Чтение онлайн

– Знаешь, сестрица, ты слишком добрая. В тебе есть характер, я знаю, ты очень сильная, но к нему ты относишься слишком мягко, позволяешь ему многое и многое прощаешь. Я бы жизнь отдал за любимого человека, я бы не позволил тебе или Дарине, – на имени Дарины он осекся, секунду помолчал, а после продолжил, – в общем, я бы сделал все, чтобы вас вытащить, но Ивар так боится потерять то, чего у него еще нет, что просто оставил тебя тут.

Хоть отношения Ивара и Вацлава были плохими, они вместе росли и им приходилось общаться, и Вацлав всегда был убежден, что Ивар ненадежный человек в любых моментах жизни, особенно если этот момент может разрушить его репутацию. Но несмотря на это плохое качество в нем, Ивар был отличным воином и много времени тратил на тренировки. Рогнеда же не замечала, что за его большой физической силой скрывалась не очень большая душа, или делала вид, что не замечает. Любовь все покрывает, так она считала, а возможно, Рогнеда боялась потерять идею, кем в ее жизни он мог стать для нее.

Корабль слегка покачивало, в трюме было тепло. Спустя пару часов люди в камере оживились и начали разговаривать. Кто-то рассказывал свои истории, кто-то молча слушал и лишь изредка поддакивал. Рогнеда с Вацлавом молчали, каждый думал о своем. Она начинала понимать, что сейчас брат прав насчет ее возлюбленного, но в душе все же пыталась его оправдать. «Может быть, у него есть план, да и все это не закончится плохо, мы с Вацом обязательно выберемся, главное, верить». В какой момент Рогнеда поймала себя на мысли, что слушает чужой разговор. Недалеко от нее сидели женщина в возрасте, девочка лет десяти и двое мужчин. Они говорили о семье Великих.

– Говорят, Беримир сам накликал беду на семью. Жена его умерла не просто при родах, говорят, это было убийство, – тихо рассказывала женщина своим собеседникам.

– Да что ты всё, говорят, да говорят. Эту историю знают от малого до великого, – недовольно бросил ей мужчина, что сидел рядом с ней. – Но я-то точно знаю правду, мой отец тогда был на службе у Великих. Вот он и рассказывал, что, будучи молодым, Беримир любил одну ведунью, и она его очень сильно любила, жениться на ней он обещал, но отец его, Яромир Великий, конечно же, был против. Какая ведунья на троне? Только из княжеского рода должна быть невеста, да к тому времени уже союз был заключен с Лукоморьем. Но Беримир был молод, горяч, не слушал Яромира, долго упирался. Мой отец, кстати, не верил в их любовь, утверждал всегда, что околдовала ведунья его, травами поила, вот и был он на ней помешан, поэтому и была у него такая сильная любовь к ней. А на самом деле все это чары, чары, понимаете? Сейчас о ведьмах мы ничего и не знаем, а когда-то силу они имели. Возможно, эта ведунья была предком этих самых ведьм, что житья не давали людям много веков назад. Да только, когда Беримир увидел впервые свою невесту, когда она с Лукоморья приехала, беловолосая красавица с чистыми и ясными глазами да с добрым сердцем, сразу чары спали с него, и полюбил он Тамиру. Разум просветлел, отец говорил, он светом ее очистился. В замке сразу ее все полюбили, а Яромир к ней как к дочери своей относился, да быстрее распорядился свадьбу играть, пока ведунья снова не околдовала молодого наследника. А саму же ее сказал найти и с княжества прогнать, да только не нашли ее, вроде как. Говорили, что она с горя в костер бросилась или со скалы в реку Мерелу. Все так думали, по крайней мере, а оказалось, что она своего часа ждала, чтобы месть свою осуществить, – задумчиво закончил он.

– Так значит, она потом и убила Тамиру с ее дочерью? – шепотом спросила девочка.

– Никто точно не знает, но говорят об этом так, – мягко произнесла женщина, глядя на девочку.

– Есть версия, – продолжил мужчина, – что после того как ведунью Беримир отверг, сердце ее стало чернее угля и стала она ведьмой – злой и страшной. А после, когда пришло время Великой родить наследницу, она притворилась повитухой и проникла в ее опочивальню, помогла родить ребенка, а потом убила Тамиру и через три ночи забрала дите.

– А что же с девочкой сталось? А? Почему не нашли? – не унималась девочка и продолжала задавать вопросы.

– Это все сказки про ведьм, никто точно не знает, что произошло в то время; вся эта история обросла слухами. Ох, милая, ложись-ка ты спать, поздно! – гладя девочку по голове, произнесла женщина.

– Ну, а если она вернется? Если ее найдут? Ну скажи? – жалобно простонала девчушка.

– Прошло много лет, ее не нашли, да и не найдут уже, – спокойно произнесла женщина, глядя на горящую лампу.

– Она умерла? – Девочка вскочила на ноги и, чуть качаясь, продолжила. – Ну как же можно было убить младенца?

– Ох, дети, каков чист ваш мир! – с горестью произнес мужчина. – Одни боги знают, жива ли осталась девочка, и, если жива, смогла ли сохранить в своем сердце свет, какой был у ее матери, или же там нескончаемая тьма. Даже не знаешь, что будет хуже: если она вернётся и сядет на престол, или же если на престол взойдет Дамир.

– Тихо! Ты с ума сошел так рассуждать, находясь под его стражей! – испуганно перебила его женщина.

– Ах, глупая женщина, мы и так уже мертвы почти! До весны кто из нас дотянет? А Дамир пусть горит синим пламенем! Я не боюсь его, но что будет с народом, если он станет следующим Великим? Ведь незаконнорождённый сын Беримира непризнанный и не может претендовать на трон. А Великий и не торопится его признавать и провозглашать наследником. Так что всем придет конец!

– Хватит! – вмешался второй мужчина, который до этого молчал. – Если богам угодно будет, чтобы Дамир стал правителем Варангии, то никто не встанет у него на пути, даже если чудом найдется наследница. Но Дамир очень предан своему брату Беримиру, несмотря на жажду власти, он не пойдет против него. А нам остается только молиться за наше будущее, потому что видится оно очень темным.

Рогнеда слушала разговор этих людей очень внимательно и не заметила, как ее брат уснул. Она никогда не знала подробностей о семье Великих, ей это было не интересно, да и в ее мире этому не было места. В Беловодье об этом мало говорили. Они будто были отделены от всей Варангии. И потому новости до них доходили не быстро, и очень часто они были так исковерканы, что найти в них правду было тяжело. Не в силах сдержать любопытства, девушка аккуратно встала и подошла к ним, стараясь не привлекать внимания других сокамерников.

– Простите, я стала случайным свидетелем вашего разговора! – робко произнесла девушка, глядя на испуганные ее вмешательством лица этих людей.

– Случайностей не бывает! Что тебе? – грубо отреагировал первый мужчина. Рогнеда, явно не ожидав такой реакции, растерялась, но быстро собралась.

– Я не хотела вас подслушивать преднамеренно, но я сидела недалеко от вас, да и вы явно не пытались скрыть тему вашего разговора, сидя практически у двери, за которой находится стражник. – Девушка сделала паузу, глядя на них. А после, видя, что негативной реакции не следует, она присела рядом с ними. – Я из княжества Беловодья, самого отдалённого от столицы, и даже у нас все говорят о жестокости Дамира, но я ее не заметила. Он позволил нам с братом защищаться на суде. Точнее, он позволил быть суду, а не сразу нас отправлять на каторгу. Разве это говорит о его жестокости?

– Видно, что ты очень молода и еще наивна. Ну, хотя откуда тебе знать о Дамире что-то? Вам с братом не повезло еще больше, Дамир устраивает показательные суды часто. И, чтобы ты понимала, никого там еще ни разу не оправдали, а лишь наоборот приговаривали к показательной смерти, чтобы остальные заключённые и не заикались о свободе и о надежде на нее, а шли покорно на каторгу. Так что, если вы с братом останетесь живы после суда, это будет чудо! – прямо произнес второй мужчина. – Желаю вам удачи!

– Мне очень жаль, милая, но вы действительно подписали себе приговор! – обнимая девочку, проговорила женщина.

Рогнеда сильно смутилась и посмотрела на них. Но после ничего не последовало – ни страха, ни тревоги, в ней словно в очередной раз что-то надломилось. А после сквозь зубы девушка произнесла:

– Ну это мы еще посмотрим! – А потом она вспомнила и в надежде произнесла. – Но он сказал, что если суд признает, что мы виноваты, то срок станет пожизненным, но о казни он ничего не говорил.