Чтение онлайн

Обряд был окончен, новопринятого брата усадили по правую руку великого мастера. Он «читал мне устав, который и слушал я с большим вниманием», вспоминает Симанский, «и поручил меня брату Долгополову, под руководством коего и оставался я до поручения меня брату Апухтину сентября 26-го дня». Поручая новопринятого Долгополову, Евреинов, согласно ритуалу, должен был сказать: «Почтенный брат поручитель, тебе поручается сей новопринятый брат. Научи его исполнению его должностей, а тебе, новопринятый брат, повелеваю именем начальников наших повиноваться сему мастеру, коему ты поручаешься». И Симанский повиновался.

В ознаменование же того, что всякий масон является лишь звеном огромного, всемирного масонского братства, звеном неразрывной цепи [365] , масонский ритуал предписывал при окончании посвящения профана образовывать символическую цепь.

раздается хоровая песнь, и для образования цепи братья берут друг друга за руки, причем стоящий вправо берет левую руку своего соседа правой рукой, а стоящий влево — левой рукой правую руку соседа.

громко поют все братья, и новопринятый с удивлением замечает участие в братской цепи служителей, вошедших в помещение ложи во время первой строфы песни. Собиратели милостыни обходят всех присутствующих.

поют они под тихие звуки музыкальных инструментов.

Звучат непонятные для новичка условные речи при закрытии ложи, закрывается библия, бережно уносится ковер с символическими изображениями. Евреинов сосредоточенно, медленно, медленно читает молитву: «Благословение небес да снизойдет на нас и на всех истинных каменщиков и да украсит и обновит нас всеми нравственными, общественными добродетелями».

Гасят свечи…

После праздника посвящения наступии будни повседневной масонской жизни.

Вступление в Орден влекло единовременный расход и постоянные денежные обязательства, от коих избавлены были только неимущие братья.

В ложе Трех Светил, к концу первой недели после приема, принятый обязан был уплатить: за прием 75 рублей, за одежду (т. е. запон, шляпу и перчатки) 15 руб., за знак ложи 15 руб., за патент (брать который было необязательно) 20 руб., служащим при ложе 5 руб. ассигнациями; ежегодными платежами были: 40 руб. на содержание дома, в котором помещалась ложа [366] , 5 руб. в кассу великой управляющей ложи, 5 руб. в Иоаннов день, так называемый иоанновский червонец. Кроме обязательных расходов были и добровольные, которые, однако, выражались в крупных иногда цифрах к концу каждого года: при конце работ в ложах, будь они ритуальные или простые собеседования главарей (или пастырей) с меньшими братьями, собиралась милостыня; подпиской нередко собирались большие суммы и по домам среди членов ложи в пользу бедных собратий по Ордену и т. п.; являлось соревнование жертвовать на украшение ложи, на заведение библиотек, содержание оркестра и проч. Каждое последующее повышение в степени влекло новые платежи, товарищеская степень обходилась в 85 руб. и мастерская в 105 руб. Деньги, вырученные за посвящение, составляли собственность ложи.

Кроме денежных обязательств масонский Орден налагал и нравственные, духовные. Вскоре же после принятия каждый посвященный должен был сам себе сознаться, что он уже не всевластный господин своей воли, своих поступков, но что Орден в любое мгновение мог потребовать у него отчет. Руководитель обращался в какую-то живую ходячую совесть новопосвященного.

Для внушения всей важности внутренней, неустанной борьбы с самим собой, руководитель по возможности старался проводить время с порученным ему братом, за успешное шествие коего по пути добродетели он являлся ответственным перед высшей масонской властью и в Иоаннов день ежегодно обязан был громогласно, в присутствии всех собравшихся членов ложи, давать отчет. Не теряя времени, поэтому, руководитель вручал посвященному книгу Иоанна Масона «О самопознании», требуя внимательно прочесть и отметить все, что произведет впечатление и все, что покажется неясным, непонятным. Руководитель изъяснял, что трудный путь самоусовершенствования надлежит начинать с познания самого себя, своих страстей и пороков и что самопознание отнюдь не так легко, как может представиться на первый взгляд. Каждому масону необходимо постепенно, настойчиво развивать в себе уменье разбираться в лабиринте собственной души, в запутанных ходах и переходах собственных мыслей, дабы быть в силах отдавать себе ясный отчет во всех своих поступках, во всех движениях ума и сердца.

Как на испытанное средство, облегчающее познание себя, руководитель указывал на ведение дневника, записей изо дня в день, в которых бы, как в зеркале, отражалась вся жизнь пишущего; такого рода искренняя ежедневная запись дает возможность следить за успехами и неудачами на пути к свету. Развивая критическое отношение к самому себе, к собственным помыслам и поступкам, масоны-водители тем самым незаметным образом приучали своих младших братьев по Ордену критически относиться к окружающим их людям, к укладу общественной жизни.

За время своего масонства Л.А. Симанский оставил два дневника. Один дневник был веден со дня принятия (28 марта 1817 г.) в братство Вольных Каменщиков до 24 июня 1821 г.; дневник озаглавлен: «Журнал, в какие дни посещал и присутствовал на работах в ложах обоих союзов Великой Провинциальной и Астреи с начала принятия меня в братство с кратким извлечением из того, что при сих работах происходило». «С подлинного переписан и исправлен генваря 28, 1824 г., в Ропше и окончен апреля 1-го в СПБ.».

Журнал рисует нам масона Симанского в его отношениях к Ордену, к деятельности лож, поскольку он ревностно и усердно посещал братские собрания, принимал участие в насаждении идей масонства, выполняя различные масонские должности, а также какие происшествия в лоне Ордена, какие речи и поучения западали ему в душу. Журнал важен для истории русского масонства александровского времени тем, что на протяжении почти пяти лет знакомит с работами трех наиболее деятельных и многолюдных лож Провинциального союза, руководителями коих были выдающиеся масоны. Свидетельство Симанского особенно ценно и потому еще, что он не был фанатиком масонства, которого можно было бы заподозрить в нарочито, с предвзятой целью составленном дневнике, и всем записям журнала можно вполне верить. Как видно из приписки к заглавию, журнал есть чистовая копия с черновика, позднее исправленного и переписанного уже полтора года спустя после запрещения масонских лож в России. В черновых бумагах, на отдельных листочках попадаются заметки Симанского о том, что надо проверить и какие неточности в дневнике исправить, из чего видна щепетильная добросовестность и желание оставить правдивую летопись о пяти годах своего масонства.

Ценным дополнением к этому журналу-дневнику служит другой дневник, сохранившийся в отрывке от 6 ноября 1820 г. до 13 декабря 1823 г. и озаглавленный: «Испытание худых и добрых дел, ежедневно творимых». Он не столь разборчиво написан, — это черновик.

С изумительной откровенностью описывает Симанский малейшие движения ума и сердца, бесстрастно расчленяя все свои поступки и помыслы в непрестанном стремлении доискаться истинной причины действий своих, сорвать пред самим собой ту завесу, которая скрывает от взоров толпы и даже ближайших родных и друзей святая святых души каждого человека.

Такого рода «испытания совести», «дневники-исповеди» были обязательны для масонов, и они через отдельный промежуток времени должны были отдаваться на прочтение руководителям, которые уже в свой черед представляли эти исповеди великим управляющим мастерам для вечного хранения в архивах Ордена. От руководителей [367] порученные им братья не должны были иметь никаких тайн, и часто в речах старейшие братья внушали это юным, обычно повторяя речь о «скромности», напечатанную в 1784 году в масонском журнале «Магазин свободно-каменщический» [368] , и каждому масону не раз приходилось внимать возгласу: «О, любезные братья! не стыдитесь сообщать свои мысли, дурные ли, хорошие ли! О, братья, не стыдитесь советоваться с мастерами!»