Чтение онлайн

Запомним: в ЗапОВО какое-то военное начальство особенно активно подрывало оборону.

Впрочем, далеко не всю нашу авиацию удалось разгромить (как порой утверждают). Вечером 22 июня немцы жаловались: «На путях движения 1-й и 6-й танковых дивизий южнее Луги сохраняется господство противника в воздухе. Вражеские штурмовики охотятся за отдельными машинами и солдатами. Ранен командир 1-й танковой дивизии» [351].

А вот что произошло 28 июня в районе украинского городка Острог.

«Начавшийся среди ночи дождь давал надежду, что сегодня уменьшится воздушная деятельность русских. Не тут-то было. На рассвете дождь кончился, и сразу появились советские самолеты, которые непрерывно атаковали части 11-й танковой дивизии. Чтоб избежать длительного обстрела с воздуха, танковые экипажи рыли канавы, по которым потом проезжали их хорошо закамуфлированные танки. Советский противник, по меньшей мере здесь, имел абсолютное господство в воздухе» [352].

В те же первые дни, 26 июня, знаменитый «огненный таран» механизированной колонны совершил экипаж подбитого бомбардировщика ДБ-3ф в составе: Н. Гастелло, А. Бурденюк, Г. Скоробогатый и А. Калинин. Могли выпрыгнуть с парашютом или сесть — но предпочли нанести урон врагу ценой своих жизней!

А вот факт почти забытый: в августе группа полковника Е. Преображенского на бомбардировщиках того же типа несколько раз бомбила… Берлин! Взлетали они с острова Эзель в Балтийском море, так что немцы поспешили этот остров отбить.

Наши бомбили Берлин в августе 1941-го!

У наземных частей тоже не было «беспорядочного драпа», как нам порой внушают. Во многих местах мы грамотно защищались, контратаковали, кое-где достигали тактических успехов.

В начале июля пришлось отступить до старой границы, к «линии Сталина». Штурмуя один из ее участков, Полоцкий УР, немцы признали: «Командование противника демонстрировало совершенно иные качества, нежели ранее. Оно было энергичным, деятельным и целеустремленным, в высшей степени умелым как в обороне, так и в непрерывных контратаках» [353].

— Но ведь была же катастрофа 41-го! Немцы всюду побеждали! — скажете вы.

Да, так казалось.

Но на самом деле к сентябрю рейх проиграл войну. Потому что блицкриг сорвался, мы оказались несравненно крепче, чем ожидал враг. А к затяжной войне Германия была не готова, даже при поддержке всей Европы.

Потому что не на тех напала…

— И все-таки: почему нас били? — въедливо надавит читатель. — Ты всё никак не можешь ответить!

Да тема очень многослойная, ребята… Много причин переплелось. Разберем одну из них.

Было ли вторжение неожиданным?

Привычный ответ: конечно! Версию внезапности Кремль предложил уже в начале войны, чтоб как-то объяснить народу успехи вермахта… Но ситуация сложнее.

Сейчас бытуют три варианта:

1. Глупый Сталин доверился Гитлеру и вообще не ждал войны.

2. Он ждал вторжения летом 1941-го, но без точной даты.

3. Сталин знал и дату, то есть внезапности не было вовсе.

Первый вариант даже нелепо рассматривать: это чушь. И дальше это станет очевидным.

Второе гораздо вероятнее.

Прежде всего: Сталин уже в конце 1940-го знал о неизбежности вторжения. 18 ноября он сказал на Политбюро: «Гитлер ведет двойную игру. Готовя агрессию против СССР, он старается выиграть время. Гитлер постоянно твердит о своем миролюбии, но главным принципом его политики является вероломство. Он был связан договорами с Австрией, Польшей, Чехословакией, Бельгией и Голландией. И ни одному из них не придал значения. Такую же участь готовит Гитлер и договору с нами» [354].

Может, наивный Сталин поверил фюреру позже? Ничуть.

Вот его слова от 24 мая 1941-го: «Обстановка обостряется с каждым днем, и очень похоже, что мы можем подвергнуться внезапному нападению со стороны Германии. От таких авантюристов, как гитлеровская клика, всего можно ожидать, тем более что нападение готовится при прямой поддержке монополистов США и Англии».

Да! Роль англосаксов он тоже отлично понимал!

Дальше он добавил: «Англо-американская агентура делает все, чтобы как можно скорее бросить Германию на Советский Союз. Суть этой политики понять несложно. Стравить в военном конфликте Германию и Советский Союз, чтобы самим стоять в стороне и, как это свойственно англичанам, загребать жар чужими руками. Они надеются безраздельно господствовать в мире после взаимного истребления Германией и Советским Союзом друг друга» [355].

Итак, Сталин многократно говорил о неизбежности немецкого вторжения. Но, может, всё ограничилось словами, без реальной подготовки?

Слушаем компетентного врага. Вот дневник Ф. Гальдера от 24 июня 1941-го: «Наличие многочисленных запасов в пограничной полосе указывает на то, что русские планировали ведение упорной обороны и для этого создали здесь базы снабжения».

Вывод однозначен: Сталин нападения немцев ждал и к нему готовился. Но вот знал ли он точные сроки?

И да и нет.

Некоторые твердят:

— Разведка уже в 1940-м дала Сталину полную информацию о «Барбароссе», а он не верил!!!

Это не так.

Да, есть данные, что американцы узнали о «Барбароссе» в январе 1941-го, а в марте передали эти сведения советскому послу К. Уманскому. [356] (Заметьте: будущие «союзнички» тянули ТРИ МЕСЯЦА!) Наши агенты вроде как еще раньше узнали, что Гитлер в принципе собирается напасть. Но ни сроков, ни деталей плана разведка не добыла.

И вот 20 марта 1941-го начальник Разведуправления доложил Сталину:

«1. Считаю наиболее возможным сроком начала действий против СССР момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.

2. Слухи о неизбежности весной этого года войны против СССР необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской [171] и даже, может быть, германской разведки» [357].

Итак, мы вполне обоснованно думали, что рейх сперва должен разобраться с Британией, чтоб не воевать на два фронта. Взаимные англо-немецкие бомбежки продолжались, так что нападение на СССР казалось невозможным.

Но это не всё.

Донесения разведки были крайне противоречивы. Например, сообщалось, что нападению будет предшествовать ультиматум и кризис наподобие судетского. Это логично. С Польшей у рейха имелся конфликт из-за Данцига, с Францией — из-за Эльзаса и Лотарингии; но с нами — ничего подобного! Ни спорных земель, ни столкновения интересов! Должен же быть у войны хоть какой-то повод?!

Далее. Разведка знала: немцы не готовятся к зимней войне. Не шьют теплую форму, не разрабатывают морозостойкую смазку для моторов… Но Сталину было ясно, что Союз за пару месяцев не разгромить. Ход мысли был такой: это ясно нам — значит, ясно и немцам; к зимней кампании они не готовятся — следовательно, не собираются нападать. (Победить за пару месяцев они рассчитывали — но по другой причине, о которой Сталин, видимо, еще не догадывался…)