Чтение онлайн

– И мы тоже постоянно были на занятии, - отозвалась ещё часть ребят. Остальные начали едва ли не клясться, что из соседнего зала в театре ни на секунду не выходили, вообще никто не выходил. Вероятно, ребята либо забыли, либо решили не уточнять, что была одна опоздавшая - я.

Это, конечно было бы мне на руку, если бы я не хотела быть пойманной, но я хотела. Теперь, видя его гнев, если честно, не так сильно, как до этого, но до сих пор хотела.

А ещё, пока я с полной сосредоточенностью рассматривала его лицо, эмоции, отражающиеся на нём, одновременно прекрасно слыша доносящиеся слова ребят и парня, в моей голове вдруг появилась одна картина.

Вчерашнее выступление. Я и он стоим на сцене, Ромео клянётся Джульетте собою, что любит и не изменит ей никогда, и потом спустя пару секунд сжимает её в своих руках, довольно сильных для своего юного возраста. Девочке не было больно, ей было безопасно и спокойно в этих крепких тисках.

Я прикоснулась пальцами к своим губам, вдруг ставшими горячими, и как за секунду или даже миллисекунду раскалившаяся лава, в груди стало очень жарко, сердце забилось чаще, дыхание стало прерывистым, а перед глазами всё ещё та картина...

Так, стоп! Не нужно думать об этом, особенно в такой важный момент!

Мы с подругой успешно отомстили ему за все его выходки по отношению ко мне, и, самое главное, за ту последнюю, что произошла на сцене, пусть и по вине обоих. Побороть противника таким способом, какой показал всем зрителям и мне на сцене Слава, как оказалось, тоже возможно.

– Тогда чья это работа?
– усмехнулся Романов, приложив ладонь к подбородку в размышлении и глядя на свой мотоцикл с оценивающим видом, - Тут видна рука мастера. Как красиво и чётко выведены буквы, как художественно нарисованы эти улыбки и цветы, как симметрично и апокрифично разбиты яйца, здесь явно кто-то старался не пять и даже не десять минут, - заговорил великий искусствовед, делающий вид, что ему нравится эта картина и он даже понимает её. Вот только Слава для себя не понимал одно, самое важное сейчас - кто сотворил такое с его вещами?

Это стало вдруг забавлять парня. Ну, вся ситуация. Во-первых, никто не хочет признаваться в содеянном и якобы ничего не знает обо всём случившемся. Во-вторых, он вновь вспомнил о Егоре и вдруг тут же набрал его номер телефона в своём мобильнике. Парень звонил на домашний, желая узнать у его родных, дома уже вроде как бывший соперник или нет, и выходил ли сегодня вообще куда-то. Трубку взяла мама Добровольского и сообщила, что Егор даже из постели не встаёт, так плохо он себя чувствует и какая высокая температура у бедного ребёнка. Слава попросил передать парню, чтобы тот поскорей выздоравливал, и сбросил вызов. Значит, это действительно не Добровольский Егор.

Тогда кто?

В-третьих, Слава вдруг стал вспоминать, с кем он в последнее время конфликтовал, и, надо признать, мысль, пришедшая ему в голову, впечатлила и покорила парня с головы до ног. Она?! Девчонка Тоня, над которой он шутил и всячески веселился в последние месяца? Высоцкая Антонина не выдержала и решила отомстить ему за все муки и страдания?

Да неужели! Это заставило парня вдруг расхохотаться, ребята чуть изумлённо покосились на Романова. Они подумали, что у него начинается истерика, но тут же отвергли эту глупую мысль - у парня не могло быть истерики, он всегда казался ребятам адекватным и сдержанным, и не мог так открыто перед всеми начать смеяться от отчаяния и своего горя. К тому же, ничего такого серьёзного для него не произошло. Нет, правда. Ведь семья Романовых не из бедных и даже не из семей среднего достатка, так что парень не сильно обеднеет из-за испорченной куртки, а насчёт мотоцикла, кто знает, вдруг его ещё можно спасти и отмыть. Эту мысль ребята не отвергали, в отличие от Славы, который в этот момент думал, что приличному внешнему виду мотоцикла конец. Он не совсем трезво и ясно мыслил сейчас, особенно когда ему в голову пришла такая абсурдная мысль, что это всё дело рук девчонки Тони.

– Ребят, вы видели сегодня на занятии Тоню Высоцкую?
– ради спортивного интереса с жутким весельем спросил у друзей Романов. Те задумались и закивали дружно головами.

Я, услышав своё имя из уст парня, вздрогнула. Он уже подозревает меня? Чёрт, в этот момент вдруг стало так волнительно и страшно, как никогда раньше! Я ясно и не беспочвенно почуяла, что если он обо всём сейчас догадается, мне грозит жутчайшая расплата за свои согрешения.

– Ну, я так и думал, - ухмыльнулся он, глядя на ребят, - просто на секунду я решил, будто она сможет так поступить.

Я замерла на том месте, где стояла, не в силах пошевелиться. То есть, он сомневается в том, что я могу дать ему сдачу?! Да это просто оскорбительно!

Ну почему они не говорят ему, что я опоздала на занятие на целых пять минут? Ведь сколько всего можно сделать за эти пять минут, и никто ничего так и не узнает!

Это стало для меня пределом терпения и я, вдруг от иронии того, что мечтаю о раскрытии собственной дурной выходки, заливисто расхохоталась.

Слишком громко это получилось.

Потом я, конечно, немного жалела из-за этого, но я почувствовала в груди что-то такое, что заставило меня успокоиться и понять - так и должно было произойти. Иначе каков смысл был мстить парню, если он не узнает, кто и за что ему так отомстил? Правильно, никакого.

Ребята и Романов, стоящие за углом входа в театр, резко замолчали. Все услышали девчачий весёлый и задорный смех. Нет, даже немного нездоровый и ненормальный смех.

Я ведь злорадствовала и веселилась от совершённого беспредела, и смех мой был под стать всем внутренним эмоциям и переживаниям.

Убежать далеко отсюда и быстро, пока не поздно? Продолжать скрываться дальше или выйти на встречу своему обидчику, и счастливо прокричать, что я ему наконец-то отомстила?

Я не знаю, что на меня нашло, и откуда во мне взялось столько смелости и бесстрашности по отношению ко всему тому, что касается Славы Романова, но я мысленно сказала себе: "Да что он сделает простой девчонке, решившей подправить ему немножко самолюбие и ответить за все его выходки! Он ведь не зверь и не монстр какой". Тогда я, ничуть не церемонясь, лишь только поправив волосы и отбросив их назад, вышла из своего укрытия и, не отрывая от него своих глаз, спокойно и уверенно пошла нерасторопным шагом по дороге от театра, ведущей к моему дому.

Все смотрели на меня. Смотрели с диким любопытством и не отрываясь, кто-то даже выкрикивал - "Вон же Тонька Высоцкая!", а потом сразу же - "Что, если она учудила всё это?", и после я услышала девчачье - "Славочка, а хочешь, мы ей патлы повырываем и на место дурочку поставим? Научим уму разуму". Все поняли, кто довольно и безумно хохотал только что. Конечно, они сразу же подумали на меня. Какие молодец.

Он обратил на меня внимание. Вернее, будет сказать так: он обратил на меня свои глаза, мысли, чувства, эмоции, - всего себя.

Я тоже посвятила ему всё своё внимание, сосредоточившись на глазах Славы Романова, желая узнать, что он сейчас чувствует и о чём думает. Он пытался узнать в моих глазах то же самое.

Улыбка. Последнее, что я увидела, сворачивая на другую дорогу, было его улыбкой.

Весёлой и по-мальчишески радостной.

С тех пор я в ни разу не появлялась в кружке и Малом театре.

Впереди меня ждало нечто другое. Гораздо большее.

Или ждало нас...