Чтение онлайн

– Что ещё за метод?

– Изо всех сил делать вид, что в этой теме нет ничего интересного, пока Виолетта сама в это не поверит. Скучные истории быстро забываются.

– Ценю вашу креативность, Констанция, – усмехнулась Севилла. – Только очень сложно скандал такого масштаба сравнять с унылой лекцией о жизни дождевых червей. Даже при всём вашем таланте изображать безразличие.

– Прозвучало, как оскорбление…

– Вовсе нет. Простое наблюдение. К слову, как приведёте себя в чувство, спускайтесь в сад и объясните брату, что бегать в поисках сотовой связи вокруг замка – дохлый номер. Он с самого утра сам не свой.

Конни рухнула обратно на мягкие подушки, издав попутно что-то, похожее на недовольный рык. Только не это. Ну, вот и зачем она рассказала Берту о том, что в районе старой каменной лестницы в саду иногда появляется сеть? Теперь у этого дуралея раз в три дня случался приступ одержимости: ему во что бы то ни стало надо было написать якобы непринуждённое «привет! Как дела?» своей тайной зазнобе, чтобы потом целый день убеждать самого себя, что это обычная вежливость, и вообще он ни капельки не скучает по ней.

– Что вам сегодня снилось? – силуэт госпожи Сапфир скрылся за высокими и узкими двойными дверями гардеробной. Конни не любила, когда ей подбирали одежду, диктовали условия диеты и вообще обслуживали так, словно она сама была не в силах о себе позаботиться. Но, пока не подействовало виолеттино лекарство, можно было и потерпеть. Дама неприлично громко (а может так только казалось?) скрипела плечиками с развешенными на них платьями и рубашками, водя ими по металлической перекладине туда-сюда. От этих звуков у Конни неприятно кольнуло в висках, но боль быстро отступила.

– Озеро… – медленно выпустив струю воздуха через неплотно сжатые зубы, процедила девушка и уставилась в потолок. Фреска, изображающая виноградную лозу, ползущую от стены к старинной кованой люстре, выцвела и почти полностью растворилась в молочного оттенка штукатурке. Только маленькие птички – канарейки и неразлучники с пёрышками ярко-жёлтого, голубого и персикового цвета – сохранили более отчётливые очертания. Из-за этого могло показаться, будто бы их дорисовали на потолке гораздо позже, чем выступающую фоном зелень. Быть может, так оно и было.

– Озеро? – переспросила Севилла, вновь появляясь в спальне. В руках у неё были широкие шёлковые брюки изумрудного цвета и простая бежевая рубашка. Кажется, дама вовсе не собиралась предоставлять хозяйке право выбора. – Какое-то конкретное озеро?

– Нет… просто красивое место. Тихое, прохладное, с лодочками и домиками не берегу. И вода там была такого невероятного оттенка лазури – словами не описать! – Констанция попыталась ещё что-то вспомнить, но детали сна расплывались в памяти. Пагубное воздействие винных возлияний. Как правило, Конни хорошо запоминала свои сны и даже записывала их в дневник, но сегодня из этого вряд ли бы вышел толк. В себя б прийти для начала.

– Это на вас разговоры о фестивале так повлияли, – заключила госпожа Сапфир, и доводы её показались девушке очень разумными. Она машинально кивнула.

– Возможно. Лив говорила, что в Сальтхайме совсем не так жарко, как в Линсильве. И ещё у её друзей там курорт…

– Да, точно. Она же говорила про «Домик Егеря»? Я была там однажды. Очень приятное место – тихое, рядом с заповедником, все домики с роскошным видом и сервис очень приличный. Конечно, можно было и в «Эрнане» остановиться, но петляющих коридоров мне и тут хватает…

– Что за «Эрнан» и почему мне знакомо это название? – удивилась Конни, пытаясь вспомнить, где она слышала раньше про что-то подобное или созвучное. Сознание её потихоньку светлело, и шестерёнки в голове шевелились заметно энергичнее.

– Это отель. Отреставрированное поместье семьи Эрнан, владевшей озером бог-знает-когда. Эрнаны вымерли давно, здание и прилегающие земли выкупили инвесторы, и сейчас это место пользуется большой популярностью у островитян с достатком. К слову, – женщина аккуратно разложила вещи на бархатной оттоманке и резко выпрямилась, – если бы вы согласились на предложение мэра Леманна приехать на фестиваль, то он точно поселил бы вас с Бертом в «Эрнане». Его сын владеет небольшой долей бизнеса. Может, в письме это упоминалось?

– Упоминалось, – медленно кивнула Конни и тут же непроизвольно скривила губы, ощутив на языке неприятный кислый привкус, – но не в том, что от мэра Леманна…

– О, – догадалась дама и тоже заметно напряглась, – точно! Да, совладельцами отеля является семья Тенебрис. Об этом я не подумала.

– Видимо, Амандин зазывает меня на свои курорты, чтобы тихонечко закопать где-нибудь на поле для гольфа…

– Что ж, перспектива поездки на фестиваль растаяла прямо на наших глазах… – со вздохом заключила Севилла и одарила Констанцию горько-сладкой улыбкой.

***

Прохладное утро давно осталось позади – время шло к полудню, и потому весь сад был наполнен горячим и густым, как смола, воздухом. Немного помутневшие с годами стёкла оранжереи при столь ярком солнце сверкали, словно чистейший хрусталь, заставляя щуриться всех, кто проходил мимо. Грязно-жёлтая панама садовника Годфри плавала над ровно остриженным краем декоративных кустов, отделявших более презентабельную садовую территорию от той, где начиналась густая и мрачная самшитовая роща.

– Доброго дня, госпожа Маршан! – голос Годфри донёсся из недр зелёной плоти стены. Мысленно девушка поблагодарила его за то, что он не стал выглядывать и рассматривать её помятое праздной жизнью лицо.

– Доброго дня и вам, – махнув рукой (хотя никто этого жеста не увидел), поприветствовала Конни в ответ. – Вы Берта не видели?

– Он у старой лестницы – танцует там с телефоном опять, – добродушно усмехаясь, докладывал садовник.

Что ж, сегодня братец на удивление упорен. Раз он до сих пор не бросил эту затею со связью. Роза – их единственная ближайшая соседка, владелица небольшого магазинчика и лёгкая на подъём рыжеволосая красавица по совместительству – уехала из города всего полторы недели назад, а пылкая влюблённость Берта уже во всю прогрессировала, принимая форму лёгкой одержимости. Сын своего отца – что уж тут поделать. Роза с её хрустальным смехом и колдовским обаянием стала для него кем-то вроде музы. А статус музы Маршана предполагал множество интересных и (по мнению Конни) подчас нездоровых вещей, включающих эмоциональные качели, созависимые отношения и необузданные страсти вперемешку с затяжными приступами меланхолии. Берт никогда не обижал своих женщин, но контролировать свои страстные порывы у него получалось из рук вон плохо. Особенно, если его очередная зазноба по той или иной причине не была доступна ему вся целиком и без остатка. И это был как раз тот самый случай.

– Как успехи со связью? – щурясь от яркого света, поинтересовалась Конни, приближаясь к старой каменной лестнице. Севилла говорила, что раньше (лет сто пятьдесят назад) Ди Граны хотели здесь построить что-то вроде амфитеатра в античном стиле. Зрители должны были сидеть на каменных ступеньках, наблюдая за артистами в центре круга, но в итоге хозяева замка передумали и бросили это дело на полпути. Часть ступенек за эти годы вросла в ландшафт, почти полностью скрывшись под толстым слоем мха и травы, но одна небольшая секция всё ещё оставалась расчищенной и, судя по всему, уже давно использовалась в качестве места для отдыха и медитации, скрытого от посторонних глаз. В тени ивового дерева, здесь можно было остаться наедине со своими мыслями, вдыхая насыщенные ароматы зелени, рыхлой почвы и солоноватого морского бриза. А ещё тут иногда, очень-очень редко, можно было отправить смс-сообщение.