Тайные смыслы Второй мировой
Шрифт:
В эту минуту в подвал штаба батальона вошел боец. Без пилотки, в грязи. Его надорванная пола шинели волочилась по земле. Доложил:
— Я из Дома Павлова… Санинструктор Калинин.
Никто не обратил внимания, что четырехэтажное здание, называемое до этого Домом специалистов, в устах Калинина обрело новое имя» [505].
Затем в дом пробралась группа закрепления: 22 бойца во главе с лейтенантом И. Афанасьевым. Несмотря на постоянные штурмы и обстрелы, дом держался два месяца, погибли в нем только трое. Вот так выросло мастерство наших солдат к осени 1942-го!
А еще Чуйков посадил в развалины множество снайперов. Они выбили 27 тысяч оккупантов. [506]
Немцы жаловались:
«Красная Армия контратакует, опираясь на поддержку всего населения Сталинграда, проявляющего исключительное мужество. Население взялось за оружие. На поле битвы лежат рабочие в своей спецодежде, сжимая в окоченевших руках винтовку или пистолет. Мертвецы в рабочей одежде застыли, склонившись над рычагами разбитого танка. Ничего подобного мы никогда не видели» [507].
«Нам надо дойти до Волги. До нее меньше километра. Нас постоянно поддерживает авиация и артиллерия. Мы сражаемся как одержимые, а к реке пробиться не можем. Вся война за Францию продолжалась меньше, чем за один приволжский завод… И когда этому аду наступит конец?» [508]
Не лезьте к нам. Не лезьте!
Окружение
Благодаря Чуйкову немцы увязли, все внимание приковали к городу. И проворонили наш удар по окружению, операцию «Уран» [240] . Как я уже писал, готовили ее в строжайшем секрете.
19 ноября ударил Юго-Западный фронт (и частично Донской), 20-го навстречу им — Сталинградский, из района озер Цаца и Барманцак. Вряд ли место подсказано чувством юмора — думаю, все-таки оперативной обстановкой…
240
«Марс», «Уран»… Тогда же планировался и «Сатурн» — операция по освобождению Ростова-на-Дону. Ставка начала мыслить космическими категориями.
Места ударов выбрали грамотно: по румынам, которые почти тотчас стали драпать. Впрочем, одна их окруженная группировка сопротивлялась, а у нашей противостоящей ей дивизии не хватало сил для разгрома. Что делать?
Придумали фокус: имитировать подготовку танкового удара. Подогнали все автомобили, трактора и танки, «с наступлением темноты к переднему краю противника потянулись десятки парных светящихся точек, сопровождаемых гулом моторов. К линии фронта машины шли с зажженными фарами, а обратно с потушенными. А поскольку машин было все-таки маловато, то к каждой мы прицепляли по нескольку саней с фонарями. Движение вкруговую продолжалось до рассвета» [509].
И румыны сдались без боя… Их было 27 тысяч! А наших — 9.
Кто хочет сдаться, тот всегда найдет для этого повод.
Дальше зеркально повторилась ситуация лета 1941-го: мы захватили инициативу, а немцы растерялись. Начальник управления кадров 6-й армии В. Адам писал:
«Носились различные слухи. Никто не знал, что в них верно. Действительно ли противник отрезал путь по шоссе по правому берегу Дона к станции Чир? Какие меры приняло Главное командование сухопутных сил? Где находится XXXXVIII [241] танковый корпус? Части тыловых соединений при приближении танков с красной звездой бежали в дикой панике» [510].
241
В нумерации частей немцы пользовались жутко громоздкими римскими цифрами.
Всего за три дня, к 23 ноября, 6-я армия (около 300 тысяч человек) [242] была полностью окружена в Сталинграде и его окрестностях. Мы начали расширять кольцо, отбрасывая внешние войска немцев на запад, а Паулюса вдавливая в город. Тут вышло досадно: немцы воспользовались нашей же системой укреплений, на которой мы защищали от них Сталинград совсем недавно!
На следующей карте сплошной линией показан фронт к 19 ноября, редким пунктиром — к 30 ноября, пунктиром частым — к 31 декабря.
242
По немецким данным, 270 тысяч, по нашим — 330.
Белые стрелы — наши удары по окружению. А стрела черная — это…
12 декабря немцы попытались прорваться к окруженным из района Котельниково [243] . Руководил прорывом сам Эрих фон Манштейн, ведущий стратег рейха! Он рассчитывал деблокировать Паулюса ровнехонько к Рождеству, к 25 декабря. Но праздник пришлось перенести на Новый год. И отмечали его не они, а мы, потому что группу прорыва к 31 числу разгромили.
243
Поселок назывался Котельниковский, а Котельниково — ж/д станция.
А ведь до города им оставалось всего 30 километров… И пройти их Манштейн мог — если бы получил подкрепление с севера. Но там как раз Жуков вел очередное «ненужное» наступление на Ржев, сам не понимая смысла своих действий.
Теоретически 6-я армия могла прорваться из осады, и Паулюс много раз просил на это разрешения фюрера — но получал отказ. Удерживать город любой ценой!
— Но почему?! — изумитесь вы. — Ведь выход из окружения — долг любых войск! Враг стремится вас отрезать, вы обязаны ему этого не позволять — вот основа военной науки! Почему Гитлер против здравого смысла попер?!
Я напомню:
— Подвела любовь к мелким эффектам. Не мог он отдать Сталинград.
Тут вы спохватитесь:
— Постой, ты ж всегда говорил, что от фюрера ничего не зависело!
— Ну кое-что он все-таки решал — не знаю, в каких пределах… — отвечу я. — Но главное: я же подчеркивал, что словом «Гитлер» пользуюсь для простоты, чтоб не выписывать каждый раз «руководство рейха». Кто там конкретно страдал тягой к этим самым эффектам, еще надо выяснять.
Как бы то ни было, Берлин запретил Паулюсу не только сдаваться, но и идти на прорыв.
И вышло вот что. Вспоминает полковник вермахта Л. Штейдле:
«Борьба за высоту 129, вокруг которой окопался мой полк, требует больших жертв.
Дорога разбита тысячами солдат, шагавших неуверенно, ощупью. Каждый проходит мимо трупов, которые раньше лежали в ста шагах южнее дороги. С каждым днем они оказываются ближе. Мертвые придвигаются к живым. Снег, который сегодня, как саван, прикрывает трупы, на следующий день сметается леденящим ураганом, и трупы тянутся к небесам в позах, в которых их оставила жизнь.
Поле, усеянное мертвыми телами, неописуемо страшно. С ужасом смотришь на обнаженные конечности, разорванные грудные клетки, сведенные судорогой руки. И каждый раз я не могу оторвать глаз от этого страшного зрелища — от мертвых лиц, совсем недавно беспечно юных, или солдат старших возрастов, вчера еще полных энергии. Теперь лица их застыли в скорбной гримасе и под густыми бровями остекленевшие выплаканные глаза. Во имя чего они приняли смерть, во имя чего бесцельно погибли? [244]
244
Однако, пока у немцев не начались проблемы, они убивали и грабили нас безо всяких колебаний и вопросов.