Чтение онлайн

В александровское время масоны принимали видное участие в учреждении училищ взаимного обучения. Любопытно, что главные действующие лица открытого в 1819 г. общества, покровительствовавшего этим училищам, были все масоны: Ф.П. Толстой, Ф.Н. Глинка, Н.И. Греч, В.И. Григорович, Н.И. Кусов. Любопытно вдвойне, что эти лица принадлежали к одной и той же масонской ложе — Избранного Михаила. Едва ли это случайное совпадение. Масон С.И. Тургенев, состоявший членом военной ложи Георгия Победоносца в Мобеже, принимал деятельное участие при введении системы взаимного обучения в войсках, стоявших во Франции. Насколько школы были под «подозрением», доказывает, что агентурные сведения касались и их; так, в бумагах Закревского имеется запись «Кишиневские новости» [188] , начинающаяся со школ: «в Ланкастеровской школе, говорят, что кроме грамоты учат их и толкуют о каком-то просвещении; нижние чины говорят: дивизионный командир — наш отец». Но развитие школ в армии находилось в связи с общим поднятием культурности в офицерской среде. «Между офицерами, — пишет про это время декабрист барон Розен, тогда офицер л. — гв. Финляндского полка [189] , — стали выказываться личности, занимавшиеся не одними только ученьями, картами и уставом воинским, но чтением научных книг; беседы шумные, казарменные, о прелестях женских, о поединках, попойках и охоте становились реже, и вместо них все чаще слышны были суждения о политической экономии Сейя, об истории, о народном образовании; место неугасимой трубки заменили на несколько часов в день — книга и перо, а вместо билета в театр стали брать билеты на получение книг из библиотеки».

Пропаганда масонства шла весьма успешно, так что над фактом закрытия лож приходилось правительству призадуматься. Еще до издания рескрипта Кочубею 1 августа 1822 г. о закрытии лож [190] Куше-лев в своей всеподданнейшей записке 1821 г. говорит, что следует повременить с этим запрещением: «Коль скоро ложи закроются, тогда члены оных или братья, как насекомые, расползутся по всем углам и, не имея над собою ни малейшего уже надзора, более и более заражать будут простодушных, непросвещенных и любопытных сограждан своих, тем паче, что бдение полиции не в силах тогда будет объять всех частных их действий».

Помимо устной пропаганды, масоны вели пропаганду с помощью печати. Масон Лопухин пишет масону же Руничу по поводу изданной им книги, что надо пользоваться временем и модою на благочестие для издания большего числа полезных книг; «что издано — то издано!» — восклицает он и высказывает свой взгляд на значение книг: чтение — тинктура, которая неприметными капельками «делает спасительные превращения в тысячах и многие годы» [191] . В приписках на ответы Новикова было, между прочим, записано: «Сокровенные книги от Риги до донских станиц жало свое распространили и, рассыпаны будучи между буйственным братством по России, имели одинаковой заражения с братьями, их публиковавшими, предмет» [192] .

Была мысль об учреждении масонских библиотек при ложах. Так, в одном протоколе ложи Елизаветы к добродетели записано, что некоторые братья, «усердствуя к общей пользе братии и желая, чтобы при ложе составилась библиотека из сочинений, способствующих к нравственному усовершенствованию каждого члена и успешному его перерождению по скользкой стезе свободнокаменщической науки принесли в дар сей почтенной ложе несколько сочинений, наиболее сообразных духу, по которому сия ложа и все члены ее направляют свои действия и поступки»; тут же выражена надежда, что такое полезное заведение в скором времени придет в цветущее состояние.

Распространение масонских идей путем печати, конечно, приносило большую пользу пропаганде: книга могла попасть в такой закоулок, куда никогда не мог долететь отголосок устной речи, произнесенной масоном-оратором в ложе.

Деятельность кружка Новикова в XVIII в. по печатанию книг общеизвестна. Кружок сумел приблизить к себе таких денежных и в то же время сочувствующих людей, как Походяшин. Издавались книги по низкой цене, не покрывающей затрат на издание, заказывались бедным семинаристам переводы; иногда один и тот же перевод заказывался одновременно нескольким лицам исключительно с целью предоставить последним заработок. В XIX веке Лопухин в письме к Руничу так ходатайствует о распространении масонского журнала «Друг Юношества» [193] , издаваемого Максимом Невзоровым [194] : «Да пожалуйте, похлопочите в пользу пренумерации «Друга Юношества» [195] . Журнал преполезный и издатель препочтенный, можно сказать без пристрастия дружбы к нему. Знаю, что и вы его любите и тоже о нем думаете. Уверен и в доброжелательстве вашем к нему и усердной любви ко всему полезному, но по чувствам подобным же не могу не замолвить слово. Ведь у вас ежели всякий почтмейстер и экспедитор [196] по одному пронумеранту прибавит, так накопится с миру по нитке, а ежели будет хоть и одному голому добрыми сведениями рубашка, и то хорошо».

«Сионский Вестник» издавал масон А.Ф. Лабзин. Н.Ю. Бартенев вспоминал о нем как о человеке, оценить которого, как он выражался, не может даже грезить гордая человеческая философия. «Это был, — пишет Бартенев, — благодетель души моей, приведший меня от тьмы к свету, он развил во мне те спасительные ведения, для которых человек и родится в мир сей. Не только меня привел он к свету, но многие тысячи мне подобных питались в России от щедрой трапезы твоей, достойный и добльственный делатель в вертограде Господнем». Он называет издательскую деятельность Лабзина эпохою для истинного любомудрия; в особенности издания «Сионского Вестника» достаточно, чтобы отделить его на далекое пространство от толпы обыденных тогдашних писателей. Под духовным влиянием Лабзина находился не один Бартенев: таких были сотни, тысячи; в письме к З.Я. Карнееву Лабзин пишет о своей «духовной сестре», с которой он, не зная ее лично, находился в переписке, и просил о ее устройстве, «а то, — пишет Лабзин [197] , — у меня набралось их так много, что уже и не под силу; да и что за руководство заочное? а отказать нельзя, ибо если не отвечаешь, то чуть с ума не сходят, как то рассмотреть изволите из другого письма ее, здесь же прилагаемого. А ко мне начали уже приходить и фельдфебели. Мне была уже нагонка за монахов, для чего я к себе принимаю прибегающих ко мне монахов. Как бы не дождаться другой за фельдфебелей; скажут — я военную дисциплину перепортил, ибо внутренний христианин плохой будет фельдфебель». Вообще масоны питали к Лабзину большое почтение, что и выражалось избранием его в почетные члены и постоянными приглашениями в свои ложи. В протоколе шотландской ложи Сфинкса от 9 февраля 1814 г. изложено, что великий мастер А.А. Жеребцов предложил [198] позволение посещать ложу состоящему в высших степенях высокопочтенному брату Лабзину, когда он заблагорассудит, «который всем известен по отменным своим талантам и в особенности по трудам издания, как переводами, так и собственными своими сочинениями, которые писаны были в истинном духе свободных каменщиков»; от всех присутствующих это предложение получило единодушное согласие.

Общую характеристику пропаганды масонства через школы и печать верно делает издатель «Магазина свободно-камещ.» в предисловии: «Ни о чем толико не было прилагаемо стараний как о воспитании юных чад ордена и соделании их способными к приятию таинств, сохраняемых в нем с самых древнейших времен; между стараниями управляющих кормилом ордена в отечестве нашем не последним почесться может и издание многих книг собственно для братии свободных каменщиков».

Невзирая, однако, на неостывающее рвение в пропагандировании своих идей, масонский орден оказался слабым для противодействия правительственным репрессиям. После манифеста 1 августа 1822 г. со стороны масонов не последовало никакого активного противодействия, и, по словам петербургского военного генерал-губернатора Милорадовича, масоны встретили весть о запрещении масонства «равнодушно»; только С.С. Ланской «обнаружил большое огорчение и неудовольствие». Может быть, удар был слишком неожидан для масонов, певших в своей лебединой песне чуть ли не за несколько часов до политической смерти русского масонства:

Речи масонов, их песни, их нравственные катехизисы, уставы толковали об одном и том же — о возможности обрести златой век на земле посредством духовного перерождения человечества.

Повторяемость этой темы не могла не производить большого впечатления. Она достигала цели, как капля воды протачивает камень.

Для образца привожу извлечения из некоторых масонских статей, речей, песен.

«Все члены общества, — читаем в масонских рассуждениях [199] , — суть братья, и ни язык, ни одежды, ни мнения, ни достоинства, ни состояния, ни богатства ни малейшего между ними не делают различия. Равенство есть первый их закон. По сей системе весь свет почитается якобы республикою; каждая нация есть фамилия и каждый член — сын оной». «Человечество, сия изящная и благородная добродетель, объемлющая все другие, составляющая предмет здравой философии и основание христианства, есть душа каменщиков. В гражданских обществах и самолучшим образом учрежденных не найдете вы ни единого закона, по которому бы особенные оного члены пристойным образом были подкрепляемы и вспомоществуемо бы им было в их потребностях. Часто видим мы, как добродетельный и достойный человек воздыхает под бременем утеснения и бедности. Но орден каменщиков за основательное приемлет правило то, чтобы всякий член его находил надежную и действенную подпору не только в самом себе, но и в рассуждении собратий своих. Несчастный угнетаемый, силою, клеветою или ненавистью, по большей части без спасения погибает, но когда он — масон, то удобно ему бывает у всех наций обрести отечество, братии и защитников, нередко даже и счастие». «Человек с самого рождения своего подвержен законам натуры; следовательно, и в общественной жизни должен он повиноваться законам общественным, пользою назначаемым, ибо всякий обретает в сей зависимости свою безопасность, личную свою выгоду и свое блаженство. Тот только действительно свободен, кто разумен и добродетелен, или кто повинуется законам и исполняет свою должность. Из сего следует, что свобода и равенство в морали равные знаменательные суть выражения. Всякий справедливый и умеренный образ правления основан на свободе, ибо подлинный его предмет есть тот, чтоб всякого гражданина обезопасить в свободном и спокойном употреблении его имущества, а в сем знаменовании свобода есть право, всеми человеками при рождении от натуры получаемое, так что всякому позволено пользоваться свободно всеми правами, когда он исполняет все общественные должности». «Погрешности первого воспитания, ужасное различие благ счастия, а сверх сего еще страсти, от могущества и знатности рождающиеся [200] , испортили первоначальные чувствования натуры в человеческом сердце». «Каменщики не признают никакого другого различия, кроме производимого добродетелью; порода, чин и богатство отметаются при получении первой степени». «Равенство свободных каменщиков состоит в том, что они вообще признают себя братьями и между собою исправляют должности благодетельности».

Все желающие имели доступ в ложу, но не все могли обрести в ней все ими желаемое. Масонский оратор, великий наместный мастер ложи Блистающей звезды, 31 мая 1784 г. произнес речь, где выражал сожаление, что в орден многие вступают без намерения сделаться истинными каменщиками и что немало любовластов, решеумов и крассов идет в ложи. «Любовласт, родившийся от знатных родителей, воспитанный в пышности и великолепии, приобыкший быть от всех покло-няемым, надутый гордостью и тщеславием, вступает в собратство наше. Чего же ищет он между нами? Конечно, не мудрости, ибо гордость то-лико его ослепила, что он даже и не подозревает себя быть глупым. Что ж приводит его к дверям святилища нашего? Сама сия безумная страсть его. Он мнит, что здесь найдет для нее новую пищу. Се в великолепном убранстве, вздымая главу свою, шествует он гордым шагом и мнит, что как скоро появится в собрании нашем, все братия падут пред ним и признают его своим предводителем. Решеум есть единый неложный ценовщик всех достоинств и недостатков. Сей то знанием своим и суемудрием своим надутый решеум приходит к вратам храма нашего и требует впущения быть в оный. Чего ищет он между нами? Премудрости ли? Нимало нет, — ибо давно уже уверен, что имеет оную в высочайшей степени; он пришел искать новой пищи для необузданной страсти своей учить всех с ним встречающихся; он надеется, что как скоро откроет уста свои и удостоит нас беседою своею, то все мы, усладившись его разговорами, обратимся к нему и он во всех делах наших учинится нашим прорицателем. Красе, воспитанный в роскоши и обилии, приобыкший всегда покоряться всем чувственным вожделениям и страстям своим, не признающий иного закона, кроме похотей своих, сей красе, в сладострастии и невоздержанности утопающий и не терпящий никакого принуждения, думая найти новую пищу для наслаждения, приводится к дверям святилища нашего».

Истинный масон был обязан любить вечно не только друзей, но и врагов. В уставе вольных каменщиков читаем: «Пронзи себя стрелою любви и состраданья; она есть основание святой религии, жалей о грехе без ненависти, но не гони его; остави Богу единому суд; ты же довольствуйся люблением и терпеньем [201] прощай врагу своему; сия великодушная жертва доставит тебе наиприятнейшие чувствования; ты будешь живым образом Божества, прощающего с небесною благостью оскорбления человека и проливающего на него благодеяния, невзирая на неблагодарность; каменщик забывает обиды, а благодеяния никогда» [202] . «Препятствия ли и трудности предлежат вам любить всех, — изложено в масонской рукописи «Царство Божие» [203] , — радуйтесь, что пришло время вам побеждать тьму силою, не вашею, но света. Дабы даровать нам духа силы, для того допускаются препятствия, и тем славнейшая будет победа. Благовествуя близость царствия, проповедуйте искание и веру во Христа Иисуса, Агнца, вземлющего грех мира. Приемлющих Слово путеводействуйте делом и учением истины. Имея целью всеединство, обымите небесною любовью все звания и состояния, обымите все свободные существа, дабы все разделенное вне соединить внутри». «Ваши подвиги, — читаем там же, — да будут подвигами любви и веры, подобно сиянию солнечного света [204] . Гнев угашайте кротостью, гордость сокрушайте смирением, злобу потребляйте любовью, похоть — молитвою, верою, тьму — светом, да крестом Христовым победится всяческая, и мир, и дьявол, и ад, и смерть. В уединении почерпайте свет и силу, в обществе разливайте оные в любви на ближних». «Действуйте положительно, не противьтесь злу усилием самости, действуя из самости, вы сами впадаете в то же зло, чего избежать мыслите. Но когда нападет на вас тьма, веруйте в свет, и он истребит ее. Воскреснет Бог, и расточатся враги его. К единству общения в свете апостолы весь мир обращали, по их всеобщей любви и сей дух, излившийся на них, действует и ныне во всех, кто верою во Христа отвергается себя и самого».