Чтение онлайн

— Вы совершенно правы, Шеф. Именно так и надо. И тот генерал из МЧС, на которого я получил выход, устроит встречу с помощником главы Ад­министрации. Это — железно.

— Да? Ну, тогда ладно. Действуй. Только ты вот что учти... Банда Россиля совсем распоясалась. И дальше будет только хуже. Ты в курсе, что они пенсионеров на нас натравливают? Так что ответ должен быть четким. Прессу надо нацелить: деду­ля мол, заигрывает со старичьем, а дела молодежи ему побоку. Значит, его конкурента нужно стро­ить как молодого, здорового, энергичного. И еще, обязательно: старикашка Шмоссель снюхался с мафией, и пытается продать весь город «Уралмашу». Я тебя уже нацеливал на это, но ты, видать, не телишься! Учти, тут одно из двух. Либо мы их, либо они — нас! Да, кстати. Что там с этими шав­ками из УТА? Долго они будут на меня тявкать? В суд подали?

— Так точно, документы уж готовы. Ждем повода.

— Поводы надо не ждать, а создавать! Итак, мне сообщают, народ уже удивляется: как это Шеремех нас поливает и поливает, а мы — ничего? Может, и в самом деле в чем-то замешаны? А это... Кстати, вы разобрались: кто послал тот пасквиль Шеремеху?

— Шеф, но ведь вы поручили это дело Тешкову? Опять он нажалуется, что я в его дела лезу!

— А ты не бойся, что нажалуется. Ты бойся — дело не сделать. Видишь пробуксовку? Займись сам, подстрахуй товарища. Город у нас один — и дело должно быть общее. Люди нас выбрали, они на нас надеются. И мы обязаны просто по-челове­чески это доверие оправдать. Все? Иди, работай.

— Шеф, а как насчет Кантеева? Вы сами ему скажете?

— Давай сам. Ты когда в Москву летишь?

— Послезавтра, если получится. Пока четкой договоренности нет.

— Вот, а надо бы!

Труды и дни

К себе Метеор вернулся насупленным больше обычного. Он давным-давно понял, что Барин из тех шефов, которые успешную работу воспринима­ют, как должное. Они не считают нужным хвалить за достижения, зато при малейшей осечке ревут как бешенные. Но привыкнуть к такому невозмож­но. Уж так устроен человек, что без регулярных похвал — американские менеджеры называют это «строуксы», поглаживания — чахнет и чувствует себя без вины виноватым. Вот и- сейчас Кунгусов с трудом подавил в себе раздражение оттого, что Барин не оценил его хлопот по выходу на Адми­нистрацию президента.

Но помимо обиды на то, что заслуга не оцене­на, Метеор заподозрил, что Чирнецкий не уделяет больше этому варианту того внимания, которого тот заслуживает.

А это могло быть лишь в том случае, если у него появился какой-то иной, параллельный план нейтрализации происков команды губернатора. И то, что его в этот план не посвятили, не могло не насторожить. В последнее время в России вошло в моду перед выборами избавляться от тех спод­вижников, которые до этого тянули на себе всю грязную часть работы.

Весь в подобного рода подозрениях, Метеор, усевшись на свое место, глянул на Клеменко почти враждебно:

— Так, на чем мы остановились?

— Как обосновать наш отказ отдать пенсионе­ров области.

—Угу, ясно. И какие же у этой банды аргу­менты?

—Да какие там аргументы! — возмутился Сер­гей. — Голимый пиар ради выборов. Показывают, какие они хорошие!

— Я понимаю, — сдерживая раздражение, кивнул Метеор. Его всегда бесило чужое тугоумие, да и после общения с Барином человеколюбия не прибавлялось. — Но ведь сами-то они как-то это аргументируют? Для толпы?

— Для толпы они хотят, раз, мол, у нас, у города, нет денег на врачей и лекарства для пенси­онеров, забрать их обслуживание на себя. Мол, это особая категория больных — у них и болезни спе­цифические, и врачи нужны специальные. Вот они заберут у нас несколько больниц и поликлиник, и устроят там специализацию для старичья.

— А почему мы против?

Коллега недоуменно замер. Уж кому-кому, но Метеору-то такие вещи объяснять не надо.

Одна из трех самых главных тайн мэрии в том, что здравоохранение — это вовсе не дыра в бюджете. Медицина — золотое дно для тех, кто умеет использовать возможности. Во-первых, больницы — это территории, к которым подведены все коммуникации, и, как правило, в хороших районах. Во-вторых, это огромные деньги, якобы идущие на оборудование, лекарства и содержание коек, операционных и многого прочего.

В-третьих, это штатные расписания и зарплаты врачей. В-четвертых, это великолепные возможности для махинаций через медицинское страхование. А есть еще и в-пятых и в-десятых. Среди них нема­лое значение для орды чиновников Катеринбурга имеет возможность вроде бы «за так», а на самом деле — за счет той самой «толпы», иметь для себя и своих семей такое медицинское обслуживание, которое не снилось и миллионерам на западе.

Однако именно сейчас главное в ином. Стоит областному правительству взять медицинское обслуживание стариков под свое крылышко, мэ­рия потеряет четверть тех ресурсов, на которые перед выборами оплачивает критику этого самого правительства. И старики, отведав уважительного отношения, настолько избалуются, что их уже больше никогда не заставишь голосовать за Чир­нецкого. Не дураки у губернатора в советниках. Знают, куда побольнее ударить.

Но объяснять это Метеору, будто учить де­душку кашлять. Однако ВэГэ молчал, требователь­но глядя. И Клеменко смущенно пожал плечами:

— Ну, почему мы против... Так это ж сколько бабла мимо нас пойдет!

— Это-то я знаю. Как мы можем аргументиро­вать свой отказ отдать обслуживание пенсионеров области?

— А-а... Так в том-то и дело, что... Черт его знает.

Метеор вздохнул:

— Ладно, пиши: передача обслуживания пенсионеров в подчинение области вызовет рез­кое сокращение числа врачей, которых и так не хватает. Во-вторых, резко сократится количество бесплатных лекарств. В-третьих, почти все услуги для пенсионеров станут платными. В-четвертых... Тут надо что-то забойное, чтобы они замучались оправдываться. Есть идеи?

Метеор прекрасно знал психологию толпы. Она любит, когда ей врут с размаха. Причем, чем круче ложь, тем больше ей веры. Клеменко в этом отношении был гораздо менее искусен. Но у него была домашняя заготовка:

— Есть смысл объявить, что Россиль это зате­ял для того, чтобы выбить под стариков деньги, а потом на эти бабки сделать себе омоложение, кото­рое стоит полмиллиона долларов.

— Ого, круто. Но лучше не полмиллиона, а... Пусть будет семьсот сорок тысяч. Это и увесисто и конкретно. С этим все?

— Все. Во всяком случае, на первое время хва­тит. А там пусть сами придумывают, мы им что, мало платим?

— Сережа... Знаешь, я давно хотел тебе ска­зать, — набычившись, начал Метеор. — Мы очень ценим то, что ты делаешь. Шеф буквально сегодня говорил, что таких ценных кадров, как ты, у нас раз-два и обчелся.

Сергей чуть зарделся от удовольствия.

— Да ладно, чего там...

— Нет-нет, это лишь малая часть того, что ты заслужил. Но ведь мы с тобой совсем не в том по­ложении, как другие. Как те же журналюги. Ведь, не станет Чирнецкого, эти писаки с таким же ус­пехом получат свое бабло и от другого мэра, так? А вот нам с тобой, если мэр будет другой — капец. Так?

– Ну да.

— Поэтому надеяться, что они станут ломать голову над тем, как бы им половчее отстоять наши позиции, не приходится. Они будут халтурить. Из всех здешних писак только один Шеремех вкалы­вает не только за деньги, но и от души. И наше счастье, что у него мозгов маловато. А остальные просто халтурят, желая и выслужиться, и лишних врагов не нажить. Так что, друг, если мы хотим, чтобы было хорошо, надо все продумывать самим. Ведь проконтролировать, насколько точно отраже­ны подготовленные нами тезисы, гораздо проще, чем заставить их самих придумать то, что нам надо.