Чтение онлайн

Сибилев улыбается, его губы слегка изогнуты в игривой ухмылке, и он отвечает:

— Звучит интригующе. Надеюсь, у вас достаточно холста, чтобы вместить мои достоинства. Они очень даже впечатляющие в определенных местах.

Я с трудом сдерживаю улыбку, но в то же время чувствую, как внутри меня закипает то, что я изо всех сил стараюсь закопать поглубже – необоснованную ревность. Анжелика начинает наносить первые штрихи на холст, но её внимание полностью сосредоточено на Сибилеве. Она то касается его плеча, поправляя его позу, то проводит ладонью по груди, якобы чтобы четче понимать как передать тени, а он, в свою очередь, охотно подстраивается под её указания.

— Идеально! — восторженно восклицает Анжелика, её голос наполняется сладким лукавством. — Теперь чуть наклонитесь вбок, чтобы подчеркнуть ваши мускулы.

Дмитрий, будто бы играя, наклоняется, демонстрируя свои очертания. Я не могу отвести взгляд от его уверенности, и это чертовски раздражает. Он явно знает, как привлечь внимание, и использует это с полной отдачей.

— Если считаешь, что можешь посоветовать позу поинтереснее, то ты говори, не стесняйся, — он оборачивается ко мне с игривым блеском в глазах. — А можешь даже показать. Я с удовольствием её попробую.

Я закатываю глаза, но внутри меня поднимается волна эмоций — раздражение и одновременно восхищение и даже нечто большее …возбуждение?

Да, нет. Точно нет.

Это у меня наверняка опять температура начала подниматься.

Анжелика, не унимаясь, продолжает приближаться к нему, словно хищник, охотящийся на свою жертву. Она начинает наносить яркие мазки, изредка касаясь его кожи кончиками пальцев.

— Как же прекрасно это выглядит! — восхищается она, её голос становится всё более игривым. — Дмитрий, вы просто олицетворение силы, красоты и мрачной притягательности.

— Вы забыли еще про потрясающую харизму и невероятную сексуальность, — отвечает он с легкой усмешкой, снова глядя на меня.

Заставляя меня ощущать всё так, будто никого вокруг нас не существует.

И в этом зале, даже больше – во всем мире — есть только мы двое.

– Но ничего, об этом становится невозможно забыть, если узнать меня более тесно.

Анжелика улыбается, её губы приоткрыты в ожидании. Она обводит его фигуру, не сдерживая восхищения.

— Я бы с радостью пообщалась с вами настолько тесно, насколько это возможно, — кокетливо отвечает она, её глаза сверкают. — Но вы должны помочь мне с вдохновением. Как вы считаете, что лучше всего передать на холсте: вашу силу или… вашу страсть?

Дмитрий наклоняется ближе, его голос становится низким и соблазнительным:

— Может, немного того и другого? Я вообще не привык придерживаться границ в чем бы то ни было.

И я в который раз пытаюсь уговорить себя сдержаться, хотя саркастичный ответ так и рвется с моих губ.

Хорошо, что никто кроме Сибилева на меня не смотрит.

Внимание всей галереи полностью поймано этой немного странной сценой

. Анжелика, полная решимости и страсти, склонилась над холстом, в то время как Дмитрий позирует, играя с напряжением, как музыкант с тонким струнным инструментом. Её кисть быстро скользит по поверхности, заполняя белое пространство ритмом и формой.

Она продолжает наносить яркие мазки, подчеркивая контуры его мускулов, порыв его энергичного характера и ту загадочную привлекательность, которая иногда просто сбивает с ног.

Это кажется танцем двух миров, тайным и открытым, и всё это медленно, но уверенно усиливается моим присутствием, наполненным внутренним миром.

Каждое движение Дмитрия сопровождается лукавством, каждая его фраза обёрнута во флирт, и всё это внимание он направляет в мою сторону, будто пытаясь словами позвать меня в свой мир тайн и соблазнов.

— Думаешь, этот цвет отражает мою природу, Анжелика? — произносит он, указывая на палитру с оттенками черного, фиолетового и багряного.

— Конечно, Дмитрий! — восхищается она, в который раз касаясь пальцами измазанными в краске к его острой скуле, оставляя на ней алый развод. Будто помечая его. – Это же оттенки страсти и тьмы. То, что вас и олицетворяет.

Сибилев быстро переводит взгляд на меня.

— А ты как думаешь, Юля? Если хочешь, можешь сама выбрать цвет. Хочу, чтобы ты тоже привнесла в это часть себя.

Его глаза мерцают издевательским светом, который почти невозможно игнорировать. Между нами есть невидимый магнит, который всегда тянет одного к другому, и это становится невозможно игнорировать.

Я чувствую, как во мне закипает ревность, но одновременно понимаю, что это не просто ревность, а магнитное притяжение к этому сложному, но невероятно притягательному мужчине.

— Если это предложение о взаимном творческом сотрудничестве, то, боюсь, никто из нас не сможет уйти целым и невредимым, — язвительно отвечаю я, но на моём лице блеснуло понимание его игры. – К тому же, с вашей стороны это крайне рисковано, Дмитрий Александрович. Я ведь могу добавить например розового.

– Ну, вполне интересный оттенок, – скалится Сибилев и театрально откидывает в сторону рубашку и, остается одетый лишь в темные брюки и самодовольную улыбку, подчёркнуто отступает в сторону, освобождая пространство перед холстом. — Ведь особо нежная плоть в самых интересных местах, как раз имент нежно розовый оттенок.

Я чувствую как щеки становятся пунцовыми и дело совершенно точно не в температуре, а в ужасном таланте Сибилева говорить совершенно немыслимые и развратные вещи, ничуть не смущаясь. – Кроме того, – продолжает он. – Мы ведь можем изобразить друг друга в самых невообразимых позах. Да и холстом для нашего творчества может быть что угодно – крышка стола, пол, простынь…

Божечки, я чувствую, что еще немного я просто умру от смущения. Но самое ужасное, я ощущаю как стремительно возбуждаюсь.

Что происходит?

Сибилев до меня даже не дотронулся еще, а я чувствую как низ живота становится все тяжелее, а трусики становятся слегка влажными.

— Так, что,ведьмочка, не хочешь попробовать?

Он предлагает с такой насмешливой уклончивостью, что это становится больше, чем предложение — это ловушка, и я чувствую, как на мгновение жизнь замирает, застывая в вихре желаний и решений.

В какой-то момент всё остальное исчезает. Остаемся только мы.

Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как все краски мира словно стираются, оставляя только его глаза – глубокие, сейчас тёмно-серые будто грозовое небо, тянущие меня в саму бездну безумия. Сибилев замолкает, будто ожидая моего следующего шага, его улыбка замирает на грани между вызовом и чем-то гораздо более опасным.

— Дмитрий Александрович, — произношу я тихо, но с такой уверенностью, что даже Анжелика перестаёт мельтешить за холстом, — вы любите бросать вызовы, но готовы ли вы к тому, чтобы их принимать?