не слышать заполонивших всё вокруг предсмертных стонов, просьб и проклятий.

В нашу сторону — в том числе.

Нет, при желании можно было постараться кого-то спасти… существенно сократив наши собственные шансы на выживание. Обычные люди для Сквези не более чем добыча, отняв которую рискуешь нарваться на неприятности. Пусть себе насыщается, пусть.

Тем не менее Рейджин шагнул к медленно утопающему отцу-одиночке, ратовавшему за «выяснение ситуации» и буднично предложил заключить сделку, благо неподалёку от него плескались дети, мальчик и девочка. Оба с надеждой взирали на красивое, но холодное лицо моего приятеля, искренне полагая, что спасены.

Наивные.

— Спасётся лишь один, — просветил родителя демон. — Взамен — отдашь душу.

— Что угодно… что… ребёнок… — пробулькал отец, бешено вращая глазами и разворачиваясь к мальчику. — Спаси… спаси ребёнка… пожалуйста…

Ха-ха-ха… ха… и чего я ожидала? Девочки никогда не котировались.

Рейджин слегка нахмурился и, затребовав оплату вперёд, присел рядом с умирающим человеком. Едва различимая белёсая субстанция, она же энергия, перетекла в его ладони. Мужчина стремительно иссох, посерел и поседел, уйдя в воду по самую переносицу. Его глаза, впрочем, сверкали надеждой, ведь Рейджин пообещал спасти сына.

Ах, простите великодушно, ребёнка.

— Ну вот, ребёнок спасён, — жестоко рассмеявшись, мой спутник выдернул из трясины девочку. — Приятного сошествия в христианский Ад, смертный. Как тебя зовут, дитя?

— Со… софия, — всхлипнуло дрожащее дитя, широко распахнутыми глазами глядя на то место, где пару секунд назад зло вращал глазами отец-предатель. — А… а папа… папа умер? И… и братик? Совсем?!

— И папа, и братик, — охотно подтвердил напитанный чужой энергией Рейджин, вручая девочке платок. — И ты тоже умрёшь, если не будешь слушаться нас с тётей Фэй. Вытрись.

Пока трясущаяся осинкой Софья кое-как вытиралась, Рейджин окинул взглядом ещё не успевших погибнуть пассажиров «Весёлого котика», очевидно, прикидывая, заключать ли второй контракт. Условной человеческой души вполне хватило бы на всё злоключения, однако я знала, что большая часть полученной энергии достанется мне, значит, стоит перестраховаться.

— Лёшенька-а-а-а, — взвыла дурниной пытавшаяся отнять у меня куртку женщина. — Лёшенька-а-а-а, за что-о-о?! Люди-и-и добрые-е-е, что деется-то?! Спасите-е-е!

— За душу — спасу, — откликнулся Рейджин, готовясь заключать новый контракт, но та отчаянно замотала головой и поджала губы. — Не хотите? Жаль.

— Это не православно, это не по-христиански, — зачастила та. — Сгоришь в Аду за дела свои! И зелёная сгорит, курткой-то так и не поделилась! И блондин сгорит! И шатенка сгорит! И те три спрятавшиеся за ними крысы сгорят! Гори-и-ите!

Женщина продолжала сыпать проклятиями до самого конца, медленно погружаясь в трясину вместе с вопящим и явно не желавшим «православной» смерти Лёшенькой. Рейджина, впрочем, это уже мало интересовало: его внимание переключилось на молодую мать, добровольно отдавшей душу за трёхлетнего мальчика.

— Акция окончена, — сообщил после спасения второго ребёнка Рейджин и выпрямился. — Всем спасибо, все свободны. Обещаю, ни один год полученный в результате заключения контракта не будет потрачен зря. Как там тебя зовут, мальчик? Тоша? Возьми Софию за руку и не выпускай, договорились, Тоша?

Более не обращая внимания на доносившиеся со всех сторон предложения забрать души жён, мужей, сестёр, дочерей и племянников в обход собственных, довольный демон развернулся к нам. Метко обозначенные «крысиным трио» девицы взвыли и вцепились друг в дружку, как если бы образованное кольцо могло защитить их от нападения сверхъестественного.

Одна особенно бойкая девица, представившаяся Настей Шран, даже отважилась вступить с Рейджином в подобие конфронтации и с воинственным кличем сыпанула ему чем-то в глаза. Тихо выругавшись, демон отступил и обрадованные девчонки, решив, что это шанс, принялись теснить его к трясине.

Наверное, в пылу борьбы за собственные права, как-то подзабыли, что ответственность по сто пятой наступает с четырнадцати лет. Или вообще не думали, наивно полагая будто бы несовершеннолетие способно покрыть любые грехи.

— Так его, так! — орала брюнетка. — Души-хуюши ему подавай, мрази! Зуб даю, как в «Сверхах» монстрятина!

— Этис, атис, аниматис! Этис, атис, аниматис![1] — поддерживала её светленькая. — Этис… Держи его крепче, Лесь, вырывается, сука!

— Дура, что ли? — возмутилась Леся, повисая на Рейджине. — Какой тебе «аниматис»? Там по-другому было, вообще-то! Exorciamus te, omnis imundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis ispursio infenalis adversary…[2] ну и так далее по тексту. Ай!