Чтение онлайн

Джафар раскрыл свою дорожную сумку и, порывшись среди немногочисленных вещей, которые ему удалось припрятать от ненасытных и религиозных хозяев, достал оттуда свое золотое кольцо и показал меняле.
– Достаточное вознаграждение за нужную информацию?
– Откуда мне знать, что оно настоящее? Сперва дай мне проверить доброкачественность товара, а уж потом требуй, что желаешь узнать.

Новрузов стоял в нерешительности, не зная как ему быть. От природы наделенный проницательностью и живым умом (которые у других людей начинают развиваться в результате долгого обучения и профессиональной деятельности), он видел в этом человеке лицедея и лжеца. Однако, не имея другого выхода, ему пришлось положиться на честность, а вернее, совесть менялы. Он вручил свое "сокровище" мужчине и последовал за ним.
– Нет, нет! Стой там, где стоишь, - предупредил тот.

Пройдя к своему месту, он что-то шепнул помощнику и начал при свете сальной свечи со вниманием разглядывать золотое изделие.

Новрузов был так взволнован, что не заметил исчезновения мальчугана. Причину ухода его он понял, когда тот вернулся в лавку с двумя вооруженными людьми. И только теперь до Джафара дошло, отчего меняла так долго и с таким усердием разглядывал кольцо. Он просто-напросто тянул время, ожидая городовых стражников.

При виде мужчин с оружием пришелец понял, что попался в ловушку. Он сознавал, что, обнаружив его побег, "хозяева" не пощадят его. И единственным методом избежать кары было силой вырваться из лавки и скрыться от преследователей.

Но находчивость профессора не помогла ему в этот раз. Силы противников оказались неравными. В схватку ввязался также и хозяин лавки. Новрузова заковали в кандалы по рукам и ногам и доставили к эрбаду Сьяваршану.

В утренний час Хавани* эрбад совершал Хошбам - молитву рассвету. Этот молитвенный обряд он проводил вне стен храма на ритуально очищенном участке земли.

______________ * Хавани - (букв. относящийся к выжиманию хаомы; этот священный напиток следовало готовить утром) - от зари до полудня.

Местные жрецы были самыми богатыми и знатными. Они носили платья, изготовленные из верблюжьей шерсти. Жрец помимо туники до колен с длинными рукавами и широких штанов надевал длинную мантию со свисающими пустыми рукавами. Головным убором им служила высокая тиара с патиданом.

Эрбад Сьяваршан, держа в руке прутья барсмана*, стоял в позе адорации и молился рассветному солнцу, первому и наиблагодатному источнику тепла и света.

______________ * Барсман (а) - ветви тамариска, используемые священнослужителем во время молитвы и литургии.

Процесс возлияния хаомой и восхвалений у главного жреца занимал несколько больше времени, чем у мирян, поэтому беглого раба заставили подождать до окончания богослужения.

Однако наблюдать за совершением обряда любителю истории не позволили. Он стоял спиной к восходящему солнцу, - то ли в наказание за совершенный побег, то ли в целях сохранения в тайне храмового ритуала.

Наконец, молитва эрбада завершилась, и он проследовал со своим приближенным дастуром Феридуном к главному восьмиэтажному башенному храму семи планетных богов и беспредельного света. У входной двери башни наличествовал узкий газовый колодец, перекрытый каменной плитой с отверстием для пламени, которое служило очистительным целям. Попасть в мегарон* можно было лишь перепрыгнув через пламя.

______________ * Мегарон - ритуальное помещение внутри храма с апсидообразной прихожей, служащей для очищения и освящения огнем.

У ворот стены, охватывающей храмовый участок, также имелся газовый колодец. Миновав его, стражники с плененным гиеродулом приблизились к башне семи богов.

Эрбад и дастур, перепрыгнув через пламя, проникли в храм. Вход туда был доступен лишь избранным, поэтому пленник остался стоять снаружи.

Сьяваршан находился в прихожей храма и с надменным видом смотрел на беглеца. Их разделяло пламя, которое должно было защитить эрбада от "нечестивого джуддина".
– Ложь в твоих устах при нашей первой встрече была искусно облечена в праведность и правдивость, - начал жрец свою речь.
– И не стыдно было тебе притворяться правоверным ради спасения своей плоти?

Новрузов побледнел при этом обвинении, - жрецу откуда-то стало известно, что он не зороастриец.
– Истина - лучшее благо. Благо будет, благо тому, чье Истине лучшей благо, - сказал жрец слова из священной Авесты, восхваляющие Истину.
– Ты же избрал себе в наставники и друзья дайва* Друджа - Лжи, принял сторону Анхра-Манью и отвратил от себя наилучшего Господа, наилучшего главу по Истине - Ахура-Мазду. Скажи мне, создание Духа Святейшего, что есть в этом мире плотском такого прекрасного и лучшего, что ты решил в борьбе людей и дайвов искать защиты у смертоносного исчадия Анхра-Манью? Разве благая Аши, приходящая на помощь и дающая защиту, отказала предоставить ее тебе?
– Джафар молчал, не зная, что ответить.
– Ну, что же ты молчишь, или дайвы сдерживают твои уста?
– Да не вожусь я с вашими дайвами и друджами и никогда не искал защиты у Злого Духа, - не выдержав долее нападок, вспылил осужденный.
– Пусть Арштат** станет мне свидетелем, что я такой же праведник своей веры, как вы - вашей. Может, я и не принадлежу к ашаванам, но и никогда не был сторонником Друджа. В этом мире я борюсь за справедливость своими методами, отличными от тех, которые используете вы, но такими же действенными....
– Такими мыслями, словами и делами ты не пополнишь свою сокровищницу для небес***, - прервал говорящего главный жрец.
– Счастье будет тому, чья праведность - ради лучшей лишь праведности. В чем же ты, вероломный лжец, видишь счастье?
– В своей свободе!
– И ради этого ты вступил на путь лжи?
– Где ложь неизбежна, там смело нужно лгать. Ведь лжем ли мы или говорим правду, - добиваемся одной цели - выгоды! Разве не этому принципу последовал Даравауш, убив Бардью? Не произноси в этих священных землях имя этого перса-нечестивца!
– негодующе вскрикнул эрбад при упоминании имени Дария I.
– Затем он умолк, взял себя в руки и заговорил более спокойным тоном.
– Ради награды за благочестие и прощения грехов я творю деяния праведности для любви души! Пусть Рашну взвесит твои хумата, хухта и хваршта****.

______________ * Дайвы (древнеинд. дэва) - злые духи, порождения Анхра-Манью. Противопоставляются ахурам, благим духам, созданным Ахура-Маздой. ** Арштат - божество правды и справедливости. *** В ворот рубашки судра зашивали маленький кошелек. Он должен был напоминать верующему о том, что человек всю жизнь обязан наполнять его благими мыслями, словами и делами, для того, чтобы обрести себе сокровище на небесах. **** Рашн(у) - божество порядка и справедливости. Во время посмертного суда над душой он держит в руках весы, на которых взвешиваются благие мысли (хумата), слова (хухта) и дела (хваршта) усопших.

После этого приговора верховного жреца храмовая стража вывела гиеродула за стены священного участка и за городские ворота. Его повели к скалистой пустоши, куда никто кроме храмовых стражей и насассаларов не осмеливался ступить.

Для Новрузова последние слова эрбада остались неясными. И смысл их он понял, когда стражники, развязав ему руки, начали срывать с него одежду. Обнажив осужденного по пояс, они, применив немало усилий, сумели все же уложить непокорного гиеродула на каменный выступ. Привязав его веревками к специально прибитым около камня колам, они лишили Новрузова подвижности. Смертная казнь для отступников веры и лжецов была суровой. Приговоренного держали там связанным до тех пор, пока он не умирал от голода и жажды. После наступления смерти труп (по местным обычаям) оставляли на растерзание птицам и хищникам. Затем обглоданные животными кости перекладывали в определенные глиняные сосуды и относили в специальное вместилище костей - асто-дана.

Выполнив свою задачу, мужчины покинули это место, оставив Джафара там умирать.

День близился к концу. Закатное солнце золотило главные башни двух крепостных городов, в одном из которых жило светское общество, а в другом духовенство. В храме семи планетарных богов осуществлялось ритуальное богослужение - Узайерина*. Семиглавые огни, горевшие на вершине башни, озаряли площадку, на которой жрецы исполняли священные гаты**. Цвет их белых одеяний менялся от бликов ритуального пламени. Силуэты священнослужителей были различимы далеко за пределами города Атеши-Багуан. В сумрачный час каждый зороастриец перед очагом в своем доме или в меньших храмах, открытых для мирян, в священных землях "города огненных богов" произносил молитвы, восхваления и обращался с просьбой к Мудрому Всевышнему.

______________ * Узайерина - до сумерек (авест.). ** Гаты - песни, песнопения, сочиненные самим пророком Заратуштрой, входящие в состав Ясны в качестве ее самой священной части. Ясна (букв. поклонение, жертвоприношение, от авест. йаз - почитать, поклоняться) включает молитвы, произносимые при жертвоприношениях и богослужении, восхвалении, и литургические обращения к божествам. Одна из 21 наски (книг) Авесты. Состоит из 72 глав, именуемых "ха" (авест. хаити, хатай), в том числе 17 глав так называемых гат.