Чтение онлайн

Масоном же екатерининского времени был вологодский помещик Осип Алексеевич Поздеев, пользовавшийся большим влиянием в масонской среде и в XIX веке. Он руководил масонской деятельностью таких выдающихся масонов александровского времени, как Сергей Степанович Ланской [224] и Михаил Юрьевич Виельгорский [225] . Он придерживался розенкрейцерства. Он не считал Россию дозревшею до дарования вольности крестьянам и даже подавал по этому вопросу записку под заглавием: «Мысли противу дарования простому народу так называемой гражданской свободы» [226] . Крепостник по убеждению, Поздеев много говорит в этой записке о том, что каждый должен оставаться «в своей сфере», т. е. в том сословном состоянии, в котором родился; каждый должен, однако, совершенствоваться, чтобы «оставить благие примеры честных нравов и деяниев потомкам». «Позволять, — пишет Поздеев, — чтобы ноги поднимались выше рук, или паче выше головы, есть сущий беспорядок; если позволять всякому стремиться делаться выше, нежели он есть, то все состояния будут делаться недовольны и всякий захочет быть выше, а все управляется мудрою мерою, которая состоит в удержании своего звания честно, добродетельно и богоугодно». Проповедуя позор рабства страстей и свободу духа как высшего блага, Поздеев как бы не желает считаться с тяжелым положением тех, кто находится в крепостном рабстве по своему рождению, вне своего личного желания. Он проповедует необходимость покорности своей судьбе, а дворян призывает к мягкому, сердечному обращению с крепостными не желая отнятия у дворян людей, без которых обесценивается земля. Таким образом, он горячо ратовал за сохранение института крепостничества. На протяжении долгих лет он успел подчинить своему влиянию очень многих масонов. Как искусившийся мистик, он любил просветлять масонов мистическими сочинениями Бема, Мартена и пр. и подавать им иногда практические советы. Свои опасения пред возможностью обеднения дворянства с отменою крепостного рабства, пред призраком второй пугачевщины, Поздеев, быть может, совершенно искренно смешивал с любовью к родине, будучи убежден, что падение цепей рабства разорит Россию, разорит состоятельных людей и не даст ничего хорошего темному, непросвещенному народу. Поздеев был представителем «правой» части русского масонства.

В Москве было немало именитых масонов. Князь Петр Алексеевич Татищев, испив до дна чашу земных радостей и обретя на ее дне только горечь пресыщения и разочарования, нашел в масонстве исход своим исканиям радости и некоторое довольство собою. Щедрый и богатый, он истратил в жизни до своего масонства много денег на пустые забавы и пустых людей. Став масоном, он снова отдает много денег, но теперь уже на дела благотворения, на издание книг [227] и пр. Большое влияние оказывал на него Шварц, воспитатель его сына. Татищев держал масонскую ложу у Красных ворот в собственном доме. Из знати можно упомянуть еще князя Щербатова, князя Юрия Владимировича Долгорукова, графа Салтыкова, князя Волконского, князя Трубецкого, князя Несвиц-кого, князя Александра Ивановича Мещерского, на смерть которого Державин написал известную оду, новгородского наместника графа Брюса. Граф Алексей Мусин-Пушкин-Брюс страстно распространял в России систему строгого наблюдения, в которую вступил в Гамбурге в 1765 или 1766 году и где получил право посвящать в рыцари других братьев; во время своего пребывания за границей, куда был направлен по дипломатической части, он снискал себе славу «умного и ревностного члена ордена»; в России он имел намерение основать масоно-тамплиерскую колонию в Саратове, который колонизовался в то время немцами [228] . Другим деятельным и известным масоном, связавшим свое имя с заграничным масонством, был А.С. Строганов, который в 1773 г. участвовал на собрании французских лож в Париже и был одним из трех членов, выбранных для ревизии масонских дел и составления в новой редакции постановления о высших степенях [229] . Князь Александр Борисович Куракин, любимец цесаревича Павла, ездил в Швецию для объявления о вступлении Павла Петровича в брак с Марией Федоровной и получил оттуда полномочия организовывать ложи шведской системы в России; Куракин находился в свите Павла Петровича при его путешествии за границу в 1782 г.; после этого он впал в немилость, в которой и остался до кончины императрицы; полагают, что сокровенною причиною здесь было предположение о посвящении в масоны Павла Петровича именно в эту поездку [230] ; в высшие степени шведского масонства были посвящены Куракиным обер-прокурор сената в Москве князь Гавриил Гагарин и артиллерийский генерал П.И. Мелиссино. Гагарину было поручено с утверждения герцога Карла Зюдерманландского управлять основанною 25 мая 1779 г. провинциальною масонскою ложею русской империи. Генерал Мелиссино известен как блестящий оратор, увлекавший слушателей своим красноречием. Страстный масон, он, по некоторым сведениям, посвятил лично в масонство своего сына. Он создал своеобразную собственную масонскую систему [231] . Родом он был грек. По словам современника, он был «высокий, худощавый, с блестящими глазами и богатыми дарованиями; он с одинаковым совершенством держал ложу на четырех языках и имел притом прекрасную наружность и увлекательное красноречие» [232] . Масон Иван Перфильевич Елагин, сбиравший братьев в собственном доме на Елатином острове, дал также свое имя масонской системе; получивши патент из Англии, он был великим провинциальным мастером русского масонства в 1772 г. Система его была, собственно говоря, английской. О Елагине, этом искателе в масонстве сперва выгодных связей, затем истинного света и мудрости и, наконец, рецептов на делание золота, один его современник-масон отзывается, что он ест, пьет, спит, ездит в сенат, но легко делает зло, также как и добро, ищет, как делать золото [233] . Масонами были также: воспитатель цесаревича Павла граф Н.И. Панин; его брат П.И. Панин; близкие к цесаревичу С.С. Плещеев и Г.Г. Кушелев; секретарь и чтец императрицы Екатерины П Храповицкий, автор мемуаров; знаменитый врач Фрезе; актер Дмитревский. В реестре же гранметров и масонов, составленном Олсуфьевым при императрице Елизавете, упомянуты: граф Роман Илларионович Воронцов, отец княгини Е.Р. Дашковой; князь Михаил Щербатов; князь Михаил Дашков; конногвардеец и автор мемуаров Болтин; Перфильев, воспетый Державиным; бригадир и автор театральных пьес Сумароков; разыгрывавшие его пьесы в стенах кадетского корпуса и в придворном театре Остервальд и Свистунов; Федор Мамонов. К масонскому ордену принадлежали также: полководец князь Николай Васильевич Репнин, о котором имеется предположение, что он был иллюминатом [234] ; два брата Бибиковы, один — главнокомандующий войсками против Пугачева, другой — директор театра; адмиралы Самуил Карлович Грейг, Барш, Спиридов, занимавшие видное место в военно-морской ложе Нептуна в Кронштадте.

Имена некоторых масонов из знати доказывают распространенность масонства при дворе Екатерины II, и прав Рейнбек, говорящий, что часто императрица на свой вопрос о том, где находится тот или другой ее приближенный, получала в ответ лаконическую фразу: «В ложе!» [235] Насколько известно, сама императрица лож не посещала, что и запечатлел Державин в своей оде к Фелице строчкою: «не сходишь с трона на Восток», т. е. на восток масонский, в ложу.

При императоре Александре I масонство раскинулось широкою сетью по всей России. Кто только не был тогда масоном! И профессора, и высшие чиновные лица, и мелкое чиновничество, и буржуазия, и ремесленники. Если не было почти ни одной ремесленной профессии, куда бы не проникло масонское учение, то вместе с тем масонство было сильно распространено в армии, в офицерской среде. Многие высшие военные начальники и полковые командиры были масонами и этим, конечно, не могли не влиять на офицерское общество своих частей в смысле дальнейшего распространения масонства. Представители высшей администрации также принадлежали к масонству. И эта мундирная чиновная Россия не стеснялась открыто признавать себя масонами, хотя это звание служило во всяком случае ярлыком некоторого вольномыслия, некоторого прогрессивного стремления; кроме того, часть общества видела в масонах отступников от веры отцов и, по выражению гр. Ф.В. Ростопчина [236] , «потаенных врагов правительства и государей».

Из подписок, данных в 1826 г., после окончательного запрещения масонства, московскими профессорами, видно, что к масонству были причастны [237] : Антон Антонович Прокопович-Антоновский; Христиан Иванович Лодер; Матвей Мудров; Матвей Гаврилов; Федор Рейс; Иван Давыдов; Михаил Малов; Федор Кистер, Иван Веселовский; Александр Эвениус; Онуфрий Петрашкевич; Осип Ежовский, Викентий Будревич. По словам биографа Мудрова, ординарного профессора патологии, терапии и клиники [238] , он был столь кроток, что «в доме своем не терпел ни малейшей жестокости, никто не смел в глазах его ударить собаку, даже забеглую, чужую, не смел никто поставить мышам ловушку или подложить отраву»; будучи вполне бессребреником, он не только подавал недостаточным пациентам безвозмездную врачебную помощь, но нередко сам ссужал их деньгами на покупку лекарств. Из масонских списков видно также, что масонами были: профессора с. — петербургского университета Константин Иванович Арсеньев и Вильгельм Шнейдер; профессор виленского университета Гродек; профессор медикохирургической академии Кронеберг; профессора Царскосельского лицея Николай Федорович Кашанский и барон фон Гауеншильд; адъюнкт академии наук Эдуард Коллинс. Были масонами попечители и кураторы университетов. Так, в Москве ярым масоном был Павел Иванович Голенищев-Кутузов [239] , попечитель тамошнего университета.

Сперанский был посвящен в масоны Фесслером [240] , который поручил для этой цели Ренненкампфу в 1810 г. перевести на французский язык ритуалы, так как Сперанский не знал по-немецки. Масонами бывали писатели и члены вольного общества любителей российской словесности: Федор Николаевич Глинка, Александр Дмитриевич Боровков, Сергей Алексеевич Жучков, Иван Ильич Ильин, Александр Ефимович Измайлов, барон Антон Антонович Дельвиг, Вильгельм Карлович Кюхельбекер, Де-Карьер, Греч, Котляревский, Василий Пушкин, издатель и основатель «Русского инвалида» Пезаровиус, автор «Постоялого двора» [241] Степанов, бессмертный творец «Горя от ума» Грибоедов, Чаадаев, которому в 1818 г. Пушкин писал:

Многие из лиц администрации были масонами: министр полиции Балашов; белорусский генерал-губернатор принц Виртембергский; состоящий при нем полковник Мейендорф; одесский генерал-губернатор Ланжерон; адъютанты его, капитан Вегелин и штабс-капитан Мейер; комендант Одессы полковник Силин; полицмейстер майор Мандерштерн 3; московские комендант-генерал Веревкин и плац-адъютант ротмистр Шержецкий; коменданты: ревельский — генерал-майор Берг 1, выборгский — генерал-майор Берг 2, тифлисский — подполковник Грабарич, гродненский — полковник Шиц 1, губерлин-ской крепости — майор барон фон Бользенталь, теловской крепости — капитан Петерс; московский почт-директор Д.П. Рунич [242] ; орловский вице-губернатор З.Я. Карнеев [243] , которого Лопухин характеризует как человека, «исполненного честности и редких к службе способностей»; псковский вице-губернатор А.И. Деденев и камергер Петр Кайсаров, которые владели даром красноречия и искусством действовать на других убеждением [244] ; министр народного просвещения Царства Польского граф Костко-Потоцкий.

Далее к масонству принадлежали: цесаревич Константин Павлович, вместе с состоявшими при нем полковником Зассом 4, майорами Килем и Вейсом 1; его адъютант князь Александр Борисович Голицын; его библиотекарь Энох фон Шредер; состоящие при великом князе Николае Павловиче полковники Аддерберг (впоследствии министр императорского двора) и Перовский; состоявшие при великом князе Михаиле Павловиче граф Ламсдорф, полковники Бибиков и Гардер; генерал-адъютанты Бенкендорф (впоследствии шеф жандармов), князь Меншиков (впоследствии морской министр), Бороздин, граф Шувалов, Сипягин и флигель-адъютанты — граф Апраксин, князь Голицын, князь Лобанов-Ростовский, Мансуров, Михайловский-Данилевский (известный военный историограф). Из масонов — полковых командиров упомяну: Головина (л. — гв. Егерского полка), Стюрлера (гренадерского), Андреевского (л. — гв. Уланского), Ворцеля (л. — гв. Подольского кирасирского), князя Гагарина (Гродненского гусарского), Берхмана (Прусского гренадерского), Клеммера (Малороссийского гренадерского), князя Бебутова (Мингрельского), Габбе (Шлиссель-бургского), Дитмара (Углицкого), Дубельта (Староскольского), Кор-чевского (Апшеронского), Лугковского (Нейшлотского), Пинебеля (Брестского), Попова (Херсонского), Хотяинцева (Витебского), Степанова (2-го морского), Окунева (1-го егерского); Гурко (3-го егерского), Бергера (6-го егерского), Буйвита (1-го егерского Литовского корпуса), Дескура (2-го егерского Литовского корпуса), Банелевского (Рижского драгунского), Бестужева (Московского драгунского), Брин-кена (Тверского драгунского), Плохово (Екатеринославского кирасирского), барона фон дер Бринкена (гусарского принца Оранского), Карпова (Сумского гусарского), Ланского (Иркутского гусарского), Офенберга (Павлоградского гусарского), Родзянко (Лубенского гусарского), Офенберга (Ямбургского уланского).

Духовные лица часто принадлежали к масонству. Документов о масонах — православных священниках мне видеть не удалось. Из лютеранских пасторов — масонов назову: Буссе (Екатерининской церкви в Петербурге), Фридриха Фольбарта (доктора теологии, церкви св. Петра в Петербурге), Фридриха Гиршфельда (пастора 1 кадетского корпуса). Александра Топелиуса, Давида Коллинса, Георга Сабле-ра и Петра Авенариуса.

Очень много было масонов из врачей, с иностранными и русскими фамилиями. Выдающимся масоном из этой корпорации был врач Обуховской больницы Георг Эллизен; далее масонами были: Кайзер де Никгейм; московский хирург Федор Ушаков; врач при воспитательном доме Платон Ламберт; Георг Эвениус; хирург Иван Чайковский.

Среди артистов-художников одним из крупнейших масонов был граф Федор Петрович Толстой, сперва моряк, затем знаменитый медальер и вице-президент Академии художеств; затем членами масонских лож состояли: известный гравер Николай Уткин; архитектор Александр Андреевич Тон; художники Иосиф Олешкевич, Шарль ле Блан, Ган; миниатюрист Больмс; придворный актер Щеников. В ложе Елизаветы к добродетели состояло братьями гармонии десять человек из придворной капеллы.

Из лиц купеческого сословия назову: книгопродавца Вейнера, пользовавшегося большим масонским авторитетом; П.И. Толченова, Г.Н. и И.Н. Кувшиниковых, И.А. Уварова, А.А. Панина, И.Ф. Маковки-на, А.И. Красильникова, П.И. Сусленикова, В.И. Трубачева, А.М. Юдина, Н.И. Кусова.

Самым любопытным вопросом в исследовании личного состава русского масонства является, несомненно, участие декабристов в масонских ложах. Оказывается, что весьма многие декабристы были масонами; часть из них оставила масонство еще до закрытия лож правительством, вероятно, не удовлетворяясь несколько пассивной ролью масонства и тяготея к вопросам исключительно политическим.

П.И. Пестель в своем показании, данном 22 декабря 1825 г. в Тульчине, говорил о своем участии в масонстве [245] : «В начале 1812 г. вступил я в масонство и принадлежал к ложе в Петербурге под названием “Amis reunis”; в 1816 г. перешел я в ложу Трех добродетелей, потому что в оной употреблялся русский язык, а в первой — французский; в конце сего же 1816 года или в первых числах 1817 оставил я совсем масонство и с тех пор никогда уже с оным никаких сношений не имел; заседания происходили в Петербурге в особом доме, обществом масонским нанимавшемся; в запретительном повелении верховной власти о существовании масонства не читал я приказания истребить знаки и патенты масонские: впрочем, остались сии вещи у меня без истребления, по забвению о них; они валялись в числе прочих вещей, я на них смотрел, как на игрушки прежних лет и никакой в них не видел ни цены, ни важности» [246] . Любопытно, что ответы, дававшиеся масонами при их допросах о сохранении ими масонских знаков после запрещения масонства, были весьма схожи друг с другом: все эти лица отвечали, подобно Пестелю, что они не уничтожали масонских знаков, так как в правительственном запрещении масонства об этом не было упомянуто и они не придавали знакам значения. Однако эти знаки весьма бережно сохранялись бывшими масонами вместе с масонскими бумагами и патентами.

Князь Сергей Петрович Трубецкой вступил в масонское братство 25 января 1816 г. в ложе Трех добродетелей; в товарищескую степень был повышен 4 января 1817 г., а 8 февраля — уже в мастерскую; с 19 августа 1818 г. до 28 апреля 1819 г. он занимал в ложе должность намес-тного мастера, а затем числился почетным членом.

Князь Сергей Григорьевич Волконский был посвящен в масонство в ложе Соединенных друзей; он сильно увлекался масонством и принимал участие в учреждении ложи Трех добродетелей, в которой и исполнял затем должности надзирателей: второго — с 16 января 1816 г. до 1 февраля и первого — с 1 февраля по 14 июня 1817 г.; в шотландскую степень избранного брата он был принят 30 июля 1814 г. в ложе Сфинкса [247] , а в степени шотландского мастера он находился в ложе Александра [248] . Сам Волконский упоминает [249] , что он был избран почетным членом киевскою ложею Соединенных славян и в приемном на это звание заседании говорил речь, где выражал благодарность за честь избрания и указал на пользу взаимного доброжелательства поляков и русских; речь вызвала одобрение, которое было выражено «обычным масонам перстничным рукоплесканием, повторенным три раза».