Чтение онлайн

Это было бы не смертельно, но на неопределённое время откладывало начало исполнения плана. А ещё — повышало вероятность того, что кто-то из крысёнышей приглядится к роботу слишком внимательно и обнаружит на нём то, чего там быть не должно.

К счастью, всё сложилось удачно и теперь мы спокойно наблюдали, как после подтверждения стыковки, открывается внешняя шлюзовая дверь, и внутрь входят четверо, ощетинившись во все стороны серьёзными стволами. Все одеты в белую униформу бойцов Администрации, со встроенными экзоскелетами, с броневыми элементами и даже личными силовыми щитами, на всех — сплошные белоснежные шлемы, с замкнутым контуром дыхания, судя по характерному утолщению в районе подбородка. Даже об этом позаботились, глянь-ка! Боятся, что мы попытаемся их отравить, заполнив шлюз каким-нибудь газом, или просто — удушить, каким-то образом разгерметизировав узел. Боятся, что мы встретим их с оружием в отчаянной попытке перебить их раньше, чем они перебьют нас. Боятся, что в роботе, которым мы решили откупиться, будет взрывчатка или ещё какая-то гадость — обнюхивают его мобильным сканером, конечно же, намного менее универсальным, чем стационарные модели, но в их ситуации хоть что-то…

А ещё они все как один надёжно скрывают лица. Боятся, что мы узнаем, кто они такие, и передадим эту информацию кому не надо.

Словом, администраты много чего боятся. И от всего этого они действительно хорошо защитились. Приняли все меры предосторожности, от всего, что только могли себе представить.

Но не от того, чего представить себе не могли.

У нас не было иллюзий на тему того, что «сделка» действительно пройдёт удачно. Изначально администратские крысы были просто подонками, но хотя бы подонками честными — услуга оказана, теперь она должна быть оплачена.

Но после того, как они похитили и втянули в это дело ни в чём не повинных гражданских, сделав их заложниками, и грозясь убить, они перестали быть «просто подонками». Они превратились в террористов. А у террористов нет и не будет ни единой причины оставлять в живых экипаж «Аквилы» и их родственников после того, как робот попадёт к ним на борт. К тому моменту у них уже будет всё, что им нужно, но вдобавок — ещё и куча того, что им не нужно. Свидетели, часть из которых находится непосредственно на «Стрекозе» и возможно даже видела лица похитителей.

Короче говоря, от выполнения их части сделки администратам будет больше вреда, чем пользы, а поэтому никто из нас не сомневался, что они её выполнять не станут. Как только робот окажется у них, и они отойдут на безопасное для выстрела расстояние, они нас сожгут. А потом выбросят из шлюза родственников экипажа «Аквилы».

Или в обратном порядке. Даже Вики не смогла просчитать, какая очерёдность будет верной. Но в том, что они сделают и то, и это не сомневалась даже она.

Вероятнее всего, именно поэтому она согласилась нам помочь.

Администраты обнюхивали остатки робота добрых пять минут. Дважды проверили сканером, один раз внимательно осмотрели, и даже пощупали, но так и не нашли ничего подозрительного. Оно и неудивительно — они ведь не знали, что надо искать. Вероятность того, что они досконально знают специфику и строение конкретно этого робота, стремилась к нулю со световой скоростью, поэтому и ничего лишнего они в нём не увидели.

Ну и так как никаких подозрений останки у них не вызвали, они забрали их вместе с тележкой, на которой те лежали. Забрали — и поволокли внутрь своего корабля, методично прикрывая отход. Даже уверившись в честности сделки, они не переставали опасаться нас и не верить нам. Хотя, казалось бы, с чего? Мы ведь выполнили всё именно так, как обещали. Обещали им останки робота — и отдали им останки робота.

Мы же не говорили, что вместе с ними не отдадим ничего сверху.

Мне даже в какой-то момент стало интересно, что подумали бы бандиты, если бы узнали, что вместе с никчёмным поломанным роботом к ним на борт попал настоящий искусственный интеллект?

Администраты скрылись из поля зрения наших камер — вернулись на свой корабль, однако он не спешил отстыковываться. Так и должно быть, мы именно так и задумывали. Лови его потом, неуправляемый, в космосе, угадывай траекторию, пытайся подстроиться под неё, чтобы снова состыковываться — зачем нам это? Пусть остаётся пристыкованным, меньше мороки будет.

— Ну, что? — через тридцать секунд после того, как администраты пропали из поля зрения, спросил я. — Как думаете, уже можно идти?

— Думаю, что можно, — тон капитана был серьёзным. — Кайто?

— Лучше подождать, — нервно ответил азиат. — Подождать, пока…

— Дело сделано! — прозвучал в комлинке голос Вики. — Заложники обнаружены в кают-компании. Можно заканчивать.

— Отлично! — я встал с кресла. — Тогда идём, нечего время терять.

Конечно же, мы взяли с собой оружие. Собственно, мы принесли его на мостик ещё в тот момент, когда «Стрекоза» только шла на стыковку — на всякий случай, вдруг администратам придёт в голову идиотская идея устроить перестрелку. Поэтому сейчас мы просто взяли его наизготовку, миновали шлюзовой узел, и ступили на борт корвета.

Первый труп обнаружился прямо тут, буквально в метре от дверного проёма. Один из тех самых, кто пришёл за роботом — узнать его было несложно по сплошному шлему, в середине которого сейчас зияла неровная дыра диаметром как раз под сложенные в трёхгранный клинок пальцы робота.

С другой стороны шлема присутствовала точно такая же дыра, только ещё и с окровавленными краями.

Второй и третий труп, тоже в белых шлемах, нашлись чуть дальше. Судя по тому, что они всё ещё сжимали в руках оружие, а ещё по ожогам от плазмы на потолке — они пытались отстреливаться, но, конечно, эта затея изначально была обречена на провал. Вряд ли администраты успели это понять, прежде чем одного сложило пополам в сторону, в которую человеческое тело не умеет гнуться, а второго впечатало головой в потолок с такой силой, что расколотый в крошево шлем зацепился за какие-то кронштейны, или, может, кабеля, тянущиеся под потолком. Он увяз так глубоко, что администрат так и остался висеть безумной пародией на пиньятту, причём вооружённую — даже сейчас он продолжал сжимать в руках бластер, настолько велико было его желание палить изо всех сил, что даже после смерти судорога зафиксировала палец на спуске. И только полностью разряженная, мерцающая красным огоньком, батарея, была причиной того, что коридор уже не тонул во всполохах плазменного огня.

Четвёртый из тех, что забирали робота с нашего борта, был ещё жив. Насажен на торчащий из стены кронштейн, пробивший его насквозь, но всё ещё жив. Он бы даже, наверное, смог с него сам слезть, если бы только кто-то (известно кто) не завернул кусок железки бубликом, так, что его конец оказался направлен в пол.

Оружия при солдате не было, оно валялось на полу, вне зоны его досягаемости, поэтому единственное, что он смог сделать при виде нас — это задёргаться, тихо постанывая от боли, и прогудеть сквозь свой глухой шлем:

— Тут робот! На борту робот!

— Мы знаем, — спокойно ответил я, поднял бластер, аккуратно вдвинул ствол под подбородок бандита, и выжал спуск.

Кайто громко сглотнул.

Уже возле кают-компании нам попалось ещё одно тело, на сей раз уже без брони, только в белом пилотском комбинезоне. Тоже переломанное, как дешёвая пластиковая кукла, чуть ли не в шарик свёрнутое, в руке лёгкий бластер, который, конечно, против робота — как рогатка против крейсера.

Сам робот, к слову, тоже стоял тут. Опирался на три целые конечности и терпеливо ждал, когда мы подойдём поближе. А как только подошли — поднял уцелевшую «руку», и открыл дверь кают-компании.

— Что случилось?! — раздался оттуда взволнованный мужской голос. — Мы слышали выстрелы!

— Это кто вообще?! — удивлённо спросила какая-то женщина, пока робот неторопливо пролезал внутрь.

— Это же… робот! — с отчётливыми нотками паники ответила ей другая женщина.

— Робот! Это робот! А-а-а!

— Огонь! — спокойно велел я, вскидывая к плечу бластер и первым выжимая спуск.

Капитан и остальные тоже не стали ждать, и на робота обрушился плазменный дождь, от которого броня заискрилась и начала переливаться всеми цветами радуги. Это мы знали, что ничего выстрелы роботу не сделают, а для тех, кто находился внутри кают-компании, это должно было выглядеть как тотальная аннигиляция покусившейся на жизни людей железки.