Чтение онлайн

Чуть позже, в апреле 1987 г., «Правда» публикует несколько загадочный международный репортаж, связанный с именем советского лидера. Речь шла о западноберлинском Политическом клубе — филиале Бильдербергского, хотя об этом в материале не упоминалось. Зато говорилось о том, как много клуб делает для «разрядки» и пр., поддерживая связь с «советским комитетом за европейскую безопасность». Клуб устроил выездное заседание в Москве, но этот факт не афишировался. Подчеркивалось, что по уставу имена его участников нельзя называть в печати («некоторые имена хорошо известны»). В выступлениях на заседании клуба все склоняли имя Горбачева, видимо, возлагая на него огромные надежды.

За несколько дней до публикации этого материала Генеральный секретарь ЦК КПСС имел встречу с президентом Всемирного еврейского конгресса (ВЕК) Эдгаром Бронфманом. Бронфман был человеком «закулисы», лично знакомым со всеми видными деятелями, как «Бильдерберга», так и Трехсторонней комиссии. Кроме того он являлся и членом руководства «Бнай-Брит». После встречи он сказал, что «мировое еврейство проявило слишком слабую признательность» Советскому Союзу за послабления в политике эмиграции с 60-х годов. Поэтому глава ВЕК «рекомендовал нашим друзьям в конгрессе США» отменить действовавший с 1980 г. запрет на поставки в СССР американского зерна (что и было сделано).

Горбачев не остался в долгу: отменил ограничения на эмиграцию, выпустил «узников совести». Кроме того, было дано «добро» на проведение очередного конгресса ВЕК в Будапеште и через месяц впервые за послевоенную историю подобный съезд проходил в стране за «железным занавесом»[86]. На этом форуме председатель Всемирного сионистского конгресса Азиль Дульцин заявил: «Между коммунизмом и сионизмом нет противоречий». Интересно, что ранее, на 14 конгрессе ВСК тот же Дульцин говорил несколько другое: «В случае необходимости мы готовы к выступлению в Восточной Европе. Для этого там у нас есть организации, оружие и все необходимое». Он мог и не блефовать, судя уже по яркому влиянию сионистов на события в Чехословакии 1968 г. Что же касается СССР, то интересно, что на «карте всемирного «Бнай-Брит» издания 1985 г., ложа этого ордена была ясно обозначена в районе Ленинграда. Но к 1987 г. обстановка изменилась — необходимость в «выступлении» отпала.

В феврале 1988 г. в немецком масонском журнале «Мер лихт» («Больше света») появилась статья, намекающая на близость лидера «перестройки» к масонам. В декабре 1989 г. в газете «Новое русское слово» эту информацию сопровождают фотографии президента США Буша и Горбачева по трактовке компетентных людей, «проделывающих руками типичные масонские знаки», Когда в апреле 1990 г. глава Великого Востока Франции Ж. Р. Рагаш признал на пресс-конференции наличие в СССР «братьев» его системы, то это лишь добавило слухов в кулуарах ЦК КПСС, что «меченый Михаил», — агент Великого Востока. Эти толки были для «Горби» крайне нежелательны. Кроме президентского Горбачев сидел еще и в кресле генсека, и это положение его представлялось весьма шатким. В виду предстоящего съезда компартии любой «компромат» прибавил бы пылу оппонентам лидера-»ревизиониста». Посему для прессы организовали соответствующую «утечку информации». Первый советник советского посольства во Франции Ю. Рубинский был приглашен на «ознакомительную» беседу в ВВФ, где отрицательно-де ответили на вопрос о принадлежности «Михаила Сергеевича» к «братству вольных каменщиков»[87].

Но именно тогда помощник Горбачева (бывший специалист по «идеологической борьбе») Андрей Грачев и ближайший соратник Александр Яковлев принимают участие в ряде «коллоквиумов» в Париже, негласно организованных тем же Великим Востоком. С советскими вояжерами там дружески общались французские масоны, а также «бильдербергер» Вилли Брандт и эмиссар ложи «Коперник» Бронислав Геремек. Коллоквиумы «Куда идет Восточная Европа?» стали логическим продолжением Мальты: на них обсуждались детали ликвидации ГДР, углубления демократии в странах бывшего «восточного блока» и «федерализации», то бишь постепенного развала Союза.

На встречах советского лидера с «тайными властителями мира» были достигнуты договоренности о легализации деятельности в Союзе определенных структур. Согласно О. А. Платонову, Киссинджер особо просил Горбачева за «Бнай-Брит» и генсек не стал отказывать бывшему госсекретарю США. В ноябре — декабре 1988 г. СССР посетили две официальные делегации ордена «Бнай-Брит», а 23 февраля 1989 г. в кафе «Власта» близ московского Дома кино уже была учреждена первая «советская» ложа, получившая орденский номер 3600 «европейского подчинения».

Вскоре ложи «Бнай-Брит» открылись также в Ленинграде, Риге, Вильнюсе, а затем и в других городах. В ноябре 1990 г. тогдашний соратник Горбачева, спикер Верховного Совета СССР А. И. Лукьянов приглашал председателя московской ложи Шмуклера уже на официальные приемы на уровне глав дипломатических миссий[88].

При Горбачеве началась официальная легализация и масонства. В Москве и других городах были открыты несколько лож «французского подчинения» («Гармония», «Новиков», затем другие). Списки членов этих организаций не разглашались, но вряд ли в этом чересчур одиозном филиале «мировой закулисы» рискнуло засветиться много значительных фигур. Более известен состав международных клубов «Львы» и «Ротари», также появившихся в СССР в горбачевский период. Среди известных «львов» достаточно назвать Ю. Лужкова, вице-президентом московского клуба «Ротари» является банкир В. Гусинский, он же совладелец НТВ, журнала «Огонек» и газеты «Сегодня», он же председатель Конгресса российских евреев.

По мнению О. А. Платонова, сам Горбачев был принят в члены другого влиятельного международного клуба - Трехсторонней комиссии. Это могло произойти в январе 1989 г. во время визита в Москву членов руководства как клуба, так и комиссии — Киссинджера и Рокфеллера. Комиссия, кстати, стремилась вовлечь в свой состав и других представителей евразийского «социалистического региона». Так, уже в апреле 1988 г. на ее токийском собрании присутствовал гость из Китайской народной республики, директор Института экономики и политики Пу Шан. На той встрече активнее всего обсуждалась тема помощи Горбачеву, стоявшему перед сложной задачей: «как либерализовать свою колониальную империю и удержать ее в то же самое время?»

Не приходиться сомневаться, что высокая комиссия порекомендовала «Горби» не пытаться удерживать стремящиеся к независимости регионы «империи». Более того, Рокфеллер, Бжезинский и компания пообещали и финансовую помощь лидерам этих регионов. (Например, Кравчуку перед референдумом о «незалежности». Кроме того «закулиса» повлияла и на российское правительство, чтобы оно тоже предоставило помощь Киеву: без этой поддержки Украина не смогла бы отделиться от Москвы). Некоторые из этих лидеров были затем даже милостиво приняты в число членов Комиссии. Например, президент Эстонии Леннарт Мэри, понравившийся «мировой закулисе» не только своей ярой антироссийской позицией, но и особой лояльностью к «тайным властителям»: даже на эстонских кронах он разместил их знак — «всевидящее око» в треугольнике…

ЗНАКИ ДЛЯ ПОСВЯЩЕННЫХ

На переговорах с Трехсторонней комиссией советскую сторону представляли также верные «перестройщики» Яковлев и Шеварднадзе, чьи биографии содержат немало загадочных знаков.

Александр Николаевич Яковлев явился человеком номер два в горбачевской команде. Способный и честолюбивый номенклатурщик, он быстро продвигался по партийной карьерной лестнице. В 1958 г. вместе с будущим генералом-чекистом Олегом Калугиным он попал на стажировку в США, в Колумбийский университет (это наводит на мысль о его близости к КГБ уже в то время). В 60-е гг. Яковлев занял видную должность заместителя заведующего идеологическим отделом ЦК КПСС. На этом посту он демонстрировал твердый догматизм и рвение в борьбе с диссидентами (например, его подпись стоит на подготовительных материалах к процессу Синявского и Даниэля[89]). В ноябре 1972 г. будущий «мистер перестройка» опубликовал статью «Против антиисторизма», в которой обрушивался на «защитников патриархальщины, проявляющих внеклассовый подход к истории». Его чрезмерная ортодоксальность показалась неуместной даже ЦК КПСС, и в результате он был отправлен послом в Канаду. Лишившись перспектив карьеры в Кремле, Яковлев затаил обиду. Под влиянием этого настроения, а также близкого знакомства с премьер-министром Трюдо, он меняет свою коммунистическую ортодоксальность на фрондерство. И здесь снова КГБ сыграло роль в его судьбе, велением Андропова вернув его в Москву. Там он включился в команду Горбачева, вошел в Политбюро и снова стал курировать идеологию. (В документальном фильме, показанном по телевидению в июне 1996 г. Яковлев вспоминал: «Я давно пришел к мнению о необходимости разрушить систему, но решил сделать это постепенно, исподволь, изнутри»).

Другим соратником «Майкла Горби» стал Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. Полунемец по происхождению (что он тщательно скрывал в анкетах), Шеварднадзе начинал карьеру как бойкий комсомольский лидер, затем был министром внутренних дел и партийным лидером советской Грузии, боровшимся с националистами и диссидентами. Заслужив доверие Андропова, а затем Горбачева, вошел в Политбюро и правительство СССР в качестве министра иностранных дел. Он курировал внешние отношения КПСС, у которой в различных зарубежных банках имелось до семи тысяч тайных счетов, а к июлю 1991 г. ею за границу было перемещено золота на сумму 4 млрд. долларов. На посту главы МИД Шеварднадзе завел дружбу с госсекретарем США Бейкером и другими деятелями «мировой закулисы», что весьма пригодилось ему позже, когда при поддержке последней он сверг президента независимой Грузии Гамсахурдия.