Чтение онлайн

Путь до Обдорского княжества был не близкий. Чтобы по суше добраться до столицы Варангии, приходилось тратить около двух месяцев на дорогу, так как путь с Беловодья до Обдоры проходил через Обдорское княжество, что было окружено лесами и горами. Путь с Беловодья до Черногорья лежал через лес, что разделял два княжества. Сам лес был очень густой, и пробираться через него было крайне сложно, так как он был наполнен не только деревьями, но и колючими кустарниками, чьи ветки между собой были сплетены. Даже опытные паломники старались обходить его стороной, лес этот так и прозвали – Черный. Далее, после пересечения Черногорского княжества на границе с Обдорским простирались Средиземные горы, которые разделяли эти земли. Самым сложным было как раз преодолеть горный хребет, путь через который был скалист и обрывист, с грузом было почти невозможно его пересечь. Так как княжество было окружено Черным лесом и горным хребтом, его так и назвали – Черногорским. Был и второй маршрут, куда проще, и занимал он около двух недель. С Беловодья нужно было по лесу добраться до Лукоморского княжества, это занимало около четырех дней пути, а там по морю до Обдорского. Дорога между двумя княжествами простиралась через хвойный лес, он был редкий, деревья не густо его наполняли. Дорога была безопасна, и по ней часто встречались торговцы и купцы, так как торговые отношения между княжествами были хорошо развиты. Дорога была широкая, в основном никаких препятствий на ней не было, только в сильные дожди она могла быть размыта и повозки могли увязнуть в грязи и снегу, но сейчас погода позволяла без проблем и задержек пересечь эту часть маршрута. Поэтому Дамиром и его советниками было принято решение добраться до Лукоморского княжества, а далее сесть на корабли и по Авийскому морю доплыть до столицы.

Длинный караван выехал за приделы Беловодья и, медленно двигаясь вперед, въехал на лесную опушку. Рогнеда с братом ехали молча. Она была укутана в старую шкуру животного. Её когда-то белый сарафан был похож на лохмотья, испачканный кровью и грязью, разорванный подол, волосы были спутаны и небрежно падали на лицо. Под глазами виднелись темные круги из-за бессонницы и голода. Лицо было цветом белее снега. Девушка старалась не думать о еде. Ведь бывали дни, когда она совсем не ела. Для нее это было не новым испытанием. Вацлав выглядел бодрым, или так казалось Рогнеде. Он не спал, как другие пленники, а крутил головой, что-то постоянно разглядывая. Щеки его были алого цвета, и хоть вид его был потрепанный, Рогнеде казалось, будто он и вовсе не был в темнице четыре дня. Вацлав изредка поглядывал на сестру, чтобы убедиться, что она не плачет. Но каждый раз, видя ее безэмоциональное лицо, ему становилось еще больнее за нее. Он искренне винил себя в произошедшем и в душе решил, что сделает все, чтобы сестра вернулась домой. Он понимал, что суд не поможет им выбраться, но это даст им время. По прибытии в столицу их должны будут отправить в темницу до суда, а не на каторжные работы, а там он, может, что-нибудь придумает. Он знал, что надеяться на Ивара не стоит. Хоть тот всегда с теплом относился к Рогнеде, Вацлава он недолюбливал. Поэтому Вацлав и не питал надежд на его помощь и прекрасно понимал, что тот не станет рисковать своим местом в дружине. Хотя Рогнеда упорно в это не хотела верить. В любом случае он протянул время, а далее ему и Рогнеде оставалось надеяться на помощь богов, свое везение и смекалку.

Время близилось уже к ночи. Сквозь сумерки становилось тяжелее ориентироваться в лесу, и Дамиром было принято решение разбить лагерь. Кареты и повозки стали замедлять движение.

– В чем дело? – сонным голосом спросила Рогнеда.

– Кажется, они собрались разбивать лагерь. Ты поспала? – с заботой поинтересовался Вацлав.

– Да, немного. Снились страшные сны, но в целом я в порядке! – улыбнулась Рогнеда брату.

– Я рад! Места, конечно, здесь мало, мои длинные ноги не помещаются. А так хочется лечь и вытянуться!

– Да, с твоими длинными конечностями это сложно будет сделать, – потягиваясь, заметила Рогнеда.

Караван остановился полностью. Рогнеда слышала, как вдали Дамир раздавал команды. Лагерь разбили быстро. То там, то тут загорались огни. Вокруг костров расположились дружинники и ужинали дорожным провиантом. По периметру лагеря были установлены посты. Рогнеде даже казалось, что тепло от костров доходит и до их небольшой клетки. Она закрыла глаза, представив, будто они с друзьями сейчас на поляне разожгли костер и радостно прыгают через него. Летом они часто так развлекались, плели венки из цветов и надевали их на головы, а после кружили хороводы, танцевали под звездным небом. Там ей впервые признался в любви Ивар, его глаза горели ярче звезд. Тогда она посчитала, что это один из самых счастливых моментов в ее жизни. От воспоминаний в душе что-то кольнуло. «Да, зато сейчас Ивар где-то недалеко, где-то в этом лагере, но даже не пытается хоть как-то связаться со мной, передать мне хоть какую-нибудь весточку, узнать, наконец, как я». Волна легкого разочарования нахлынула на девушку, и, сдерживая слезы, она отгоняла мысли о своем возлюбленном или старалась его в своей голове оправдать. Вдруг кто-то схватил ее за плечо, и Рогнеда в испуге и с надеждой, что это Ивар, не сдержала эмоций.

– Ивар! – резко повернувшись, выкрикнула она, но сразу поняла, что это не ее возлюбленный.

– Тихо, Рогнеда, не кричи, нас могут услышать! – испуганно жестикулировала возле своего лица знакомая девушка.

– Дарина? Какого лешего ты тут? О боги, я не верю своим глазам! – Рогнеда, конечно же, узнала свою подругу, и слезы радости хлынули из ее глаз.

– Неда, Вац, как же вас угораздило? Я пыталась вас навестить в темнице, когда мы еще были в Беловодье, но меня не пустили. У меня очень мало времени. Я должна вам кое-что рассказать! – шепотом пробормотала на одном дыхании подруга Рогнеды.

Вацлав подполз ближе к прутьям и прямо, не отрывая взгляда от лица Дарины, задал ей вопрос: – Что ты здесь делаешь?

– Это сейчас подождет. Есть более важная информация. Ваша мама… – Дарина осеклась, но быстро собралась и продолжила. – Она, когда узнала, что произошло с вами… ей стало плохо. Она слегла. Лекари не знают, как ей помочь. Она лежит в бреду. Поэтому её не было на площади. Любава с ней, она также не смогла к вам прийти. Сейчас на ее плечах все семейство, а муж ее не очень-то и доволен этим. Она просила передать вам, что очень сожалеет, что все так случилось. Сказала, что будет передавать вам вести. – Дарина выдохнула и добавила от себя. – Мне очень жаль!

Рогнеда прижала ладонь к губам. Она не могла произнести ни слова. Страх сковал. Всего лишь один промах изменил всё в их жизни. Если бы можно было вернуть время назад, то она не совершила бы такую глупость. И, еле сдерживая слезы, девушка чувствовала внутри такую боль, что казалось, будто сейчас ее сердце разорвется, и удивляясь, как человек вообще может вынести столько боли. Рогнеда перевела свой взгляд на брата и, видя его подавленное лицо, была уже не в состоянии сдержаться – слезы полились ручьем из ее глаз. Опустив голову и продолжая держать ладонью свой рот, чтобы не издавать звуки всхлипа, она пыталась осознать ситуацию, в которой оказались ее близкие люди и она сама.

– Спасибо, Дарина, что сообщила! Но я не могу понять, как ты здесь оказалась? – Голос Вацлава не был похож на его собственный голос. Он не выражал никаких эмоций, а сам Вацлав был белее снега, руки его дрожали.

– Я… я выхожу замуж. Один воин из дружинников захотел меня забрать в столицу. Я не стала упускать такой шанс. Рогнеда, милая, прошу, посмотри на меня! – жалобно девушка позвала свою подругу.

Но та лишь помотала головой, не издав ни звука. Дарина продолжила.

– Вацлав, я постараюсь к вам еще прийти! Может, у меня получится принести еду вам, получше этой похлебки, которой вас кормят, но сейчас мне нужно идти, пока не обнаружили мое исчезновение.

Дарина поцеловала свою ладошку и, протянув руку сквозь решетку, коснулась мокрой щеки Рогнеды. Та, подняв голову, молча смотрела на подругу, которая через миг исчезла в ночной тьме. Вацлав подполз к сестре и крепко ее обнял.

– Я знаю, тебе страшно, но мы выберемся отсюда! Я тебе обещаю! Слышишь меня? – немного тряхнув сестру, сказал он.

– Я не знаю, как мы это выдержим! Вацлав, что мы наделали? – не сдерживая всхлипы, произнесла Рогнеда.

– Хватит! Мы через все пройдем и вернемся домой. Если ты так быстро потеряла веру, то я нет! Я не собираюсь сдаваться! И я понимаю, что нам надеяться не на кого, и что мы можем положиться только друг на друга. Поэтому соберись и борись! – После этих слов брата Рогнеда вытерла слезы, но чувство острой боли в груди не проходило.

– А как же мама? – прямо спросила она. – Если она умрет? Я не смогу простить себя!

– Ты будто нашу мать не знаешь! У нее девять жизней, она справится, вот увидишь, не нужно ее раньше времени хоронить! Боги ее любят, я верю, что она поправится и проживет еще не один десяток лет. Так что, сестра, сейчас лучше думай, как нам выбраться отсюда!

Вацлав посмотрел на сестру, а после, облокотившись на решетку, начал думать. Рогнеда не могла точно знать, о чем думает ее брат. Но она понимала, что боль, которую он испытывает, не меньше ее. Тем более весть о том, что Дарина собралась замуж, явно ранила его сердце, хотя он ни слова об этом не проронил. Все знали, что Вацлав много лет был в нее влюблен, но подруга Рогнеды не разделяла его чувства, и относилась к нему как к своему брату, отшучиваясь, что он ей ближе даже ее собственного брата и она его любит сильнее, чем того, делая акцент именно на братской любви.

Практически в полном молчании и раздумьях прошли оставшиеся три дня путешествия по лесам Беловодья. Рогнеда спала плохо и всеми мыслями находилась с матерью, даже не сразу заметив, что они приблизились к княжеству Лукоморье. Она уже ранее была в этом княжестве, но совсем мало и только на его окраинах. Поэтому, как только их повозка въехала в город, Рогнеда с любопытством стала рассматривать улицы и дома города, не переставая восхищаться красотой архитектуры и местной природы. Княжество находилось на берегу моря, которое соединяло его с Обдорским. По другую сторону княжества находился густой лес, который поднимался вверх, в горы, что отделяли Лукоморье от Черногорья. Эти горы были высоки, но все же преодолимы, в сравнении с Средиземными горами. Вершины гор были покрыты снегом и отражали лучи солнца так ярко, что, если смотреть на них слишком долго, начинали болеть глаза. Караван медленно подъезжал к замку, где его уже встречал князь Лукоморья Руслав. О его храбрости и справедливости ходило много рассказов. Он был искусным воином и мореплавателем. У него был прекрасный флот. Он имел огромный авторитет у дружинников и обычного народа. Знатные родовые дома не плели интриги за его спиной, так как знали, что его многие любят и не позволят хоть как-то подорвать его авторитет. Род Нагаевых, к коим принадлежал князь Руслав, не раз приходил на помощь семье Великих в тяжелые времена. И отношения между их семьями были крепко связаны узами дружбы и даже родства. Ведь родная сестра князя была той самой любимой женой Беримира, которая умерла при родах. Лукоморье вместе с Обдорским княжеством особенно тяжело переносило потерю Великой княжны и долго скорбело вместе с Беримиром, всячески стараясь поддержать правителя и его семью. А после пропажи наследницы Лукоморье было единственным княжеством, которое еще долгое время разыскивало дочь Великого, когда тот сам уже опустил руки и впал в бездну тьмы и неутешного горя.