Чтение онлайн

— А в чем проблема? — интересуется Гэбэшник.

Так ему все и расскажи. Или рассказать, пусть следствию помогает с его-то опытом. А если он тоже здесь не случайно, как и все эти люди, оказавшиеся в одно время в одном месте?

Он и говорил, что не случайно — ему нужна моя дочь, что владелец собранной ею коллекции его нанял, только не уточнил с какой целью. Но дочь оказалась в «Барракуде» совсем уж случайно. Если я попала сюда вместо мужа, которого все еще пыталась заманить для «случайной встречи» Лушка, то Даля приехала ко мне просто потому, что рядом Лиссабон с выставкой. Выставкой, которой теперь не будет.

Вижу, как Гэбэшник, он же Панин Андрей Александрович, представляется Дале. Лицо дочка умеет держать — вся в мать, но видно, что спина и плечи напряжены до предела. Панин просит «уделить ему минуту внимания» — канцеляризмы чиновников любого уровня у любого вида бюрократии одинаковы — и отводит Далю в сторону, жестом приглашая присесть. О чем говорят, мне не слышно, но не бежать же теперь с криком «Говорить только при мне!». Хоть и сказала ему, что без меня разговаривать с дочкой ни-ни, но, с другой стороны, вмешайся я сейчас, «ну мам!» будет самой мягкой из возможных реакций моей девочки. Формального повода вмешаться в разговор у меня нет. И я не знаю, как помочь дочке в такой чудовищной ситуации, в какой она оказалась. Как помочь в ситуации, когда помочь может только чудо.

Издали наблюдаю за разговором Панина с Далей. И пытаюсь добавить все, что стало известно за сегодняшний день, к тому, что узнала раньше.

Роза Перейру — агент ПИДЕ. По крайней мере, была агентом в середине восьмидесятых, а на этой службе бывших, как известно, не бывает. Тем более апартаменты в «Барракуде», где даже пентхаус русского oligarkh оказывается зарубежной конспиративной квартирой российских коллег, — лишнее тому подтверждение.

Роза — агент. Тиензу — тоже агент, причем задействованный в убийстве матери Профессора Жозе. С которым профессор поднимался в лаундж на крыше. Может ли Роза быть также задействована в операции «Осень»? У пожилых людей сложно определить возраст, стареют все по-разному, но на вид Тиензу и Роза Перейру примерно ровесники, могли быть заняты в одних операциях, если и не «Осень», то других.

И что получается — Профессор Жозе наезжает на Тиензу, который убил или участвовал в убийстве его матери, и сбрасывает того с крыши, а Роза мстит за Тиензу и пробивает голову профессору?

Не складывается. Как и большинство обитателей «Барракуды», она не может покидать жилой комплекс и должна безвылазно сидеть здесь уже третий день. Есть ли исключения у спецагентов, не знаю, но пока никто из присутствовавших в «Барракуде» на момент гибели Каталины комплекса не покидал.

Покидать, может, и не покидал, а украсть ноутбук Профессора Жозе, который не нашли при обыске, — мог вполне. Точнее, могла. Вскрыть дверь чужих апартаментов для агентов спецслужб, полагаю, сложности не представляет. А для покушения на Профессора Жозе — могут же быть сообщники. Вопрос только, зачем на него покушаться. Все это дело настолько давнее, что срок давно истек. Если только Профессор Жозе не раскопал причастность спецагентов в отставке к другим не менее громким и более свежим делам.

Но при чем здесь Каталина? Или Мария-Луиза? До сих пор никто не установил, хотели ли убить Каталину или перепутали с сестрой. В любом случае одна из двух сестер-близнецов или они обе чем-то помешали Розе Перейру. Помешали настолько, что она явно задействована в убийстве или сокрытии улик после убийства Лушкиной сестры, которую, как выяснилось, она знала с детства. Иначе для чего изображать бурную активность с попыткой откачать мертвую Каталину, снимать с ее шеи бархотку и отдавать Жардин-младшей, чтобы та до приезда полиции улику спрятала — сама Роза была в легком, почти прозрачном парео, в котором ничего не спрячешь.

Если изучавший времена салазаризма и Революции гвоздик и неизбежно копавшийся в деятельности спецслужб в эти времена Профессор Жозе мог представлять для агентов ПИДЕ угрозу, то какую угрозу могли представлять для них сестры?

Лушка сама сказала, и ее переписка с профессором это подтверждает, что тот должен был сообщить им новую информацию по «делу Эвы Торреш». И полковника Сантуша Профессор Жозе выманил на встречу под этим же предлогом — Герою давней Революции эта новая информация по какой-то причине тоже очень важна.

Остается понять, кто же такая эта Эва Торреш.

Но прежде чем идти спрашивать у бывшей моего нынешнего, лучше все же погуглить, Сеть теперь знает все.

Вбиваю в поисковик Eva Torres, приготовившись к несметному числу однофамилиц. Но первая же ссылка ведет на статью в португальской «Википедии», где на фотографии молодая женщина с тончайшей талией в парчовом платье с корсетом и пышной юбкой.

Красивая женщина. Нездешняя. Не в том смысле, что не португальская, а вообще будто не из этой жизни. Фото старое, словно затягивает тебя в кадр. И тайну какую-то скрывает. Эва на фото с большим микрофоном в руке, на одном из пальцев которой отчетливо видно то самое кроваво-красное кольцо — хоть на черно-белой фотографии цвета не видно, но что кольцо то самое, сомневаться не приходится. Эва с черной бархоткой на шее. Той самой бархоткой, которую я несколько часов назад извлекла из груды спрессованной пыли мусорного контейнера «моей вертикали».

Собираюсь скопировать и загнать текст статьи в гугл-переводчик, как с той стороны, где Гэбэшник Панин разговаривает с дочерью, слышу голос Дали:

— Они послезавтра уничтожат все картины! Все!!! Подлинники гениев! Это подлинники — гарантирую!

Переоделась — брюки, свитер под горло. Волосы расчесала, от сложной накрутки дневного эфира при нынешней влажности и на таком ветру не осталось и следа. Провела расческой — неужели первый седой волос?! Показалось?! Или ужас, что Монтейру войдет в один лифт с ее мамой и дочкой, сказался? Прямые волосы перехватила заколкой. Никаких больше корсетов, шиньонов, шпилек, бархоток.

Радио! Нужно включить радио! Какая станция должна передать сигнал первой? Да, нашла, «Эмиссореш ассосиадуш ди Лижбоа».

Раскрыла оставленный Витором листок с коммюнике № 1.

«Вооруженные силы Португалии призывают всех жителей города Лиссабона оставаться в своих домах и не выходить из них, сохраняя максимальное спокойствие…

…Несмотря на ясно выраженное беспокойство о том, чтобы не пролилась ни одна капля португальской крови, мы обращаемся к гражданскому и профессиональному долгу всех медиков, надеясь, что они в большинстве своем прибудут в больницы для оказания возможной помощи, но мы искренне желаем, чтобы это оказалось излишним».

Неужели сегодня может пролиться кровь?! Всю свою жизнь она живет… жила при диктатуре, но крови на улицах ее города никогда не было. Или просто она эту кровь не видела…

Неужели сегодня прольется кровь?! Но она выйдет в эфир и будет читать это воззвание, чтобы крови не было.

Выглядывает в окно. Машина, которую прислал за ней Витор, уже приехала. Пора выходить.

Где же Роза так долго! Где можно так застрять?! Обещала же!

Заглянула в спальню — девочка спит. Но одну не оставишь. А нужно ехать. Всей нации нужно. Нужно, чтобы она вышла в эфир и сказала, что революция этих молодых капитанов победила.