Чтение онлайн

–  Нам удалось сдержать себя, - сказал Филипп безразличным тоном, который стоил ему немалых усилий.

–  Но сдержать себя было трудно, не так ли?
– Не дожидаясь ответа, Лоренс продолжил: - Хотел бы я знать, что она сделала такого, что ты так на нее ополчился. Только не говори, что это из-за того, что мы чуть было не сбежали, чтобы пожениться, потому что я тебе не поверю. Ты был настроен против нее задолго до этого.

–  Скажи, удалось ли тебе во всей этой кутерьме, связанной с помолвкой, убедить полковника предложить нам строить трансатлантические лайнеры?
– спросил Филипп, решив, что пора менять тему разговора.

Но Лоренса, как видно, предыдущая тема не утомила.

–  Неужели вы с Марией не можете помириться? Со времени той истории с побегом теперь много воды утекло, все давно прощено и забыто. У всех нас нет никаких причин не стать снова друзьями, не так ли?

Друзьями? Филиппу вдруг страшно захотелось остаться одному. Он указал жестом на обочину дороги.

–  Останови экипаж, Лоренс. Высади меня здесь.

–  Зачем?

–  Просто останови, не задавая вопросов.

–  Видно, я наступил на больную мозоль, - пробормотал Лоренс, останавливая экипаж на обочине.

–  Ошибаешься, - сказал Филипп и тут же придумал причину остановки: - Я хочу… заглянуть на ферму. В прошлый раз, когда я приезжал сюда, у меня не нашлось времени.

–  Я подвезу тебя.

–  Нет, спасибо, я лучше прогуляюсь. Все утро я находился то в поезде, то в экипаже. Хочу поразмять ноги. Да и до фермы всего одна миля.

Лоренс все еще поглядывал на него с сомнением, но, к облегчению Филиппа, не стал настаивать.

–  Значит, увидимся за чаем?

Филипп кивнул, и его брат, щелкнув вожжами, уехал. Филипп вошел в рощицу у дороги и направился в сторону фермы, но, проходя мимо пруда, остановился при виде огромной плакучей ивы на противоположном берегу пруда.

«Если бы у нас была веревка, можно было бы сделать качели».

Даже с другой стороны ему был виден неровный разлом в том месте над водой, где сломалась ветка ивы, хотя не было видно раздвоенной ветки, на которой она сидела в день их знакомства. Не раздумывая, он принялся огибать пруд, чтобы посмотреть на это место, но остановился на полпути, осознав, что делает, и заставив себя вспомнить не первый раз, когда был здесь, а последний.

Узнав о том, что Мария и Лоренс планируют бежать, чтобы обвенчаться, он отправил Лоренса в Оксфорд, выписал ей банковский счет, дал рекомендацию и отослал ее прочь, а потом пришел к этому дереву в последний раз и поклялся, что никогда не будет опять стоять на этом месте; что никогда не почувствует снова того, что чувствовал в тот день; что забудет о ней; что все это оставит в прошлом.

Скрипнув зубами, Филипп повернулся спиной к плакучей иве и ушел оттуда. Однажды ему удалось забыть ее. И он сделает это опять.

По воскресеньям Хай-стрит деревушки Комбикр была, как всегда, запружена народом. После второй службы в церкви это было излюбленным местом жителей деревни для прогулок и обмена сплетнями.

–  Даже не верится, что мы это делаем, - заявил Лоренс, когда они шли вдоль булыжной мостовой.
– Такого еще не бывало.

Синтия, шедшая рядом с ним, рассмеялась, услышав его слова.

–  Почему ты так говоришь, дорогой? Прогулка по деревне кажется мне совершенно обычным занятием.

–  Обычным?
– Лоренс покачал головой.
– Сразу видно, что ты американка, Синтия, и ничего не знаешь о жизни сельской Англии. Маркиз не гуляет по деревне по воскресеньям среди простонародья. Это не принято.

Миссис Даттон, шедшая с мужем впереди всей группы, оглянулась через плечо на Филиппа, замыкавшего шествие.

–  Но, Лоренс, - обратилась она к своему будущему зятю, - ваш брат именно это и делает.

–  Меня очень удивило, когда утром он предложил эту прогулку. Моему брату несвойственны необдуманные поступки.

–  Это не прихоть, - поправил его Филипп.
– Я всегда гуляю по Хай-стрит по воскресеньям, когда живу здесь.
– Он указал рукой на коттеджи под черепичными крышами в конце улицы.
– Кстати, многие наши арендаторы проживают здесь, и я, как лендлорд, обязан убедиться, что их коттеджи содержатся в хорошем состоянии.

–  Все это так, но я все же удивлен. Отец всегда поручал эту обязанность агенту по земельной собственности. Оно и понятно, - добавил он, хохотнув.
– Отец был снобом.

Филипп остановился посередине тротуара, вспомнив еще одно обвинение Марии.

«Ты такой надменный, чопорный, самонадеянный сноб!»

Он повернулся и посмотрел на свое отражение в витрине книжной лавки Парриша. Когда наконец ему перестанут вспоминаться слова этой женщины?

Он не сноб и никогда не был снобом. Но он был, черт возьми, маркизом, а она - дочерью повара. По социальному статусу она не была ему равной. И не он придумал все эти классовые различия…

–  Черт побери, Филипп, на что это ты там смотришь?

–  Что?
– Филипп повернулся и увидел рядом с собой брата.

Остальные прошли чуть дальше по улице и что-то рассматривали в витрине швейной мастерской миссис Вудхаус. Филипп тряхнул головой.

–  Извини, Лоренс. Что ты сказал?

–  Я просто хотел узнать, чем это так поглощены твои мысли. Я окликнул тебя три раза, но ты даже не услышал меня и стоял, словно в землю вкопанный у витрины книжной лавки. Гм-м, «Пособие по животноводству», роман Энтони Троллопа, полное собрание сочинений Шекспира… Уверен, что все эти книги уже имеются в твоей библиотеке, так что…

–  Как ты думаешь, я сноб?

–  Что?
– Лоренс удивленно взглянул на него. Вопрос был неожиданным и странным, но почему-то брату было важно получить на него ответ.

–  Отвечай, - настаивал Филипп.
– Минуту тому назад ты сказал, что отец был снобом. Ты считаешь, что я похож на него? Что я тоже надменный сноб? Что я самонадеян?

–  Ну-у… - Брат, склонив набок голову, обдумал ответ.
– Да, пожалуй, ты сноб. Извини, старик, но ты такой ярый приверженец всех этих правил приличия. И когда ты что-нибудь не одобряешь, это сразу видно, даже если ты не говоришь ни слова. Это получается весьма надменно.

–  Понятно.

–  И еще, конечно, твоя манера ходить.

–  А с походкой-то моей что не в порядке?

–  Ты идешь сквозь толпу, как будто ожидаешь, что все тебе уступят дорогу. Дорогу тебе, конечно, уступают, - добавил он, - ведь ты маркиз. Но наблюдать за этим весьма любопытно. И все кланяются.
– Он снял свою шляпу, завел за спину руку, в которой ее держал, другую руку прижал к животу и отвесил поясной поклон.
– Дорогу, дорогу лорду Кейну, хозяину всего, что вы видите.

–  Вечно ты все доводишь до абсурда.