Чтение онлайн

– Сладкоежка, - прокомментировала я, глядя на Инну. Она махнула рукой на сцену, мол, не отвлекай меня.

Надо же, и это моя подруга, которая по идее не любит театр и всё что с ним связано. Я думала, отвлекать меня будет как раз она, но пока всё было наоборот. Просто Соколовская обожает всё, связанное с роком.

– Вас ждёт новый мюзикл "Роковой мир". Поприветствуйте же наших героев своими бурными аплодисментами, дорогие друзья!
– воскликнул бодро и с всемогущим энтузиазмом ведущий. Ведущие программы напоследок широко улыбнулись зрительному залу и стали удаляться со сцены. Все громко захлопали. Я и Инка тоже зааплодировали.

Зал погрузился во мрак. Слышно было только дыхание людей, настолько вокруг стало тихо.

И вдруг, на весь зал раздался чей-то громкий шёпот. Это актёры на сцене проверяли микрофон. Внезапно на весь зал прозвучал ор, доносящийся со сцены. Я слегка вздрогнула от неожиданности. Кажется, кто-то из актёров споткнулся об реквизит, выходя на сцену. Хорошо, что этот некто сдержал себя и не выкрикнул русский благой мат.

Резко появились световые лучи на сцене, все в зале стали внимательно наблюдать за начинающимся мюзиклом. Инка с ликующим видом покосилась на меня, передавая пакет со сладкой ватой. Кажется, подруга предвкушала не какой-то там обычный и скучный мюзикл в театре и ожидала не совсем то, что я, а я ждала хорошее исполнение у актёров своих ролей и отличное времяпровождение по совместительству, а она ждала настоящий рок, под который можно будет хорошенько отжечь. Такое необычное событие будет в театре впервые - зрители отжигали под жёсткий рок, напрочь позабыв об актёрской игре и потеряв нить мысли мюзикла, его истинное значение. Я всё-таки надеялась держать эту нить крепко, двумя руками.

Их было четверо на тёмно-синей сцене, освещённой лучами, обращёнными на актёров. Две девушки в коротких и пышных платьях и два парня, один из которых был в официальном костюме и стоял посреди сцены. Второй, кажется, облачился во всё "рокерское" и в уличном стиле, видно его было не очень хорошо, он стоял поодаль всех остальных, но я успела разглядеть, до того, как погасли все источники света: на актёре сверкали различные серебряные и золотые цепи, на руках виднелись широкие напульсники с острыми шипами, а на ногах молодого человека красовались массивные тёмные ботинки на шнуровке. Так как актёры стояли лицом к зрителям, я также успела заметить, что на этом человеке были надеты серые рваные джинсы и тёмно-бордовая широкая майка. Когда я решила наконец взглянуть на его лицо, успела поймать только серебряные отблески, а свет возле него и вовсе погас. Я только запомнила его фигуру - он крепкий малый, в меру широк в плечах и высокий. Цвет его волос я тоже не увидела.

У парня в костюме я сразу же заметила одну неординарную вещь - тоннели в ушах. Я едва не перекрестилась, искренне их недолюбливая и считая издевательством над собственной внешностью - ему ведь теперь жить с этими дырками в ушах. Инна наоборот восторгалась тоннелями в ушах - ей нравится всё подобное, то, что сможет сделать человека не таким как все и выделить его из серой массы.

Девушки в платьях были неформальной внешности - на их головах я увидела, кажется, парики - ярко-розовый и тёмно-красный.

Я люблю с ног до головы разглядывать актёров, давать им характеристику, это кажется мне оценкой взгляда другого актёра - меня. Пусть, пока не состоявшегося, но стремящегося к сцене. Вот, например, молодому человеку в официальном костюме и с тоннелями в ушах я дала такую характеристику: на самом деле костюм лишь его сценический образ, и по неформальным украшениям, а также микрофону перед ним, я поняла, что он будет играть в мюзикле исполнителя рок-музыки - то есть, мне даже стало казаться, что парень не актёр вовсе, а просто приглашённый певец и/или музыкант, причём, думаю, талантливый. Чтобы тебя пригласили выступать в Большом театре, нужно быть как минимум талантливым и как максимум трудолюбивым и преданным своему делу.

Роли девушек в париках и ярких платьях тоже сразу стали мне понятны - у одной через плечо была перекинута электрогитара, другая же сидела за шикарным белоснежным роялем. Ещё на сцене расположилась барабанная установка.

Рок мюзикл. О большем подруга и мечтать не могла, она считала, нам повезло. Позже я решила, как не повезло мне. Или повезло. Но это озарение пришло совсем-совсем днями и месяцами позже.

– Зачем им рояль?
– заржала некультурно Инка, привлекая к себе нелестное внимание одной пожилой пары, сидящей от нас через пару сидений и решившей посмотреть современный мюзикл и вкусить искусство нынешней молодёжи. Пожилая дамочка только языком поцокала, да головой покачала, мол, как низко пала культура в двадцать первом веке у поколения интернета. Инна очаровательно улыбнулась старушке. Вот всегда подруга реагировала на критику таким образом - только улыбалась критикану, будь то человек её возраста или взрослого. Несомненно, это ещё больше раздражало критиков. Соколовская этим пользовалась. Вот если она когда-нибудь станет популярной певицей, проблем с критиками у неё точно никаких не будет, и в суд за клевету ей не придётся подавать - попробуй оклеветать такую, как она, жить расхочется. К тому же девушка всегда была при всём своём боевом оружии и готова в любой момент парировать атаку. В мире шоу-бизнеса только такие и выживают спустя года и десятки лет. Я, конечно, не Инка Соколовская, но тоже смогу устоять в этом мире.

– Видимо, такая задумка мюзикла, - ответила я ей. Мне захотелось дать какую-нибудь характеристику второму актёру, тому, что был одет в уличный стиль и чьего лица я совсем не увидела, только странный серебряный блеск искр, исходящих от него.

На весь зал заиграла медленная, но обещающая быть динамичной музыка, и лишь один световой луч на сцене освещал только беловолосого парня в костюме, стоящего у микрофона. Я надеялась, мюзикл впечатлит меня. Знала бы я только, насколько.

Актёр и певец по совместительству запел в микрофон первые строки песни на английском языке. Я знала этот язык на среднем уровне. С каждой новой строкой голос исполнителя и сама музыка становились всё громче, увереннее и мощнее. Инна впала в транс и внимательно слушала музыку, и даже те зрители, что не особо уважали подобную музыку, где, можно подумать, почти всегда орут, да и только, пристально наблюдали за исполнением песни и вообще следили внимательно за всем, что происходило на сцене. Девушка уже к середине первого куплета заиграла на электрогитаре, отлично украшая простую мелодию, под которую пел парень с тоннелями в ушах, а второй молодой человек, которого было видно наполовину из-за полумрака, ровно до шеи, застучал палочками по барабанной установке, и на его груди теперь, при загоревшемся тусклом свете, появилась гитара, перекинутая через плечо. На стене сцены театра оказался самый настоящий огромный экран: и на нём изображались различные эффекты, обычно используемые для концертов, но и сейчас они были очень кстати. Искры, много огненных и золотых, а также серебряных искр, дым и туман, ливень и град, снег и утренний рассвет, полный множества ярких солнечных лучей. Герои мюзикла действовали синхронно и так дружелюбно, коллективно, как им и следовало. Я удивилась, когда начала понимать, что мне нравится мюзикл и эта песня. Она казалась особенной рок-песней: в ней никто не орал, были такие красивые и плавные переходы, что редкость, и пелось в песне о какой-то неожиданной встрече, покорившей души нескольких героев песни, о их хобби и увлечениях, о душевных переживаниях и чувствах. Иногда я не понимала слов, но в целом смысл её был вот в чём: в мире, роковом мире, что окружает нас, и в котором мы живём, встречаемся, радуемся, разочаровываемся, влюбляемся, ненавидим, и просто существуем.

Сцена облачилась в густые сумерки. Милая мелодия, игра девушки на электрогитаре, стуки по барабанам остановились.

В театральном зале кто-то, наверняка, другая девушка, заиграла на рояли ненавязчивую, нежную мелодию. Она пришлась мне по вкусу. Я любила слушать игру на пианино, или рояле. В театре это важная и полезная вещь, тот или другой музыкальный инструмент.

Резко луч света загорелся прямо над ним. Молодым человеком, игравшим на барабанах и с гитарой через плечо.

Теперь я поклялась себе не упустить его ни на миг и пристально, даже чуть пытливо вгляделась в мужское лицо. Моя клятва была даром, - лицо незнакомца-актёра наполовину скрывала серебряная красивая маска. В зубах он держал красную розу за длинный зелёный стебель, который, кажется, был даже с маленькими шипами, но парень являл собой саму осторожность и организованность. В глаза мне бросилась его симпатичная шевелюра - при ярком свете золотисто-русые с каштановым оттенком волосы молодого человека красиво блестели здоровьем и были по-хулигански чуть растрёпаны.

Казалось, все актёры будто бы исчезли кроме него. Он снял гитару с плеча и держа её в одной руке, взял в другую розу.

Молодой человек, стоящий посреди сцены, продолжил петь в микрофон, теперь держа его обеими руками и проникновенно, так искренне, глядя в зал на зрителей. Петь он стал по-другому и чуть иначе: его голос стал нежным, глубоким, чувственным, будто бы в песне наступил момент, когда стало нужно петь не просто о романтических чувствах, а о настоящей пылкой любви.

Он пел эти строки, заставившие меня задуматься о многом, возвышенном, духовном, жизненном, и самое главное - о себе, о людях, которых я знаю и когда-либо знала.

It will take a rose and play with him in the game,

She does not know that the rose was poisoned.

She is his Muse, whom he wants to kill,

But his Muse immortal and kill his thorns roses.

Я вникала в суть и мне показался этот, как я поняла, последний куплет, таким проникновенным, осмысленным, многозначащим. Я вдохновилась до глубины души этими словами. Мне вдруг дико захотелось сорваться с места и взбежать на сцену, принять свою роль и сыграть её на восхитительно. Вдохновение для меня - нечто большее, чем просто идея, желание творить. Это глоток свежего воздуха, приподнимающий дух и взывающий действовать и только действовать.

Он допевал последнюю строчку, и я впала в этот сладкий омут с головой...

Такие глубокие слова...

Она примет розу и сыграет с ним в игру,

Она не знает, что роза отравлена.

Она его Муза, которую он хочет убить,

Но его Муза бессмертная и убьёт шипами розы его.

Я обдумывала всё недолго, всего лишь несколько секунд, - мысли резко появлялись и мгновенно исчезали в моей голове, заменяясь другими, прямо как настоящий калейдоскоп воспоминаний, или просто вещей, пришедших на ум. Вдохновение грозило выпрыгнуть из груди и начать играть за меня, жить своей жизнью. Это был мой Муз.