Чтение онлайн

Буланов молчал.

Всмотревшись в его лицо, Юзеф сказал:

— Пусть говорит. Как думаешь, Подкова?

— Ладно, — согласился тот.

— Начну с того, — заговорил Буланов, — что Подкова пообещал не перебивать меня и даст возможность высказаться до конца. Он требует, чтобы я ответил на его вопрос… Вот я и скажу, что знаю тебя, Подкова, еще С тех пор, когда тебя завербовала польская дифензива и использовала для провокаций среди польского и украинского населения. Знаю и то, что ты был перевербован гестаповцами, которым ты оказал немало услуг, предавая своих же товарищей по организации украинских националистов. Мне известно, как ты поступил на службу к фашистам и собственноручно расстреливал во Львове украинцев, поляков, евреев, русских,

— Замолчи, сволочь! Брешешь ты! — закричал Подкова.

— Брехня? Может быть, бреХня и то, что твоим подручным в этих преступлениях был Карантай?

Удар по лицу не дал ему договорить. Его били и Подкова и Карантай.

— Тащите его на улицу! — приказал Подкова. — Посмотрим, какие ещё сказки он расскажет.

Буланова подтащили к костру. Карантай стащил с него сапоги и хотел примерить, но, встретившись с бешеным взглядом Подковы, отбросил их в сторону. Буланов открыл глаза.

— Теперь будешь говорить? — издевательски спросил Подкова.

Буланов отвернулся и устремил взгляд в ясное, чистое голубое небо. Глаза его были такими же, как и эта безоблачная голубизна.

Карантай поднял Буланова, подтащил к костру, броском опустил на пылающие головни. Буланов рванулся, но Подкова прижал ногой его грудь.

Многие бандиты отвернулись. Потом кто-то стащил обгоревшее тело с огня и облил его водой. Издав слабый стон, Буланов открыл глаза. Бандиты шарахнулись по сторонам.

— Чего струсили? — обозлился Карантай, выхватил тесак и вонзил его в живот Буланову.

Подкова с ненавистью и злобой посмотрел на мрачные, перепуганные лица своих людей. Они медленно уходили за землянку.

Стало тихо.

Дымок угасающего костра медленно таял в голубизне неба.

— Собирайтесь, — велел Подкова. — Надо уходить отсюда.

После продолжительного молчания Башкатов сказал:

— Я знаю Сашу. Он так и должен был держаться.

— Памятником ему может быть только мир и счастье на этой земле, — тихо промолвил Лукашов.

В отделе состоялось совещание. Майор Егоренко за день до него был вызван к начальству. Вернулся он еще более натянутым и строгим, чем обычно.

— Или неприятности у него, разнос получил, или благодарность, — шепнул Башкатов Лукашову. Тот улыбнулся. Майор исподлобья покосился на них и постучал карандашом по столу.

Докладывал Лукашов. Поиски парашютиста пока были безуспешными. Обыск в селах ничего не дал. По, некоторым сведениям, парашютист добрался до банды Подковы. По другим — он свиделся с Подковой и куда-то перебазировался…

Егоренко сделал несколько замечаний общего характера и добавил:

— Я доложил, что парашютист не шпион, а связной оуновцев и опасности особой не представляет.

— Мы еще не знаем задачи, с которой его заслали, — возразил Лукашов.

— Это вы не знаете, а я догадался и доложил. Начальство меня одобрило.

Лукашов удивленно посмотрел на майора.

— Продолжайте, — буркнул тот.

Лукашов заговорил о банде Подковы.

— Банды не существует, она ликвидирована, — заявил Егоренко.

Лукашов и Башкатов переглянулись.

— Как?

— Каким образом?

— Бандитизма организованного в нашем районе нет. Есть отдельные бандиты-одиночки.

— А группа Подковы?

Майор усмехнулся.

— Она уже не действенна. Мы ее разогнали, обезвредили.

— Я не понимаю, — сказал Лукашов.

— Я тоже, — поддержал его Башкатов. — Если вы иронизируете, то… Конечно, нас можно и нужно критиковать…

— Нашему отделу, вам, товарищи офицеры, обоим и мне объявлена благодарность.

— За что же? — вытаращил глаза Лукашов.

Егоренко снова усмехнулся. Потом медленно произнес:

— Есть вопросы, которые решаются выше. Так нужно в интересах дела.

— Может, вы все-таки объясните? — попросил Башкатов.

Раздался телефонный звонок. Майор снял трубку.

— Да, я. Слушаю… Нет, свободных людей у меня нет. Все заняты… Да это и не входит в нашу компетенцию… Не могу… К тому же… обождите, дайте договорить, я уже говорил вам, что эта затея с колхозами несвоевременна… Что? А, да, конечно. Но ведь указание получили вы, а я ничего не получал. Нет, ничего… Пусть проводят, мне-то какое дело. Не велика птица делегаты, чтобы я отрывал своих людей от дела и обеспечивал безопасность газд… Да, пожалуйста. Всего хорошего.

Он бросил трубку на рычаг телефона и обвел офицеров сердитым взглядом своих выпуклых глаз.

— Этот секретарь райкома не желает считаться со мной.

— А в чем дело? — спросил Лукашов.

— Да в Радинском собрание должно быть. Вернулись делегаты села из восточных районов. Но при чем тут мы? Пусть себе отчитываются.

— Может быть, райком прав, — осторожно начал Лукашов. — Вдруг там появятся бандиты?

— Глупости! Будете заниматься тем, что положено!.. Так, вернемся к нашему разговору. Вы просили объяснить? Объясняю. Только учтите, это… — Он даже понизил голос: — Сверху, может быть, даже сам запросил, как тут у нас. Ему доложили, что бандитизм ликвидирован. Ясно?

— Но мы-то…

— Мы тоже будем считать, что банда ликвидирована. А насчет одиночек, вроде Подковы и Карантая, поговорить, разумеется, можно. Я думаю, что полученная нами благодарность должна повысить нашу бдительность, наше оперативное мастерство!

— Это все, товарищ майор? — спросил Башкатов.

— … В основном. — Майор замялся. — А теперь все же доложите, что было сделано по… поимке отдельных бандитов.

Лукашов стал докладывать. Каждый раз, когда он говорил «банда», майор поправлял его: «одиночки-бандиты».

Совещание было коротким, и майор отпустил всех.

— Что происходит? — спросил Башкатов у Лукашова. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Ложь и обман, Борис, страшная вещь. Не знаю, можем ли мы мириться с этим. Ведь и майор прекрасно понимает, что…

— Видимо, его устраивает такое положение вещей, — сказал Башкатов. — Он получил благодарность.

— Мы тоже.

— Да, мы тоже… А что, если написать в Москву?

— В Москву? Кому? — спросил Лукашов.

Помолчали.

— Может, поговорить с майором еще, с глазу на глаз?