Тайные смыслы Второй мировой
Шрифт:
Но не только ветер меняет облик этого поля. Сами солдаты посягают на мертвых. Если идешь по полю смерти после наступления темноты, то видишь зловещую картину ограбления павших.
Вот мелькнули тени, пинающие мертвые тела или тянущие их за руки или ноги. Вот двое или трое солдат пытаются стащить с мертвого сапоги. Это удается не сразу. Сапог ведь нужен целый, и они действуют ножом или топором, и нога вместе с сапогом отделяется от тела. Они не отвечают на окрики и под покровом темноты бесшумно исчезают, ступая по трупам…
Солдатский рацион — это два куска хлеба в день, порция жидкого супа, две-три кружки кофе или чаю. Кто сможет выдержать это долго? [245]
А вот еще одно ужасное зрелище: три или четыре солдата, скорчившись, сидят вокруг дохлой лошади, отрывают куски мяса и едят его сырым» [511].
Снабжалась эта разложившаяся орава лишь самолетами, кое-как. Они же вывозили раненых. Происходило это так (слово Г. Мюнху, вылетевшему 22 января 1943-го):
«Равнина покрылась сотнями людей. Они словно из-под земли выросли и бросились к самолету — кто бегом, кто ползком. Больные, здоровые, раненые. Сбивали друг друга с ног, бежали по телам. Словом, зрелище не для слабонервных. Они всё втискивались и втискивались. Самолет был забит до предела, а они продолжали лезть. И в этот момент русские начали обстрел аэродрома. Самолет никак не мог взлететь из-за того, что его со всех сторон облепили солдаты. Они цеплялись за всё, за что только можно ухватиться. Те, кто был наверху, ногами спихивали нижних» [512].
245
Кто может? Ленинградцы…
Впору посочувствовать — да как-то не заслуживают они этого…
Тогда же случилось нечто, вроде бы не имеющее к войне никакого отношения. Читайте документ:
24 декабря 1942 г.
Приказываю:
Народным комиссарам просвещения АССР, заведующим краевыми, областными, районными и городскими отделами народного образования дать распоряжение по всем подведомственным им школам об обязательном применении буквы «ё» в русском правописании во всех классах начальных, неполных средних и средних школ.
Управлению начальных и средних школ в 2-недельный срок разработать методические указания школам о применении буквы «ё» в правописании.
Издательствам Наркомпроса — Учпедгизу, Цетгизу и Библиотечно-библиографическому издательству во всех вновь выходящих учебниках, учебных пособиях и книгах для детского чтения применять букву «ё».
Управлению начальных и средних школ и Учебно-методическому совету во всех переиздаваемых и вновь издаваемых школьных грамматиках русского языка более обстоятельно изложить правила употребления буквы «ё».
Народный комиссар просвещения РСФСР
В. Потемкин [513]
И школами дело не ограничилось. Уже 7 декабря «Правда» начала печатать все статьи с обязательным «ё»!
В разгар решающей битвы, когда враг окружен, но еще не уничтожен, Сталин позаботился о забытой букве… Вы скажете:
— Вот блин, заняться ему было нечем!
Однако давно пора усвоить, что Сталин ничего не делал просто так. Восполнение ущерба в языке было более чем кстати, ведь язык отражает наше мышление. Нельзя хорошо воевать, неполноценно мысля.
Это звучит странно, но буква «ё» тоже принесла нам победу. И очень бы хорошо возродить её сейчас!
В начале января Рокоссовский, Воронов и другие вдруг натолкнулись на мысль: предложить врагу сдаться! Окружить крупные силы удалось впервые, так что такого опыта не было. «Стали вспоминать события далекой истории — осады замков, крепостей и городов» [514], — пишет Рокоссовский.
Сталин идею одобрил. И вот что получилось:
8 января 1943 г.
6-я германская армия, соединения 4-й танковой армии и приданные им части усиления находятся в полном окружении с 23-го ноября 1942 года. Надежды на спасение путем наступления германских войск с юга и юго-запада не оправдались. Германская транспортная авиация, перевозящая вам голодную норму продовольствия, боеприпасов и горючего, несет огромные потери.
Положение ваших войск тяжелое. Они испытывают голод, болезни и холод. Суровая русская зима только начинается, морозы, холодные ветры и метели еще впереди, а ваши солдаты не обеспечены зимним обмундированием и находятся в антисанитарных условиях. Вы отлично понимаете, что у вас нет возможностей прорвать кольцо окружения. Во избежание напрасного кровопролития предлагаем:
1) Всем окруженным войскам во главе с вами прекратить сопротивление.
2) Вам организованно передать в наше распоряжение весь личный состав, вооружение, всю боевую технику и военное имущество в исправном состоянии. Мы гарантируем всем прекратившим сопротивление офицерам, унтер-офицерам и солдатам жизнь и безопасность, а после окончания войны возвращение в Германию или любую страну, куда изъявят желание военнопленные.
Всему личному составу сдавшихся войск сохраняем военную форму, знаки различия и ордена, личные вещи, ценности, а высшему офицерскому составу и холодное оружие. Всем сдавшимся немедленно будет установлено нормальное питание. Раненым, больным и обмороженным будет оказана медицинская помощь.
При отклонении нашего предложения за уничтожение окруженных войск вы будете нести ответственность.
Чтоб соответствовать Гаагской конвенции 1907 года, нашли парламентера, переводчика и горниста. По радио предупредили Паулюса, что в такое-то место и время явятся переговорщики.
Утром 8 января трое с белым флагом под звуки горна направились к немецким позициям, но их обстреляли. Палить в парламентеров, музеи грабить, измываться над местным населением — нормальная практика «цивилизованных европейцев»…
Тогда самолеты стали разбрасывать над окруженными листовки с призывом сдаваться, радио поясняло условия капитуляции. И назавтра те же трое вызвались повторить попытку.
Оцените смелость: снова выходить на открытое место, под прицел тысяч стволов — зная, что немцам плевать на правила, и на сей раз они могут не промазать! Ребята всерьез рисковали — исключительно чтоб спасти жизни обреченных немцев. Запомним их имена: майор Александр Смыслов, капитан Николай Дятленко. А вот имя горниста мне найти не удалось…
Теперь их приняли, завязали глаза и доставили на КП. Там наши заявили, что хотят вручить пакет лично Паулюсу. Но тот передал, что отклоняет ультиматум, содержание которого слышал по радио. Затем наши благополучно вернулись.
И 10 января мы начали наступление, к 26-му разрезав Сталинград надвое. Паулюс оказался в южной части. И тут фюрер отколол номер: 30-го присвоил ему звание фельдмаршала. Вы скажете:
— Ну блин, вовремя…
Да, вовремя! В гитлеровской радиограмме между прочим говорилось: «ни один немецкий фельдмаршал не попадал в плен». То был прозрачный намек: пистолет — висок — бессмертие…
Но так быстро расставаться с приятным повышением Паулюс не захотел и назавтра же сдался.
А ведь раньше он был первым замом начальника генштаба (1-м обер-квартирмейстером) и руководил — ни больше ни меньше — разработкой «Барбароссы»! Символично получилось: прошлой зимой под Москвой провалился сам план, а теперь — его автор…
2 февраля сдалась и северная группа.
В плен попали 107 800 немцев. Многие вскоре умерли… Кто-то скажет:
— Это их кровавый Сталин уморил!!!
Однако слушаем Паулюса (тут он абсолютно прав): «Большое количество личного состава вследствие перенапряжений и истощения от боев, холода и голодания находилось на грани смерти. Многие из-за недостаточной сопротивляемости организма подверглись заболеваниям, [246] хотя врачи и командование Красной Армии делали все, что было в человеческих возможностях, чтобы сохранить жизнь пленных» [516].
246
Большинство их еще в окружении заразились тифом: ведь практически все немцы были вшивыми. От сыпняка они и умирали десятками тысяч, и русские врачи не могли спасти их истощенные организмы.
Не Сталин их убил, а Гитлер — запретив прорываться из котла. Но некоторые вдолбили себе в голову, что «Гитлер свой народ не убивал», и никакие факты их не переубедят.
Паулюс похож на… Власова. Оба командовали армиями, попали в окружение, сдались — а затем начали служить тем, кто был сильнее.
— Но Власов переметнулся сразу, а Паулюс — нет! Он в плену больше года раздумывал! — возразите вы.
Да. Сам он объяснял так: «Я не считал себя вправе, находясь в плену, вмешиваться в судьбу моего отечества, что создало бы видимость сотрудничества с противником Германии. Поэтому я вначале не вошел в „Союз немецких офицеров“, основанный осенью 1943 года.
Развитие событий позволило мне осознать, что Гитлер не сделал выводов из ставшего бесперспективным положения и что поэтому он ввергнет немецкий народ в невообразимую катастрофу. К тому же я составил более полное представление о систематических зверствах и мероприятиях по истреблению населения оккупированных областей. Мне стало ясно: Гитлер не только не мог выиграть войну, но и не должен ее выиграть.
Эти выводы побудили меня опубликовать призыв к немецкому народу от 8.8.1944 и вступить в „Союз немецких офицеров“ движения „Свободная Германия“» [517].