Чтение онлайн

Саша

Поторапливаться. Главное успеть. Передвигать ноги с отточенной скоростью, даже если мышцы отдают тупой болью. А всё из-за дурацкого порыва, дурацкого зелья, дурацкого Миба и дурацкой принцессы. Чтоб их всех. Но нельзя отвлекаться. Сейчас задача добраться до границы и помешать Софии направиться к алому мосту.

Я не знаю, зачем Рональд соврал Софии, что она найдёт меня в дальней части леса. В тот момент дар Миба нахлынул на меня оглушительной волной, что пришлось до сломанных ногтей вцепиться в кору дерева и не упасть ничком на землю. Сейчас, несясь по завораживающему лесу Хорайа, я лишь урывками могла выцепить картинки, навеянные даром Рональда. Мой же собственный дар беспомощным угрём извивался где-то на глубине сознания: бессильный, слабый и никчёмный.

Добраться до границы, помешать Софии — единственное, о чём я могла думать.

О слабых изображениях пасмурного неба и белых рисунков птиц на светлых полотнах перед глазами я старалась забыть. На них остро ощущался дар Рональда, внезапно слившийся с моим. Его «видения» (как любила говорить моя воспитательница) появились неожиданно и так ярко, что сразу же зацепились за мой дар. У Мибов такое часто случается. Мало того что они могут чувствовать друг друга на расстоянии тысячи шагов, так ещё и есть риск сплетения даров, если твой собственный или чей-либо другой решили дать о себе знать. В моём случае я зацепила некоторые отрывки из дара Рональда, потому что этот Миб гораздо сильнее меня. Как и большинство, не стану лгать.

Но мне было не до раздумий, почему Рональд не стал выдавать меня, по привычке спрятавшуюся в темноте. Определённо, я позже поломаю над этим голову, а сейчас у меня была лишь одна цель. Ёдо сказал всем, что на поиски чертежей у нас две недели, но на самом деле срок еле дотягивал до одной. Эту теорию выдвинул Николай, не раз бывавший при совете с Василисой Введенской. Она, может, и сказала, что обмен произойдёт через две недели, но наши люди могли пострадать задолго до встречи с главой Лирая. Остальным мы не стали этого говорить, особенно Мике. Тот бы сразу отправился выкрадывать чертежи у бедной семейки, совсем не задумываясь о безопасности. Даже в нашей поездке мне всё время приходилось напоминать ему про капюшон, чтобы не привлекать к нам лишнее внимание. И каждый раз я получала зловещее закатывание глаз и шипение, больше похожее на кряхтение старого кота.

На лес опустилась зловещая ночь. Уже больше часа я безостановочно бежала к границе, не желая делать привал. Волосы липкими прядями спадали на лоб, а потные капли обжигали глаза. Моё тело, словно ватное, качалось из стороны в сторону, а желудок рождал голодные спазмы. Увидь меня сейчас Рейк или Заиман, в одно мгновение запретили бы посещать их тренировки.

В конце концов мне пришлось остановиться, когда я навернулась, споткнувшись о торчащий корень, а в лодыжке послышался глухой хруст. С гулом в ушах, колотящимся сердцем и натянутой болью в ноге я позволила себе отдохнуть. Около десятка минут я лежала на траве и глядела в ночное небо. Я дёргалась от каждого шороха, но заставила себя дать отдых ослабевшему телу, всё ещё помнившему действие зелья. Я не сильна в травах и настойках — только в тех, которые на протяжении последних четырёх лет оттягивали внутренние полы моего плаща. И это понимание лишь подливало яда в мой котёл самобичевания.

В ночной тишине леса, прерываемой лишь редким шелестом листьев, раздался рёв моего голодного желудка. Виски сдавливало острой болью, всегда мучающей меня при голоде. Я полезла в карман своих тряпочных штанов и выудила оттуда кусок хлеба, прихваченный из столовой замка. Еда там была настолько вкусной, что я не могла себе позволить не стащить хоть что-то. Была ли это давняя привычка девства — загребать любую еду, которая мне приглянулась — или способ насолить Королю с Королевой и подданным, что не скрывали отвращения, стоило им взглянуть на меня или Мику — выяснять не было ни сил, ни желания. Поэтому я просто позволила себе распластаться на земле и наслаждаться мякотью хлеба, приятно отдающей мукой и сыром.

Но даже лёжа на колючей траве, я всё не могла перестать думать о том, как глупо поступила. Конечно, я могла бы защитить себя тем, что на мой поступок повлиял дар сильного Миба, но едва ли это тянуло на оправдание. Я что, какой-то детсадовец, чтобы мною управляли моим же даром? Этот этап жизни я прошла ещё в Труше, где другие дети Мибар любили пойти на поводу у своего дара и поуправлять более слабыми Мибами. В числе которых была и я. Сколько раз я сидела в кабинете госпожи Хавроньины, заливаясь горькими слезами и умоляя отвести меня к родителям? Или сколько раз Ерка успокаивал меня на самых дальних лестницах от площадки и обещал натянуть портки тех балбесов до самых ушей? Сейчас я даже не помнила их лиц, но тогда они частенько являлись ко мне во снах. Возможно, это тоже стало причиной, почему мною было так легко управлять. Дети в Труше не отличаются особым умом, но их дары (особенно Мибов) развиваются и крепнут довольно быстро, даже быстрее, чем успевает расти самый здоровый ребёнок. Не знаю, влияет ли на то отсутсвие родителей, не сумевших на практике показать своему ребёнку все тонкости дара; или высокая конкуренцая с младших классов, выявлявшая сильнейшего и слабейшего, стоило ребёнку пересечь порог приюта… Но факт остаётся фактом — многим сиротам сложно сдерживать свои дары, тем более в юном возрасте. Почти пустышки, такие как я, становятся лёгкой мешенью для издевательств.

Голова начала гудеть под натиском воспоминаний, и я решила, что с привалом покончено. Сапоги снова зашуршали по траве и листьям. Подобно Софии, я бежала и не видела конца. Но тогда она искала меня, сама не подозревая, что я догоняла её позади. Как только она наткнулась на Николая, мой план встретить её на развилке потерпел крах, несмотря на то что некоторые кусочки пазла из навеянных Рональдом видений встали на свои места. Меньше всего мне нужно было видеться с Николаем. Не тогда, когда я всё чаще стала ловить на себе его холодный взгляд, не сулящий ничего хорошего. Мой путь лежал к границе Вириза и Хорайа, сплошь кишащей Сорняками. Единственное, что мне ясно дал понять дар Рональда, так беспардонно слившийся с моим — я не могу позволить Софии добраться до алого моста. На кой чёрт это понадобилось Рональду, меня не волновало. Главное, что это сыграло мне на руку. Всё-таки и для меня есть свои плюсы от воздействия сильного дара на слабый — можно узнать ближайший исход событий.

До границы осталось всего ничего. Небо надо мной уже начало принимать голубоватый оттенок, а земля под ногами исходила зловещей дрожью. Я тихо зашагала вперёд, опасаясь выдать себя хрустом веток. Дыхание застревало в горле, а взглядом я тщательно выискивала первые признаки Сорняков. Главное — вовремя остановиться, чтобы не попасть в их потоки. Досадно, что мне их никак не прочувствовать, и остаётся полагаться только на собственную интуицию.

Как только до слуха донеслись тихие переговоры, я выхватила из скрытых карманов сапог два ножа с толстым лезвием и принялась карабкаться вверх по дереву. Кора угрожающе трещала под натиском ножей, а подошва оглушала своим шарканьем. С колотящимся сердцем я забралась на вторую по высоте ветку. Мои пальцы нервно сжимали плащ на груди. Таким способом я пыталась убедить своё сердце не стучать слишком громко. Кто знает, Кимы способны видеть дары, может и Фримри могут ощущать вибрации моего сердцебиения.

Кимы… В памяти невольно всплыли недавние события в доме Рональда. Вот мы стоим у них на кухне и заставляем отдать минимум одного члена семьи без гарантии, что тот вернётся. Я помню, как у всех в комнате перехватило дыхание, когда появился тот мальчишка — Сейрус. Помню, насколько непохожа на себя была София, и как Николай всеми силами пытался дотянуться до неё, но не мог даже пальцем пошевелить из-за страха. О да, страх я запомнила лучше всего. Плотный и удушающий, лишающий всякой возможность дышать и чувствовать что-то кроме ужаса. Такое я чувствовала лишь единожды, но даже те ощущения перед алтарём не идут ни в какое сравнение. А потом, как бы это ни звучало, на смену одному ужасу пришёл другой — Кимы, разгромившие весь дом Рональда. Меня и ту женщину, Серену, отбросило прямо в стеклянный шкаф. Уверена, некоторые царапины превратятся в грубые шрамы, не позволяющие мне забыть случившееся. Но у меня хоты бы останутся отметины, а вот у Серены… Никогда мне не забыть её отчаянного предсмертного крика Рональду, чтобы тот забрал Джуд…

Внизу показались две головы, которые словно отрезвили меня. Двое мужчин шли вдоль границы, о чём-то перешёптываясь. С такой высоты мне не было особо слышно, но я уловила некоторые фразы.

— Тренировки стали усерднее, — пробасил один из Сорняков, деловито уперев руки в бёдра. — Завтра сюда пришлют ещё один отряд, чтобы ночью была такая же усиленная охрана.

— И с кем же нам придётся тут ютиться? — таким же низким, но более злым голосом поинтересовался второй. Лица я не видела, но его тёмные волосы были стянуты в тугой хвост, открывающий выбритые виски с витиеватыми татуировками. — Место для лагеря и так невелико, они хотят, чтобы совсем негде было спать?

— Трой сказал, что прибудет отряд Шарлотты, — с недовольным цоканьем отозвался первый. — Сомневаюсь, что их тоже устроит наша компания. Капризные кретины…

— Если их королевским подлизам будет так в тягость с нами, их никто не держит, — раздался хриплый смех тёмноволосого. — Могут сваливать в отхожее место. Для них не будет проблемой запах дерьма нашего отряда, когда они так усердно вылизывают задницы их величествам.

Мужчины скрылись из виду, побуждая во мне неприятное предчувствие. Зачем усиливать охрану границы? Через Сорняков и так не пробиться в Хорайа, так зачем присылать ещё отряд? Спросить бы сейчас Николая про отряд принцессы Шарлотты. Насколько это крайняя мера? Мне известно, что единственный ребёнок Короля и Королевы искусно владеет мечом и может составить конкуренцию дворцовой страже. Но вот об её отряде мне ничего не известно. Меня даже не удивляет тот факт, что остальные Сорняки относятся с такой неприязнью к отряду принцессы. С таким-то командиром… боюсь представить, что за проказы там водятся.