Чтение онлайн

Апрельские ночи в долине огней были прохладными и влажными, а порывистый ветер еще более охлаждал воздух. Если днем солнце приносило умеренное тепло, то к вечеру земля остывала и холодела.

Приговоренный к медленной и мучительной смерти, пришелец из будущего озяб от весеннего полуночного ветра. Он пытался согреться путем внушения, уверяя себя, что ему слишком жарко, однако этот метод отчего-то ему не удавался. Весь день он пробовал выбраться из смертельной ловушки, тщился расслабить путы, изранил себе руки до крови, но вернуть себе свободу так и не смог. Старательные стражники добросовестно выполнили свои обязанности. Он даже звал на помощь, надеясь, что кто-нибудь, услышав его громкие крики, придет туда, но все было безрезультатно. Ни одна живая душа не желала помочь ему.

Еще более невыносимыми были для него не погодные условия, а безнадежность, охватившая его. Джафар не боялся смерти. Он был воспитан в семье, где придерживались религиозных догматов ислама, которые учили воспринимать смерть как начало другой жизни. Но больше всего Новрузова тяготила мысль о ситуации, в которую он попал. Товарищи ждали от него действий, возлагали на него надежды, а он очутился в таком положении, что сам нуждался в помощи. Однако получить ее было не от кого, оставалось лишь надеяться на чудо.

Отчаявшись, Джафар прибегнул к последнему шансу на спасение молитве!
– О, великий и милостивый Аллах! Я никогда ни о чем не просил тебя... Молю, помоги мне выбраться отсюда и спасти своих друзей.... Не оставляй меня одного в столь затруднительном положении...
– он устремил взор на безлунное, безоблачное небо, ища покровительства небес.

Вдруг рядом с ним послышался хруст камней и Джафар вздрогнул от неожиданного звука. Он подумал, что это какой-нибудь хищник, но догадка его оказалась неверной. Он встрепенулся, когда из ночной мглы возникла человеческая фигура, облаченная во все черное. Ночь была настолько темной, что приговоренный не мог разглядеть лицо незнакомца, и ему показалось, что существо это явилось из потустороннего мира. Он настолько разволновался, что у него даже застучали зубы и по спине прошел озноб.
– Кто ты?
– наконец набравшись смелости, спросил он призрачную персону.
– Тот, кто не знает человеческих страстей, - ответил тот, и Джафар облегченно вздохнул, поняв, что возле него существо из плоти и крови.
– Как ты попал сюда? И каковы твои намерения?
– То же самое я хотел спросить у тебя.
– Ответ незнакомца был неожиданным.
– Могу ли я довериться тебе?
– Можешь, если хочешь остаться в живых.
– А ты действительно отпустишь меня? Не обманешь?
– Мои намерения чисты, как и моя совесть. Слово, данное мной, не пустой звук. Но прежде я должен знать - кто ты?
– Даже не знаю, как объяснить... и поймешь ли ты меня вообще...
– профессор сделал паузу, подыскивая подходящие слова, и решил, что самым лучшим будет только правда.
– Я пришелец из будущего.

Незнакомец, помолчав с минуту, тяжело вздохнул.
– Я боялся, что твой ответ будет именно таким.
– Ты знал об этом?
– изумился Новрузов.
– Но откуда?
– Мне ли не знать об этом, - усмехнулся незнакомец, - тому, кто знает о длительности жизни и властвует над стихиями.
– И ты поможешь мне вернуться обратно в свое время?
– Нет. Я не могу сделать этого. Но я знаю того, кто является первым авторитетом в вопросах проникновения в настоящее, прошлое и будущее.
– Правда?!
– радостно воскликнул археолог.
– Ты его знаешь?
– Да, это человек, который не имеет представления о добре и зле, как и многие цивилизованные представители людской породы. Но в нем живет благородная душа.
– Сказав это, незнакомец вынул из-за пояса кинжал и разрезал веревки, связывающие осужденного.

Новрузов, поднявшись на ноги, размял затекшие конечности и в темноте на ощупь отыскал одежду. Наспех оделся и с огорчением обнаружил, что одеяния его испорчены стражниками, и если прежде выглядели не очень прилично, то теперь и вовсе превратились в лохмотья. Среди вещей, раскинутых по земле, он также обнаружил свою пастушью сумку. Нетерпеливо достав оттуда флягу с водой, жадно приник к ней губами. Утолив жажду, он со словами благодарности обратился к спасителю.
– Не благодари меня, а обрати свои благодарственные речи тому, кого ты взывал о помощи до моего прихода.

Новрузов от неожиданности попятился назад.
– Нет причин бояться меня. Я доброжелатель.
– Если это действительно так, назовите же мне имя человека, который поможет мне.
– В гостях у божества Хумбе живет хранитель огня. Поезжай к нему и скажи, что тебя послал друг его юности. Он поможет отыскать нужного тебе человека.
– Но как я найду дом этого Хумбе?
– растерянно развел руками археолог.
– Близ башни семи богов есть пристанище паломников. Они помогут тебе добраться туда. Дорога будет нелегкой, и тебе понадобятся знания, отвага и мужество, чтобы преодолеть сложности в пути. Но я уверен, что ты осилишь эту задачу.... И еще.... Это, кажется, принадлежит тебе? сказал незнакомец, бросив что-то на камень, и оно, ударившись о твердую поверхность, звякнуло. Джафар, определив это место, провел рукой по камню и обнаружил кольцо. Это было то самое кольцо, которое у него забрал недобросовестный меняла.
– Как мне отблагодарить тебя?
– Ты уже сделал это, - загадочно ответил незнакомец.
– Пусть яркие звезды оживят сумрачные ночи на твоем жизненном пути, - напутствовал спаситель и, повернувшись, зашагал в противоположном от города направлении.
– И помни! Высказанная Истина не всегда приносит Добро!
– донесся из глубины ночи его голос. Спасибо за все!
– крикнул ему вслед профессор и поспешил обратно в городскую крепость - священную землю огненных богов.

Г л а в а 17

ОТКРОВЕНИЕ МАТЕРИ

Прощай! Прими последний мой привет,

О госпожа, о мать моя, мой свет!

Всю жизнь свою в трудах ты провела,

Чтоб легче мне стезя моя была.

И мудрости твоей благодаря

Я овладел короною царя.

"Книга мудрости Искандара". Абдуррахман Джами - Охота получилась

удачной!
– воскликнул Александр, пройдя с этерами в пиршественный

зал.
– Не без участия псов, подаренных тебе албанским царем,

заметил Пердикка.
– Я все же не пойму, отчего он прислал тебе

столько сапфиров и изумрудов?
– спросил Гефестион.
– Все очень

просто! Он желает заручиться моей благосклонностью и обеспечить

безопасность своего народа.
– Безопасность?
– усмехнулся

Птолемей.
– Мы еще не переплыли на другой берег Геллес^понта, а

царь Кавказской Албании уже желает завоевать твое расположение?

Умные правители всегда предвидят ход событий, - высокомерно

сказал молодой царь.
– Интересно, "Великий царь" знает об этом

посольстве?
– задумчиво проговорил Гарпал.
– Даже если и узнает,

он ничего не сможет сделать царю Албании. Земли Верхней Мидии

никогда не принадлежали Ахеменидам и всегда превалировали над

Персидой и другими землями Мидийского царства, - осведомил их

Александр.
– Посол сказал, что царь их властвует над двадцатью

шестью разноязычными союзными племенами, причем наиболее сильными

среди мидийских племен. И он заверял, что в случае войны

Македонии с Персидской империей они не будут воевать против

нас.
– Ничего себе!
– воскликнул Птолемей.
– Македонские войска

одерживают победы, еще не сдвинувшись с места. Это, видимо, новый

метод ведения войны.
– Это замечание рассмешило присутствующих.

В любом случае, мне больше по душе добывать победу силой оружия,

нежели политическими ухищрениями, - признался царь.
– Ну, не

будем портить себе аппетит государственными делами. Нас ждут

блюда из мурен, морских волков и всякой всячины, чем порадуют

наши повара.

Среди сотрапезников были не только друзья царя, но и литераторы, художники и рапсоды. Когда неразбавленное вино забродило у пирующих в крови, увлекательный диспут перешел в открытый спор - Эти чванливые литераторы своими спорами вечно портят настроение, - недовольно проговорил Гефестион, обращаясь к венценосному другу.
– Тщеславные всезнайки способны блеснуть умом, пожалуй, только в пьяном виде. Но они не одни в своем хвастовстве. Взгляни-ка на художников и рапсодов, - кивнув в их сторону, сказал он.
– Они хоть призваны творить различные по значению произведения, но в споре также готовы перегрызть друг другу глотки. Как будто музы сговорились с Дионисом, и он лишает их последнего здравого ума и таланта, я уж не говорю об этике поведения за царским столом.