Чтение онлайн

Рядом со славянами и территорией Руси летописцы помещают и другие известные народы, среди коих один нас очень может заинтересовать. Поляки, пруссы и чудь сидят по берегу Варяжского (Балтийского) моря, по нему же сидят и варяги, до восточных окраин, где помещаются народы Симовы (о чем ниже), а на запад – до земли английской и франкской. Варяги (совершенно небезразличный нам народ, поскольку именно по отношению к ним историки прошлого ругались до хрипоты) относятся тоже к колену Иафетову, как и шведы, урмане (норвежцы), готы, русь, англичане, галичане, волохи (франки), римляне, немцы, корляды, венеды, итальянцы и прочии. Но то, что сообщает летопись нам о варягах, всегда позволяло связать этих несчастных с какой-то непоименованной родиной, будто то Норвегия или Финляндия. Со шведами, наилучшими претендентами на варяжское именование, не получалось: они значатся в списке под своим собственным именем. В списке поименована и русь, что ставило ученых в тупик: если варяги на самом деле русь и русь – варяги, и те и другие совсем не шведы, то кто тогда варяги и кто тогда русь? Это именование ухудшало ситуацию и в том плане, что корней названия племени «русь» никто найти не мог. Не помогала даже летописная отсылка: «В год 6360 (852), индикта 15, когда начал, царствовать Михаил (византийский царь), стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при вышеназванном царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом».Хорошо, при Михаиле Русь ходила на Царьград (то есть на Константинополь), но кто населял эту Русь, почему и отчего стали днепровские славяне называть себя Русью, если пока что до киевлян не добрались варяги-русь Аскольд и Дир, принявшие в этом городе княжеские функции? Если варяги и Русь синонимы, то при Михаиле они не могли быть таковыми, и значит, в нашем Допущении что-то совсем не так!

Противники норманнской теории так и говорят: не было варягов, а русь – самонаименование одного из славянских племен.

Но – какого?

Снова поглядим, какие племена перечисляет летопись: морава, чехи, белые хорваты, сербы, хорутане, ляхи (поляки), лутичи, мазовшане, поморяне, поляне, древляне, дреговичи, полочане, ильменские словяне, северяне. Есть в летописи и перечисление княжений согласно происхождению славян, главное место занимают в нем поляне (племя, основавшее Киев). «А у древлян было свое княжение, а у дреговичей свое, а у славян в Новгороде свое, а другое на реке Полоте, где полочане. От этих последних произошли кривичи, сидящие в верховьях Волш, и в верховьях Двины, и в верховьях Днепра, их же город – Смоленск; именно там сидят кривичи. От них же происходят и северяне. А на Белоозере сидит весь, а на Ростовском озере меря, а на Клещине озере также меря. А по реке Оке – там, где она впадает в Волгу, – мурома, говорящая на своем языке, и черемисы, говорящие на своем языке, и мордва, говорящая на своем языке. Вот только кто говорит по-славянски на Руси: поляне, древляне, новгородцы., полочане, дреговичи, северяне, бужане, прозванные так потому, что сидели по Бугу, а затем ставшие называться волынянами. А вот другие народы, дающие дань Руси: чудь, жря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимшола, корсь, норова, ливы – эти говорят на своих языках, они – от колена Иафета и живут в северных странах». Или в другом месте летописи: «…и древляне произошли от тех же славян и также не сразу назвались древляне; радимичи же и вятичи – от род а ляхов. Были ведь два брата у ляхов – Радим, а другой – Вятко; и пришли и сели: Радим на Соже, и от него прозвались радимичи, а Вятко сел с родом своим по Оке, от него получили свое название вятичи. И жили между собою в мире поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты. Дулебы же жили по Бугу, где ныне волыняне, а уличи и тиверцы сидели по Днестру и возле Дуная. Было их множество: сидели они по Днестру до самого моря, и сохранились города их и доныне; и греки называли их „Великая Скифь“». Никаких русов или россов нет даже и близко! Нет даже среди «неславянских» народов. Либо племя было невелико настолько, что в список не попало, либо дело в чем-то ином. Но от малого племени не могла прозваться «вся земля Русьская», которую греки именовали «Великая Скифь»! Следовательно, дело в чем-тоином. Сторонники норманской теории убеждены: эта территория была названа по варягам-руси. Но что делать с указанной в летописи датировкой? Если варяжские князья еще не правили Киевом, то и земли вокруг Киева не могли называться «по-варяжски». Это все равно что получить «Ленинградскую область» за полвека до рождения самого Ильича. Антинорманисты предлагали возможное происхождение самоназвания днепровских славян от речки Рось. Но в древнерусском языке по законам языка «о» не могло переходить в «у», так что рось и русь были разными словами (наиболее упертые антинорманисты с яростью провозглашают, что русь на юге называлась рось, а русь на севере – русь, совершенно забывая, что восточные, то есть определенно южные источники как раз и именуют славянскую русь русью!). Да и славянское племя по законам языка называлось бы «росичи», «росяне», на самый худой конец – росы. А общая территория была бы… Рось или Рса. Вот если бы варяги оказались на южных землях ранее 852 года! То есть до призвания княжить в Новгороде! Казалось бы? Никитин дает и такую возможность: он предлагает список западных народов, где поименованы варяги, и рассмотреть несколько пристальнее. Сам этот список он считает калькой с описаний Амартола, известного на Руси источника, и если восстановить побитый текст, то получится, что варяги не сидели на востоке до самого Мурома, а сидели они на берегах Чермного моря, то есть до владений Симовых. На юге, по Никитину, идентифицировать с варягами можно только племя готов. Но даже в дурном сне готов никто не назвал бы варягами!

Славянские народы были близки по языку и культуре, хотя, конечно, общего языка в ту пору не было: северные славяне отличались от южных и западных и речью, и психологией, и нормами поведения. «Все эти племена имели свои обычаи, и законы своих отцов, и предания, и каждые – свой нрав. Поляне имеют обычай отцов своих кроткий и тихий, стыдливы перед снохами своими и сестрами, матерями и родителями, перед свекровями и деверями великую стыдливость имеют; имеют и брачный обычай: не идет зять за невестой, но приводит ее накануне, а на следующий день приносят за нее – что дают. А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски: убивали друг друга, ели все нечистое, и браков у них не бывали, но умыкали девиц У воды. А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: жили в лесу, как и все звери, ели все нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не бывало, но устраивались игрища между селами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни, и здесь умыкали себе жен по сговору с ними; имели же по две и по три жены. И если кто умирал, то устраивали по нем тризну, а затем делали большую колоду, и возлагали на эту колоду мертвеца, и сжигали, а после, собрав кости, вкладывали их в небольшой сосуд и ставили на столбах по дорогам, как делают и теперь еще вятичи. Этого же обычая держались и кривичи, и прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон».

Поскольку текст родился на земле киевлян, то и поляне предстают в нем наиболее культурным народом – имеют свой закон, предания, кротки и стыдливы. Зато остальным соседям полян достается от киевского летописца: древляне, радимичи, вятичи, северяне, даже более культурные кривичи – все они куда как хуже полян. Но опять же среди упомянутых племен нет руси, и тем более среди этого перечисления нет варягов.

Изучая не только тексты летописей, но и документы Византии и Скандинавии, ученый Василевский пришел к интересному выводу: в византийском государстве были наемники, поименованные словом «варанг», они перечислены наряду с росами, саракинами, франками, кульпингами, булгарами, инглингами, немицами, аланами, обезами, императорской гвардией «бессмертных». Всё это воинские отряды, получившие в Константинополе прописку благодаря сложной международной обстановке. Никитин считает, что при поздней правке текста «варяги» двенадцатого века, явление, характерное не только для Византии, попали в легенду о призвании Рюрика, поскольку призывали князя «из-за моря», а варяги были «заморскими наемниками». Именно с такими наемниками ходили в походы и первые русские князья. Именно поэтому в текст одной из «Русских правд» – уголовного кодекса средневековой Руси, попали статьи о возмещении вреда при обиде варяга Варяги, варанги, варанхи, варяны были явлением распространенным. Некоторые считают, что именно от их деятельности море получило название Варяжского – варяги использовались как охранные отряды для идущих с товарами купеческих судов. Но как же быть тогда с «варяжским гостем» – то есть с варяжским купцом? Может быть, все-таки самоназвание военных отрядов, работавших за оплату, родилось ранее XII столетия? И как же быть с тем перечислением состава войск, которые даются для походов князей по Руси, когда там названы чудь, меря, поляне, словене, кривич… и варяги? А когда дело доходит до победного конца, остаются только словене да варяги? Пожалуй, лишь в одном случае указываются две составляющие войска – чтобы сделать различие между теми, кто «призван» князем (например, как в более позднее время «и все новгородцы»), и теми, кому он платит за труд, своего рода регулярное войско. Недаром Ярослав, впоследствии Мудрый, посылает за море за варягами, когда собирается идти на своих киевских братьев – в этом плане наемное заграничное войско лучше, чем славяне, потому как не примет ничьей стороны, кроме единственной – стороны того, кто платит за войну. Дословный перевод «варанга» на русский язык – мечник или меченосец. В немецком языке «вара» означало клятву. И воины, нанятые князьями «на чужой стороне», давали клятву новому хозяину на своем мече. Скажем еще проще: варяги наших летописей – это рыцари средневековой Европы. Ими в качестве надежной охраны пользовался богатый Новгород, их по примеру новгородцев стали брать в войска и все русские князья. Немаловажен и такой факт; в Новгороде были для варягов своя «варяжская церковь» и свой «латинский поп» – то есть богослужение в церкви шло по римскому образцу. Моду на варягов завели именно новгородцы, которые были гораздо больше Европой, чем любая иная славянская земля на территории будущей России. Впрочем, за использование чужеземного войска новгородцы первыми и поплатились. Впрочем, варягами в скором времени стали называть и наемную военную силу, состоявшую из новгородцев. Иначе как еще объяснить приведенный Никитиным такой факт; во времена Ярослава, когда нанятые за морем варяги у молодого князя взбунтовались, пришлось ему нанимать новых, но уж не за морем, а прямо в новгородской земле. Это войско князя тоже именуется варягами, хотя он входит в Киев не с заморской дружиной, а с новгородцами! Из летописи нам известно также, что этими «варягами» Ярославу пришлось воспользоваться еще раз, когда он был разбит на Буге, и сохранилась даже цена, которую вынужден был платить Новгород за далекий южный поход: 80 гривен от боярина, 10 гривен от старосты и 4 куны с каждого мужчины. Известна и дележка денег – по гривне смердам, по 10 гривнам старостам и всем новгородцам. Однако – варяги!

До какого времени в Новгороде существовало варяжское войско? Примерно до тринадцатого, потому что позже упоминания о варягах в летописях мы не встречаем. А если говорить о заморском, истинно варяжском военном корпусе – так и вовсе до середины XI века. Именно в это время Ярослав и нанимает своих варягов из местного населения, горожан, почему, когда он встречается с войском брата-противника, ему кричат, издеваясь: мол, зачем ты, хромец, пришел сюда со своими плотниками? Но первые варяги были – само собой – не плотниками, то есть не жителями Новгорода Первые варяги отличались этнически.

«В год 6367 (859). Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, и с мери, и с кривичей. А хазары, брали с поля, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке от дыма». Так в летописи под 859 годом появляются наши варяги, в которых многие видят завоевателей и грабителей. Причем первое предложение относится кНовгороду и северным территориям, а второе – к югу и южным территориям Хазары до Новгорода не доходили, главной мишенью для них были города южной Руси. Новгородцы, которые охотно создавали из иностранцев наемную армию, похоже, использовали ее не только для охраны во время морских и речных переходов, но и для «работы с подчиненным населением», склонным к бунтам. Средневековые северные города кормились не только за счет торговли, они были крупными землевладельцами, и земли, на которых они стояли, автоматически считались «новгородскими», недаром именно Новгород ставил на этих землях сторожевые посты, крепости и новые города Раскопки в одном из первых торговых городов Новгородской земли – Старой Ладоге – показали, что на этой небольшой территории жили словене, чудь, шведы. Это был интернациональный город, расположенный в удачном для торговли месте, а рядом с Ладогой стояли дополнительные крепости – форпосты, готовые защитить торговых людей. Для Новгорода таким форпостом была сама Ладога, защищающая начало водного пути «из варяг в греки».

«Первые постройки, которые мы открыли в Ладоге на Земляном городище, – рассказывал мне доктор исторических наук Евгений Александрович Рябинин, – датируются серединой VIII века – 753 год, а в летописи Ладога упоминается среди других древнейших русских городов, и связано это с фрагментом о призвании варягов – 859-862 годы. Мы обнаружили отлично сохранившиеся деревянные постройки, которые относятся к этому времени. Судя по результатам раскопок, население Ладоги было смешанным. Там хорошо прослеживаются скандинавы с острова Готланд, славяне, выходцы с более южных территорий, и балты. Поэтому то население, которое было в Ладоге, нельзя называть славянским, нельзя называть скандинавским. Нигде не сказано, что она была столицей. Просто варяг-Рюрик сел в Ладоге, то есть ее захватил. Для того, чтобы была она столицей, нужно, чтобы создалось само русское государство. Что ж выходит, северная Русь – это когда он в Новгороде сидел, а Киевская – когда в Киев перебрался? Поэтому будем называть это так: первая база основателя династии Рюрика». К сожалению, от того начального периода русской истории не сохранилось крепостей, так что, как выглядела Ладога в это время, можно только предполагать. «В ходе раскопок мы обнаружили два дворца, – продолжает Рябинин, – сменяющие друг друга на протяжение полувека. Но это эпоха Олега иэпоха князя Игоря. В первые 80 лет существования поселение было очень маленьким. Собственно говоря, по-настоящему начало заселения Ладоги относится к X веку. Именно в X веке поселение Ладога превращается в город. Что же касается значения этой Ладоги, то академик Рыбаков правильно написал, что это была естественная база норманнов. И если мы обратимся к средневековым сагам и географическим сочинениям второй четверти X века, то скандинавы не считали Ладогу русским городом. Они говорят: мы пришли в Ладогу, потому что нельзя было плыть до Новгорода. Если перейти на современный язык, то речь идет о свободном экономическом пространстве. Вольный город. Ладога держала контроль над Балтикой». Рядом с Ладогой, в полутора километрах, есть и другой исторический памятник – Любша. Евгению Александровичу посчастливилось найти здесь древнюю каменную крепость. В те времена, когда Ладога была просто деревянным селом, в Любше существовали каменные укрепления: «Пока мы не можем суверенностью сказать, кто основал эту крепость. Может быть, западные славяне, может быть, Великая Моравия, чехи. Неизвестно. Потому что в восточной Европе этого времени нет крепостей. Но люди, строившие крепость, знали, что такое каменная архитектура, и традицию они принесли уже в сложившемся виде. Ясно, что это не скандинавы,, скорее всего – славяне, но откуда они пришли, пока неизвестно.

А потом в один прекрасный момент, не позднее 900 года, пришли другие люди, боевые, энергичные, крепость взяли и остались в ней жить. Но они не поняли, зачем нужны каменные стены, и они их, засыпали! Может быть, именно летописный Рюрик и побил нашу крепостцу».

Может, и побил. Вряд ли «призвание» Рюрика происходило на совершенно безоблачном историческом фоне. Летопись явно указывает на несогласие новгородцев с их варягами: изгнали они защитничков за море и попробовали сами владеть своей землей, но, очевидно, перессорились и начали святое дело усобицы, которое характерно как для феодальной республики Новгород, так и для более поздней южной Руси. Между прочим, ученых смущает само название Новгорода: если существует Новгород, то, исходя из логики, где-то должен находиться и Старгород: «Теория переселения предполагает наличие разноэтапных „Нового“ и " Старого" городов.

Концепция переселения может быть проверена поэтому только поисками предположенного предшественника Новгорода. В пределах Новгородской земли, в отличие от других русских земель, городов очень мало. За вычетом крепостей, построенных в XIII-XV вв., к числу несомненно древних относятся лишь Старая Кадога, Старая Русса и Рюриково Городище (в 2 км от Новгорода). Все три пункта уже предлагались в литературе на роль старого по отношению к Новгороду города, чему способствовало осмысление их топонимов. Между тем и Русса, и Ладога стали называться "Старыми" исключительно поздно и не по отношению к Новгороду, а по отношению к возникшим около них Новой Руссе и Новой Ладоге. Городище, которое так именовалось и в XII в., что свидетельствовало о большой древности этого пункта, однако никогда не называлось Рюриковым; это добавление к своему названию, явившееся плодом ученых реминисценций дилетантов, оно получило лишь в краеведческой литературе XIX-XX вв. Во всех трех пунктах производились археологические раскопки, которыми установлено отсутствие в Руссе слоев более древних, чем X в., в Ладоге и на Городище, располагающих и более древними слоями, отсутствие прямых генетических связей с ранними новгородскими древностями". Вывод прост: Новгород или, как его писали в западной традиции Невогард, не имел своего Старгорода, откуда пришли "старгородцы" и построили новый город. Но с самого начала Невогард был городом торговым, то есть со смешанным населением, разными интересами и – очевидно – разными партиями, следовательно, даже решение важных вопросов на вече могло не привести народ вольного города к согласию. Новгородцы то приглашали, то изгоняли своих варягов (позже они будут проводить те же фокусы со своими князьями, о чем пишет Янин: "Факт древнего приглашения Рюрика в дальнейшем сделался конституционным знаменем Новгорода. Но это не единственный факт такого рода. Новгородцы в конце X в. настояли на княжении у них Владимира, в 1052-1054 гг. оставили у себя Ростислава Владимировича и снова пригласили его в начале 60-х годов, в 1096 г. изгнали навязанного им южными князьями Давида и призвали Мстислава, в 1102 г. решительно воспротивились замене Мстислава сыном киевского князя"), пока в конце концов не возникла необходимость полностью решить "варяжский вопрос". Вот тут-то и появляется в летописи знаменитая легенда о призвании варягов.

"В год 6370 (862), – сообщает летописец, – изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род народ, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: "Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву". И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: "Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами". И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах – находники, а коренное население в Новгороде – словене, в Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Белоозере – весь, в Муроме – мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик. И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: "Чей это городок? " Те же ответили: "Были три брата Кий Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам". Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян. Рюрик же княжил в Новгороде".

Из этого отрывка, который обыкновенно попадает в любой учебник истории, ясно, что наша проблема с варягами, Рюриком и русью только начинается. Именно в этом тексте и появляется синонимия между варягами и русью, а также еще более непонятное, что пришли срочным порядком вызванные из-за моря варяги и "взяли с собой всю русь". Если с варягами более-менее понятно, что наемное это войско, то с русью, которую можно разом забрать с собой и переселить из-за моря в Новгород, – дело темное. Конечно, в истории известны моменты, когда целые народы покидают место своего обитания – так двигались гунны, сметая все на своем пути, так шли готы, но никакая русь никогда и никуда не ходила, тем более с запада на восток. Некоторые ученые мужи предполагали, что русью были названы западные славяне, сидевшие в Богемии или Пруссии, и что читать нужно не русь, а вообще "прусь". Но полабские славяне, которые были уничтожены впоследствии немецкими рыцарями, никуда со своих земель не переселялись. Обориты (ободриты) крепко держались за свои "немецкие земли", считая их совершенно славянскими и ко всему прочему родными. В "Степенной книге", составленной для употребления Иоанном Васильевичем Грозным, по этому поводу записано следующее: "Жезлом же прообразы в Руси Самодержавие Царское скифетроправление, иже нанося от Рюрика, его же выше рекохом, иже прииде из Варяг в Великий Нов Град с двема братом своима и с роды своима, иже бе от племени Прусова, по его же имени Пруская земля именуется. Прус же брат был единоначальствующего на земли Римского Кесаря Августа, при нем же бысть неизреченное на земли Рожество Господа и Бога и Спаса нашего Исуса Христа, предвечного Сына Божия от Пресвятого Духа и от Пречистыя Приснодевы Марии".Вот отсюда, скорее всего, и вылез на свет Прус и земля Прусова и племя Прусово, но к историческому Рюрику этот Прус не имеет никакого отношения. Не имеет к нему отношения и следующее сообщение "Степенной книги", явно пытающееся объяснить родословие Рюрика и свести его с летописными подтверждениями: "Сей Кесарь Август раздели вселенную братии своей и сродником, ему же бяше брат именем Прус, и сему Прусу тогда поручено бысть властодержавство в березех Висли реки град Маброк и Туры и Хвойница, и преславный Гданеск и иные многие града по реку глаголемую Неман, впадшую в море, иже и доныне зовется Пруская земля. От сего же Пруса семени бяше вышереченный Рюрик и братия его; и егда еще живяху за морем, и тогда Варяги именовахуся, и из-за моря имаху дань на Чуди, и на Словенех, и на Кривичех".Нет, варяг Рюрик с братьями от семени Прусова, которые пришли со "всей русью", нас устроить не могут. Такое движение полабских славян на восток не могло остаться незамеченным, и первыми бы на него отреагировали те самые немцы, активно занимавшиеся вытеснением своих язычников куда подальше. Хотя полабская Русь имела полное право именоваться русью. Этот народ в германском окружении называли ругами, откуда и было дано название острову Рюген с самым известным языческим святилищем Арконой, где находились славянские идолы. Руги, вне всякого сомнения, были язычниками и крепко своей веры держались. Но на восток, спасаясь от христианизации, они не переселялись ни в VIII, ни в IX, ни в X веках, предпочтя переселению кто крещение, а кто и смерть.