Чтение онлайн

Вполне понятно, что такой противник как Киев новгородским купцам и варягам был опасен – в любой момент киевляне могли запереть идущий в низовья флот, а при желании ограбить или полностью уничтожить. Так что посылка в низовья Аскольда и Дира была вполне правильная для северян акция – иначе они справиться с "киевской опасностью" не могли. Аскольд и Дир свою задачу выполнили, но…

Вот из-за этого большого "но", спустя почти что двадцатилетие, когда на смену умершему в 879 году Рюрику пришел князь Олег, дядя малолетнего Игоря, наследника династии, пришлось срочно собирать варяжскую рать и идти к берегам Русского моря, чтобы вернуть Киев, а следовательно – и власть над путями, ведущими через Киев в изобильные страны Востока Аскольд и Дир, вкусив сладость власти, не желали ее из своих рук выпускать. Очевидно, они стали очень мешать северному Новгороду. Пришлось посылать варягов на Киев, но туда они так и не дошли: Аскольд послал войско на Полоцк и войско да Смоленск. Новгородским варягам пришлось отступить. Но кто владеет рекой – владеет миром: миром владели те, кому по рангу не положено, – Аскольд и Дир.

Спустя три года после получения власти князь Олег, прозванный впоследствии Вещим, отправился возвращать свой – а он считал город таковым – Киев. На юг он продвигался в ладьях, попутно завоевывая население, сажая на местах своих варягов и основывая новые города. По сути, сама операция была организована для полного и фактического закрепления власти Новгорода. Летопись дает весьма скромное описание деяний Олега: "В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нем своего мужа. Оттуда отправился вниз, и взял Любеч, и также посадил мужа своего. И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир. Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, и сам приступил, неся младенца Игоря. И подплыл к Угорской горе, спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что-де "мы купцы, идем в Треки от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим". Когда же Аскольд и Дцр пришли, выскочили все остальные из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: "Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода", и показал Игоря: "А это сын Рюрика". И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор; на той могиле Ольма поставил церковь святого Николы; а Дурова могила – за церковью святой Ирины. И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: "Да будет это мать городам русским". И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью. Тот Олег начал ставить города и установил дани словенам, и кривичам, и мери, и установил варягам давать дань от Новгорода по 300 гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава".

История, конечно, не самая красивая – тут и обман, и убийство сородичей, и что самое в ней интересное – взяв Киев, Олег никуда больше из него уходить не собирается. Новгород брошен на севере практически на произвол судьбы, власть в нем передана, скорее всего, оставленному наместнику, на Новгород – обратите внимание! – наложена дань. Если до этого момента, то есть до 882 года, именно Новгород считался главным городом владений, то теперь на его место поставлен Киев. Почему? Не нужно ничего придумывать. Олег вовсе не разочаровался в северном Новгороде. Просто, и это, скорее всего, именно так, главным городом становится в то время город, где находится (то есть собирается жить) великий князь. Так что подобное толкование случившегося с Новгородом и Олегом, может быть, способно нам объяснить, почему некоторые ученые считали, что первая столица Руси находилась в Старой Ладоге. Официально Ладога никогда не называлась столицей Руси, но именно в ладожской крепости продолжительное время жил предыдущий властитель условный Рюрик, а также сам конунг Олег, и его жена, и жена Рюрика, и дети Олега и Рюрика. Странная, конечно, ситуация, но уезжает князь на новое место жительства – следом за ним уезжает и власть, и прежняя столица обкладывается данью! Иными словами, Новгород сразу становится чужим, чуть ли не "вражеским" городом, обязанным князю платить. И эта порочная практика сохраняется, между прочим, и при всех последующих великих князьях. Даже Владимир требует от своего сына Ярослава уплату новгородской дани!

Олег берет Киев без боя, во всяком случае, уничтожение противников и клятвопреступников происходит быстро и малой кровью. Убитых соперников князь велит похоронить по христианскому обряду – иначе не объяснить, почему на местах их погребения он устанавливает церкви – Николы и Ирины. Следовательно, либо Аскольд и Дир были христианами, либо Олег принял крещение – третьего не дано. (Согласно летописи, наша легенда иного толкования не позволяет – другое дело, насколько мы можем тексту верить. Совершенно непонятно, почему оба несчастных похоронены в двух разных концах Киева, разве что для того, чтобы объяснить через два столетия расположение первых киевских церквей.) Непонятны между тем и сами легендарные события, связанные с устранением "клятвопреступников", – ни их крайняя доверчивость, ни мгновенное признание собственной вины и особенно предъявление младенца-Игоря, которому уж точно в тяжелом походе Олега через воды и дебри с севера на юг делать было абсолютно нечего. Вывод из всего вышеизложенного можно сделать самый простой: Киев оказался невероятно легкой добычей. Процесс централизации земель пошел: простым и легким способом Олег соединяет две части своего пока что аморфного государства – север и юг. Но между севером и югом лежат бескрайние просторы Русской равнины, утонувшие в лесах и болотах. И там стоят города, на которые власть Олегова пока что распространяется чисто номинативно. За время правления первые киевские варяги сумели сделать немного: они сразу после вступления в должность начали борьбу с Хазарским каганатом (который и так доживал последние дни), отменили дань каганату и заменили ее данью Киеву. Довольно разобщенные племена южной Руси могла сплотить только сильная внешняя угроза (в нашем случае – каганат), и только по этой причине земли вокруг Киева согласились давать дань "матери русских городов", но, устранив правителей Киева, Олег одновременно и отменил все существовавшие между Киевом и княжествами соглашения. И ему пришлось завоевывать племена снова;

"В год 6391 (883). Начал Олег воевать против древлян и, покорив их, брал дань с них по черной кунице.

В год 6392 (884). Пошел Олег на северян, и победил северян, и возложил на них легкую дань, и не велел им платить дань хазарам, сказав: "Я враг их и вам (им платить) незачем".

В год 6393 (885). Послал (Олег) к радимичам, спрашивая: "Кому даете дань?" Они же ответили: "Хазарам". И сказал им Олег: "Не давайте хазарам, но платите мне". И дали Олегу по щелягу, как и хазарам давали. И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал".

Собственно говоря, княжества экономически ни в чем не выиграли – Олегу им пришлось платить столько же, сколько и хазарам, единственное, что они были относительно избавлены от хазарских набегов – теперь с войском каганата разбирались варяги Олега Очевидно, не всем племенам хотелось таких отношений с Киевом, так что неудивительно, что с более независимыми тиверцами и уличами Олегу пришлось воевать. Но даже эти войны были гораздо лучше постоянной нервотрепки с жителями Новгорода! Олег, конечно, северный город не бросил без пригляда, но на юге он чувствовал себя гораздо комфортнее, может быть, даже и потому, что днепровские славяне были другими – более податливыми, склонными к компромиссам, ими было попросту легче управлять. Да и богатства, которые могли обеспечить торговля и завоевательные походы, были значительнее, чем новгородская дань. Здесь князь мог распоряжаться, в Новгороде – только выполнять указания. Есть разница?

Подмяв днепровских славян, Олег продолжил дело Аскольда и Дира – он начал завоевательные походы. Еще под 866 годом в летописи записано: "Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним в 14-й год царствования Михаила. Царь же был в это время в походе на агарян, дошел уже до Черной реки, когда епарх прислал ему весть, что Русь идет походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда, множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошел в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в Церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и смочили в море ее полу. Была в это время тишина, и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой".Поход варяжьей дружины за море оказался тогда неудачным. Именно этот варяжский поход и вызвал ужас у царя Михаила и патриарха Фотия. Фотий в своих записях признавался, что впервые столкнулся с таким диким и страшным народом как русы. Впрочем, заслуги греков в победе над варягами не было никакой – это сделала за них природа. Но первый же поход Олега показал, что ни святые иконы, ни природа не помогут тем, чье войско окажется слабее.

"В год 6415 (907). Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли греки "Великая Скифь". И с этими всеми пошел Олег на конях и в кораблях; и было кораблей числом 2000. И пришел к Царьграду: греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги.

И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и поплыли к городу. Треки же, увидев это, испугались и сказали, послав к Олегу: "Не губи города, дадим тебе дань, какую захочешь ". И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки, и сказали: "Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на гиге Богом". И приказал Олег дать дани на 2000 кораблей: по 12 гривен на человека, а было в каждом корабле по 40 мужей.

И согласились на это греки, и стали греки просить мира, чтобы не воевал Греческой земли. Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими Царями Леоном и Александром и послал к ним в столицу Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида со словами: "Платите мне дань". И сказали греки: "Что хочешь, дадим тебе". И приказал Олег дать воинам своим на 2000 кораблей по 12 гривен на уключину, а затем дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова, для Любеча и для других городов: ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу. "Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на 6 месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И пусть устраивают им баню – сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно". И обязались греки, и сказали цари и все бояре: "Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное; пусть запретит русский князь указом своим приходящим сюда русским творить бесчинства в селах и в стране нашей. Приходящие сюда русские пусть живут у церкви святого Мамонта, и пришлют к ним от нашего царства, и перепишут имена их, тогда возьмут полагающееся им месячное, – сперва те, кто пришли из Киева, затем из Чернигова, и из Переяславля, и из других городов. И пусть входят в город только через одни ворота в сопровождении царского мужа, без оружия, по 50 человек, и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов".

Цари же Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплачивать дань XI присягали друг другу: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир. И сказал Олег: "Сшейте для руси паруса из поволок, а славянам копринные", – и было так. И повесил щит свой на вратах в знак победы, и пошел от Царьграда. И подняла русь паруса из поволок, а славяне копринные, и разодрал их ветер; и сказали славяне: "Возьмем свои толстины, не даны славянам паруса из паволок". И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега Вещим, так как были люди язычниками и непросвещенными".